ОСОБЕННОСТИ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО РЕАГИРОВАНИЯ И СТРАТЕГИЙ ПОВЕДЕНИЯ У ПОДРОСТКОВ С РАЗНЫМ УРОВНЕМ ЛИЧНОСТНОЙ АВТОНОМИИ

Проблема личностной автономии имеет устойчивую традицию изучения в зарубежной и отечественной психологии и сохраняет исследовательскую актуальность на современном этапе развития научного знания. Российское общество и система образования ориентированы на становление независимой личности, которая отличается уверенностью в себе, способностью к самостоятельному целеполаганию, принятию стратегических жизненных решений, осуществлению осознанного выбора и готовностью нести за него ответственность.

Подростковый возраст является сензитивным периодом для решения таких возрастных задач, как сепарация от родительской семьи, формирование образа и чувства взрослости, становление самостоятельности во всех сферах жизнедеятельности. В процессе обретения автономии подросток овладевает умением независимо мыслить, рефлексировать, принимать жизненно важные решения, аргументированно отстаивать собственные убеждения и осознавать себя в качестве суверенного субъекта. В условиях неопределенности и множественности выборов способность к автономному функционированию становится не просто желательным качеством, а необходимым условием успешной социализации.

В контексте задач развития особую значимость приобретает изучение связи личностной автономии с эмоциональным реагированием и поведенческими стратегиями. Эмоциональная сфера в подростковом возрасте отличается повышенной лабильностью, напряженностью и чувствительностью к внешним воздействиям. Поведенческие же паттерны являются инструментом реализации самостоятельности в конкретных жизненных обстоятельствах, включая совладание с трудностями и разрешение конфликтов. Понимание того, как уровень автономии соотносится с особенностями эмоциональных реакций и выбираемыми моделями поведения, открывает возможности для прогнозирования рисков дезадаптации и разработки адресных программ психолого-педагогического сопровождения.

В психологии отсутствует единое понимание феномена «автономия», что обусловлено многообразием теоретических подходов к его изучению. Анализ данной категории осуществляется в различных контекстах: в рамках теории самодетерминации (Р. Райан, М. Линч, Д.А. Леонтьев); в русле психоаналитической традиции сепарации и индивидуализации (А. Фрейд, П. Блос); сквозь призму детско-родительских отношений (Р. Райан, М. Линч, О.А. Карабанова, Н.Н. Поскребышева); а также в возрастно-психологическом ключе — через становление самостоятельности и чувства взрослости (Д.Б. Эльконин, Т.В. Драгунова).

В концепции самодетерминации Э. Деси и Р. Райана автономия трактуется как базовая психологическая потребность наряду с компетентностью и связанностью с другими

Проведя масштабный тридцатилетний анализ исследований развития автономии, У. Бейерс, В. Соененс и М. Ванстенкисте переосмысливают независимость подростков с позиции теории самодетерминации. В их работе проводится обоснованное различие между автономией как независимостью и автономией как волевым функционированием. Они описывают, как микросоциальные (прежде всего, родители) и макросоциальные, включая культурные, факторы формируют автономию подростков, а также как траектории отделения от родителей различаются в разных культурах

В.Г. Ерофеева, А.А. Бочавер и Е.М. Цыганова, опираясь на психологические теории сепарации-индивидуации и самодетерминации, также рассматривают самостоятельность как независимость и волевое функционирование. В своём эмпирическом исследовании они установили, что у большинства подростков ведущую роль играет независимость, тогда как волевое функционирование только начинает проявляться. Постепенно, с возрастом, подростки движутся к более высоким уровням интеграции, демонстрируя больше волевых функций. Это выражается в соотнесении проживаемого опыта со своими ценностями, интересами и предпочтениями

Исследование П. Алонсо-Стайка, Х. Закареса и А. Ферререса внесло важный вклад в эмпирическое понимание автономии через построение типологии профилей. Авторы объединили два измерения: эмоциональную сепарацию от родителей и независимость в принятии решений. Они экспериментально доказали, что наиболее благоприятным для психосоциального развития является профиль «автономный в решениях», сочетающий низкую эмоциональную сепарацию с независимым поведением при принятии решений

