Lexical-semantic nuclei as markers of democratic and totalitarian discourse: a frequency analysis of media discourse in South and North Korea

Research article
  • Диброва Елена Всеволодовна0009-0002-1980-4642Московский государственный лингвистический университет, Москва, Российская Федерация
https://doi.org/10.60797/IRJ.2026.173.52
DOI:
https://doi.org/10.60797/IRJ.2026.173.52
EDN:
XTWZAQ
Suggested:
10.07.2026
Accepted:
22.10.2026
Published:
17.11.2026
Issue: № 11 (173), 2026
Issue: № 11 (173), 2026
Rightholder:authors.
License:Attribution 4.0 International (CC BY 4.0)
21
0
XML
PDF

Abstract

This research examines the possibility of using lexical-semantic nuclei to distinguish between democratic and totalitarian discourses. The research object is the socio-political media discourse of the DPRK and the Republic of Korea, as presented in the leading media in both countries. The methodological framework of the study consists of a range of approaches: lexical-semantic analysis, quantitative analysis, discourse analysis, and general scientific methods.

Based on the results of the analysis, it was possible to identify differences between democratic and totalitarian discourses at the level of high-frequency vocabulary. Specific lexemes that facilitate the implementation of manipulative discursive strategies were also identified.

1. Введение

В современном информационном обществе одним из ключевых инструментов конструирования реальности выступает медиадискурс, особенно в такой сфере общественной жизни, как политика. В общественно-политическом медиадискурсе задаются способы видения индивидом политических деятелей, событий и процессов. Особое значение это приобретает в контексте Корейского полуострова, где представление о «своих» и «чужих» непосредственно связано с идеологическим размежеванием между КНДР и Республикой Корея (здесь и далее — РК). Именно в новостных сообщениях формируются устойчивые интерпретационные схемы, которые влияют на восприятие обеих стран широкой аудиторией.

В определении медиадискурса мы будем опираться на концепции Е. И. Шейгал, А. Н. Баранова, Е. Г. Казакевича и С. Э. Кегеян и определять его широко, как идеологический дискурс, реализованный в медиапространстве, который охватывает сферы «политика» и «общество», в основе которого находится корпус «прагматически направленных текстов, относящихся к определенному социально-историческому периоду»

,
,
. Также мы учитывали взгляды таких представителей направления критического-дискурс анализа (далее — КДА) как П. Чилтон и К. Шаффнер, согласно которым к политическому дискурсу относятся текстуальные, речевые и медийные репрезентации политических идей, деятелей, элит, институтов и других заинтересованных групп. В качестве примеров текстуальных реализаций дискурсов они называют тексты конституций, законодательных актов, интервью политиков в СМИ и протоколы парламентских дебатов
.

2. Методы и принципы исследования

Объектом настоящего исследования является общественно‑политический медиадискурс КНДР и РК на материале новостных текстов ведущих СМИ двух стран, а именно Центрального телеграфного агентства Кореи (ЦТАК, 조선중앙통신) и южнокорейских газет «Тона ильбо» (동아일보) и «Ханкёрэ» (한겨레). Исследование именно на материале текстов из этих двух стран представляется актуальным, поскольку также может внести вклад в изучение различий между северо- и южнокорейским идиомами корейского языка. Нами были отобраны 6 статей из интернет-версии газеты «Тона ильбо», 6 статей из интернет-версии газеты «Ханкёрэ», 12 статей ЦТАК КНДР, размещенных как на официальном сайте ЦТАК КНДР, так и на сайте Министерства иностранных дел КНДР (с указанием происхождения материала). Общий объем корпуса составил 3689 слов для «Тона ильбо» и «Ханкёрэ» и 4581 слов для ЦТАК КНДР.

Предмет исследования составляют лексико‑семантические ядра текстов из средств массовой информации данных стран и потенциально реализуемые через них манипулятивные стратегии. В ходе исследования были использованы методы лексико-семантического анализа, квантитативного анализа, анализа дискурса, а также систематизация, обобщение и описание. Для отбора эмпирической базы применялся метод сплошной выборки.