В отечественной возрастной психологии формирование автономии традиционно рассматривается сквозь призму социальной ситуации развития подростка. Этот процесс связывается с обретением личностной зрелости, самоуправлением, выделением себя из социума («второе рождение личности») и возникновением чувства взрослости (Л.С. Выготский, Т.В. Драгунова, О.А. Карабанова, Д.А. Леонтьев, О.П. Макушина, А.А. Реан, Д.Б. Эльконин). Категория «чувство взрослости» наиболее детально разработана Д.Б. Элькониным и Т.В. Драгуновой, а понятие «автономия» — Д.А. Леонтьевым, который определяет автономность как овладение собственным поведением и формирование системы внутренней регуляции, обеспечивающей субъекту возможность ставить цели, следовать им и достигать их

Эмпирические работы демонстрируют связь автономии с различными аспектами функционирования подростков. Установлено, что ее уровень соотносится с самостоятельностью

Так, Т.Г. Волкова, А.С. Милина и М.В. Старчикова определили достоверные различия испытуемых с высоким и низким уровнями развития самостоятельности по шкале «тревожность», описали взаимосвязи компонентов автономии с самооценкой и индивидуально-типологическими особенностями личности подростков (экстраверсия — интроверсия, сензитивность, спонтанность, лабильность, тревожность)

В работе Н.Н. Поскребышевой и А.Ю. Бабкиной выявлено, что обусловленные культурным контекстом различия в семейной системе отражаются в представлениях подростков о самостоятельности, допустимых границах автономии и формах обращения за поддержкой

Л.В. Жихарева, У.А. Бекирова и В.Г. Римский установили значимые различия в цифровом поведении подростков в зависимости от уровня автономии, подтверждающие, что автономность — важный психологический фактор цифровой социализации. Подростки с высокой автономией демонстрируют более осознанное поведение в интернете: выше цифровая компетентность и позитивное отношение к сети. Подростки с низкой автономией, напротив, много времени проводят в социальных сетях, но чувствуют себя неуверенно в цифровой среде

Исследование Н.И. Исмаиловой и А.Р. Хасанова А.Р. показывает: низкая автономия и сниженное психологическое благополучие у подростков 13–14 лет — это не дефицит, а возрастная норма, обусловленная незрелостью префронтальной коры, поиском идентичности и становлением автономии. Результаты подтверждают необходимость целенаправленной поддержки саморегуляции, целеполагания и укрепления автономии для гармоничного развития подростков

Несмотря на наличие многочисленных исследований, посвященных отдельным аспектам рассматриваемого феномена, сравнительный анализ эмоционального реагирования и поведенческих стратегий у подростков с разным уровнем личностной автономии остается недостаточно разработанной областью. Комплексное сопоставление эмоциональных и поведенческих проявлений у подростков с различной степенью автономии позволит углубить представления о психологическом содержании данного феномена и его роли в личностном развитии.

Цель данной работы является выявление и сравнительный анализ особенностей эмоционального реагирования и стратегий поведения у подростков с высоким, средним и низким уровнем личностной автономии.

Практическая значимость работы состоит в том, что её результаты могут найти применение в деятельности педагогов-психологов и социальных педагогов при диагностике и сопровождении подростков с разным уровнем личностной автономии; в разработке адресных программ, нацеленных на развитие самостоятельности и эмоционально-поведенческой компетентности учащихся; в консультировании родителей по вопросам поддержки детской независимости и эмоционального благополучия; в системе повышения квалификации педагогических работников; а также при подготовке учебных курсов по возрастной, педагогической психологии и психологии развития.

Исследование носит теоретико-прикладной характер, поскольку выявленные паттерны эмоционального реагирования и стратегий поведения, характерные для подростков с разным уровнем автономии, позволят конкретизировать мишени психологической коррекции и разработать дифференцированные рекомендации для специалистов, работающих с подростками.

Для решения поставленных задач и проверки гипотез мы использовали комплекс методов: 1) теоретические методы: анализ психологической литературы по проблеме исследования, систематизация, обобщение; 2) эмпирические методы: тестирование и опрос; 3) количественный и качественный методы обработки результатов исследования: описательная статистика, U-критерий Манна-Уитни для выявления различий между выборками, корреляционный анализ по Спирмену для выделения паттернов эмоционально-поведенческих характеристик.

Для диагностики уровня личностной автономии использовалась методика «Опросник автономии» (О.А. Карабанова, Н.Н. Поскребышева); для изучения эмоционального реагирования методика диагностики типа эмоциональной реакции на воздействие стимулов окружающей среды В.В. Бойко и методика изучения фрустрационных реакцией С. Розенцвейга; для исследования поведенческих стратегий: методика диагностики стресс-совладеющего поведения «Индикатор стратегий преодоления стресса» (Д. Амирхан), опросник К. Томаса «Стиль поведения в конфликте» (адаптация Н.В. Гришиной).