Е. И. Шейгал описывает «тоталитарный» и «демократический» типы дискурса. Тоталитарный дискурс проявляет следующие характеристики: «ритуальность, эмоциональность, фидеистичность, суггестивность, примат побудительной функции, фантомный денотат, эзотеричность, монологичность, авторитарность общения, консерватизм», в то время как для демократического типа дискурса характерны: «информативность, рациональность, трезвый скепсис, логика аргументации, примат референтной функции, реальный денотат, ясность, диалогичность, интимизация общения, динамичность»

. Н. Э. Гронская, В. Г. Зусман и Т. С. Батищева также обращают внимание на патерналистский характер тоталитарной идеологии, подчеркнутое «отеческое» отношение вождей (контролирующих дискурс) к народу, что открывает пространство для осуществления манипулятивных стратегий
. М. К. Мамардашвили описывая лингвистические значимые черты тоталитаризма, выделил в том числе резкое разделение на «свое» и «чужое»
. В то же время демократический дискурс, по мнению исследователей, сосредотачивает внимание потребителей дискурса на легитимности, гражданском обществе, согласии и выборе
. На основании политического и идеологического строя в РК (президентская республика с многопартийной системой, власть регулярно переходит от одной партии к другой) и КНДР (также де-юре республика с многопартийной системой, но де-факто с 1945 г. правящей партией является Трудовая партия Кореи) мы предварительно относим общественно-политический дискурс РК к демократическим, а общественно-политический дискурс КНДР — к тоталитарным.

Н. Фэрклаф, один из основоположников КДА, выделил три измерения дискурса: текст (то есть, лингвистические особенности), дискурсивную практику (то есть, процесс создания и восприятия дискурса) и социальную практику (то есть, общественный и культурный контекст). Также Н. Фэрклаф указывает: «то, как дискурс (ре)конструирует общественную жизнь в процессе социальных изменений, можно определить через анализ конкретных лингвистических, семиотических и «междискурсивных» особенностей текстов (в широком смысле), которые не только являются частью процессов социальных изменений, но и способствуют продуктивной интеграции текстового анализа в междисциплинарные исследования»

. В свою очередь, Т. ван Дейк, также стоявший у истоков КДА, отмечает, что «транслирование властного дискурса проявляется на уровне подбора тем, семантики, лексики, синтаксиса, стилистики и т.д.»
Таким образом, можно предположить, что различия между двумя типами дискурса должны проявляться на лексико-семантическом уровне. Современные работы по анализу политического дискурса и демонстрируют продуктивность количественных методов, например, частотного анализа, для выделения лексико-семантических ядер и реконструкции доминирующих фреймов
. В нашем исследовании мы решили интерпретировать результаты анализа частотности (относящегося к анализу дискурса на текстовом уровне) с учетом более широкого политического контекста, что позволит выявить основные лексико-семантические ядра, сравнить их и определить смысловой центр текстов.

Мы провели анализ частотности слов в северокорейских и южнокорейских текстах, представив результаты в таблице (см. табл. 1). В процессе анализа нами были отобраны и удалены служебные слова, грамматические показатели и другие незначимые единицы, поэтому они не учитываются в статистике.

Таблица 1 - Результаты анализа частотности в текстах РК и КНДР

Корпус статей РК

Частотность (единиц на корпус)

Корпус статей КНДР

Частотность (единиц на корпус)

검 прокуратура

73

우리 мы (наш)

86

윤석열 Юн Согёль

62

인민 народ

52

대통령 президент

50

조선 КНДР

45

후보 кандидат

44

국가 государство

41

국민граждане

40

동지 товарищ

38

내란 мятеж

32

대한 против / по отношению к

27

의원 депутат

32

나라 страна

25

힘 сила

27

김정은 Ким Чен Ын

25

당 партия

26

한국 Республика Корея

25

정부 правительство

26

중앙 центральный

24

위원장 председатель

25

세계 мир

21

혁신 реформа

25

애하 любовь к народу

21

이재명 Ли Чэмён

23

미국 США

21

여당правящая партия

19

지역 регион

19

전쟁 война

18

평양 Пхеньян

17

위협 угроза

16

사회주의 социализм

15

진행 проведение / ход

14

조국 отечество

14

3. Основные результаты

Можно сделать вывод, что в корпусе южнокорейских новостных текстов лексико-семантическое ядро сформировано за счет номинации институациональных акторов и их действий. Данный результат показывает, что медиадискурс РК концептуализирует общественно‑политическую сферу через фрейм институционализированной политики и правосудия. Политическая реальность предстает пространством взаимодействия президента, правительства, партий, кандидатов в президенты и прокуратуры. Конфликт, развивавшийся в южнокорейском обществе с конца 2024 года по лето 2025 года, получает правовую оценку (например, посредством лексемы «내란» — «мятеж»). При этом конфликт не скрывается (поскольку о нем пишут в СМИ), денотат (бывший президент РК Юн Согёль и кандидат в президенты Ли Чэмён) реален, что коррелирует с характеристиками демократического типа политического дискурса

.

Преобладание институциональной и процедурной лексики позволяет предположить реализацию стратегии легитимации: адресату предлагается образ «нормально» функционирующих демократических институтов. Следует учитывать, что в корпус вошли статьи, относящиеся к периоду проведения прокурорского расследования против бывшего президента Республики Корея Юн Согёля, обвиненного по ряду тяжких статей, в том числе в попытке государственного переворота и организации мятежа. Это объясняет частотность имен «Юн Согёль» и «Ли Чэмён», однако она не отменяет институционального характера ядра. Имена политических деятелей сопровождаются постоянным называнием формальных ролей и политических структур: «президент», «депутат», «кандидат», «партия», «правительство». Таким образом, политики репрезентируются как участники институационального процесса, а не как индивидуальные фигуры. Кроме того, они являются политическими противниками, что соотносится со свойством «диалогичность», присущему демократическому типу дискурса по Е. И. Шейгал

.

Также частотность лексемы «прокуратура» и институациональных ролей может представляться реализацией стратегии легитимации. Политический конфликт рассматривается в рамках правовых норм, применяемых прокуратурой. В этой связи стоит отметить позицию Д. Битэма, озвученную им в монографии «Легитимация власти» (The Legitimation of Power)

, согласно которой легитимность власти проявляется в соответствии между установленными нормами, или обоснованиями, основанными на убеждениях, и действиями.

В то же время в северокорейском корпусе лексико-семантические ядро формируют единицы, обозначающие коллективную идентичность и идеологическое единство народа, формы объединения людей, а также лексика угрозы. Исходя из данных результатов, можно выделить фреймы «лидер и единый корейский народ» и «страна перед лицом внешней угрозы». Первый фрейм создается за счет лексем «государство», «родина», «лидер», «народ», «мы», «товарищ» и «любовь к народу». Второй фрейм формируется за счет чуждых КНДР элементов — «США» и «Республика Корея», — и указаний на «угрозу» и «войну». Следует отметить, что носитель высшей власти в КНДР также назван по имени (Ким Чен Ын), но его имя уступает по частотности таким лексемам как «мы», «народ» и «КНДР», задающим коллективистскую точку зрения. В совокупности это создает образ сплоченной страны, и может указывать на применение стратегии позитивной самопрезентации, целью которой является конструирования положительного образа в общественном сознании

. Наличие подобного лексико-семантического ядра также согласуется с описанием тоталитарного дискурса у Е. И. Шейгал, для которого характерна эмоциональная направленность (в данном случае ее проявление можно увидеть в частотности экспрессивных синонимов лексемы «государство» — «страна» и «отечество»)
. В отличие от южнокорейского дискурса, политическая сфера КНДР описывается через коллективную идентичность, идеологическую принадлежность и единство вокруг лидера, любящего народ.

Также следует отметить, что в дискурсе КНДР практически отсутствует институционально-правовая лексика. Внимание аудитории фокусируется не на конкретных политических событиях или общественных проблемах, а на идеологии.

4. Обсуждение результатов

Результаты исследования ставят перед нами методологический вопрос о том, отражает ли выявленная разница типологическое различие дискурсов РК и КНДР как демократического или тоталитарного или обусловлена тематическим различием текстового материала. Корпус был сформирован в первую очередь по хронологическому принципу (были отобраны статьи, опубликованные с декабря 2024 г. по декабрь 2025 г.), поэтому корректная интерпретация данных требует разграничить две эти возможности.

В пользу вывода о типологическом различии свидетельствуют, во-первых, принцип отбора материала. Выборки состоят из общественно-политических новостных статей, собранных в разделе «Политика» в южнокорейских источниках и разделе «Главные новости» в северокорейских источниках (поскольку отдельный раздел «Политика» в СМИ КНДР отсутствует, политические новости публикуются в разделе «Главные новости»). В южнокорейских источниках все отобранные статьи дублировались в разделе «Главные новости». Таким образом, во всех статьях освещались значимые общественно-политические события, что исключает критическую разницу в тематике.

Во-вторых, качественное различие ядер при общей тематике позволяют говорить именно о типологическом различии. Как показал анализ частотности, в южнокорейском корпусе преобладают номинации институциональных акторов и правоприменительных структур, что формирует ядро институционализированной политики и правосудия, а северокорейское ядро образуется из лексем коллективной идентичности, идеологического единства и внешнего врага. То есть, в первом случае политика концептуализируется через официальные процедуры и институты, во втором — через сплочение и бинарную оппозицию «мы-они».

В-третьих, в южнокорейский корпус были включены издания с различной политической ориентацией — консервативная газета «Тона ильбо» и либеральная газета «Ханкёрэ». Тем не менее, в корпусе доминирует нейтральная институциональная лексика, что говорит об отсутствии влияния одного идеологического лагеря или позиций редакций, что также согласуется с чертами демократического дискурса. С другой стороны, в северокорейский корпус вошли статьи из ЦТАК КНДР — информационного агентства, обладающего абсолютной монополией на создание новостных материалов в КНДР, поставляющего их в другие СМИ КНДР (например, в газету «Нодон синмун»).

Однако следует признать, что хронология выборки не позволяет полностью исключить влияние тематического фактора: в РК это был период политического конфликта, проведения выборов и расследований, тогда как в КНДР негативных событий подобного масштаба не происходило (либо они не освещались в СМИ). Тематическая повестка могла повлиять на конкретный состав лексем, однако различие способов их языкового оформления — институционального в РК и коллективно‑идеологического в КНДР — может указывать на более глубокую типологическую обусловленность результатов. Тем не менее, представляется перспективным в дальнейшем рассмотреть другие хронологические срезы обоих дискурсов, рассмотреть их не только в синхронии, но и в диахронии.

5. Заключение

Таким образом, проведенный анализ лексико‑семантических ядер южнокорейского и северокорейского общественно‑политического медиадискурса показал, дискурс Республики Корея обнаруживает маркеры демократического дискурса, а дискурс КНДР — тоталитарного. В южнокорейском корпусе доминирует институционально правовое ядро, включающее номинации политических акторов, государственных институтов и прокуратуры. Оно формирует фрейм политики как публичной сферы, регулируемой юридическими процедурами и нормами. Северокорейское лексико-семантическое ядро, напротив, конструируется лексемами коллективной идентичности, государства, лидера, социализма, а также внешней угрозы. Оно создает фреймы единого народа, сплоченного вокруг государства и лидера, и противостояния внешним силам. Это, в свою очередь, частично обеспечивает реализацию различных манипулятивных стратегий — легитимации и процедурной «нормализации» конфликта в южнокорейских текстах и позитивной самопрезентации, мобилизации и идеологического объединения перед лицом угрозы в северокорейских.

Вместе с тем ограниченный объем и хронологические рамки корпусов не позволяют претендовать на абсолютную статистическую репрезентативность выводов и точную реконструкцию всех фреймов, поэтому полученные результаты следует рассматривать как предварительные. Представляется перспективным продолжить исследование на материале более масштабного и разнородного корпуса текстов, что позволит точнее отделить ситуативные тематические колебания от устойчивых типологических характеристик медиадискурса КНДР и РК.

Article metrics

Views:21
Downloads:0
Views
Total:
Views:21