Исследование проводилось на базе Муниципального автономного общеобразовательного учреждения «Средняя общеобразовательная школа № 2» г. Чернушки Чернушинского района Пермского края и Муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения «Средняя общеобразовательная школа № 7» г. Бирска Бирского района Республики Башкортостан. Общий объём выборки составил 100 подростков в возрасте 14–15 лет (учащиеся 8–9 классов), равномерно распределённых по полу (по 50 представителей мужского и женского пола). Из них 46 учащихся — из МАОУ «СОШ № 2» г. Чернушки, 54 школьника — из МБОУ «СОШ № 7» г. Бирска.

Для оценки общего уровня личностной автономии подростков применялся «Опросник автономии» (О.А. Карабанова, Н.Н. Поскребышева). На основании полученных данных были сформированы три экспериментальные группы, различающиеся по степени выраженности изучаемого признака: с высокой, средней и низкой автономией.

В таблице 1 представлены обобщённые показатели исследования эмоционального реагирования и поведенческих стратегий (по результатам четырех методик) у подростков с разным уровнем личностной автономии.

Сравнительный анализ эмоционального реагирования, проведённый с помощью методики В.В. Бойко, обнаружил отчётливые различия между подростками с разным уровнем личностной автономии. Для группы с высоким уровнем автономии доминирующим типом реакций на положительные, амбивалентные и негативные стимулы выступает эйфорический (x̅ = 7,2), тогда как дисфорические реакции выражены минимально (x̅ = 0,8). Это свидетельствует о преимущественной ориентации таких подростков на позитивное восприятие событий и сохранение оптимистического настроя даже в затруднительных обстоятельствах, а также о низкой вероятности возникновения у них устойчивых негативных переживаний. Преобладание эйфорических реакций у высокоавтономных подростков при минимуме дисфорических согласуется с данными о связи удовлетворённой потребности в автономии с позитивной аффективностью и психологическим благополучием

В работе Р. Райана и Э. Деси отмечается, что удовлетворение потребности в автономии напрямую связано с адаптивной регуляцией эмоций. В отличие от подавления чувств, успешная регуляция строится на интеграции — принятии и осмыслении эмоций. Поддерживающее воспитание помогает подросткам интернализовать это отношение и зрело справляться со стрессом. Автономная регуляция предполагает интеграцию эмоций и конструктивное реагирование. Контролирующая среда, напротив, ведёт к эмоциональной дисрегуляции (подавление, вспышки, избегание)

Интересно сопоставить наши результаты с данными Е.Ю. Кольчик и В.Р. Ушаковой: рефрактерный тип эмоциональной реакции преобладает у подростков с самоповреждающим поведением, а дисфорический — у подростков с агрессией

Анализ стилей поведения в конфликте, выявленных с помощью опросника К. Томаса, показал, что подросткам с высоким уровнем личностной автономии присущ стиль «сотрудничество» (x̅ = 10,0). Такая стратегия проявляется в высокой активности при столкновении с оппозиционной стороной, готовности к доброжелательному контакту, принятии на себя ответственности за разрешение конфликта и стремлении находить конструктивные решения с учётом интересов всех участников, что во многом обусловлено важностью сохранения межличностных отношений. Доминирование «сотрудничества» в конфликте у этой группы подтверждает выводы о том, что зрелая автономия сопряжена с децентрацией и ориентацией на сохранение отношений

В группе с низким уровнем автономии ведущим стилем выступает «избегание» (x̅ = 10,0), а на втором плане находится «соперничество» (x̅ = 8,5). Подобное сочетание отражает стремление к скорейшему выходу из конфликтной ситуации, что выражается либо в уклонении от удовлетворения собственных и чужих потребностей, либо в жёстком отстаивании исключительно личных интересов. Характерно, что в отличие от высокоавтономных сверстников, эти подростки склонны избегать ответственности за урегулирование конфликта или вовсе устраняться от него.

Учитывая связь автономии с саморегуляцией поведения, в контексте нашей работы интересны данные Л.С. Самсоненко и С.А. Комлева. Авторы установили, что подростки с высоким уровнем саморегуляции чаще используют в конфликтах активные стратегии — сотрудничество и компромисс — направленные на конструктивное развитие отношений. Напротив, у подростков с низким уровнем саморегуляции преобладают стратегии избегания и приспособления: они не формулируют самостоятельно цели, не планируют действия и действуют неосознанно

Можно сделать вывод о том, что конструктивные формы поведения в конфликтных ситуациях у подростков детерминированы уровнем развития общей саморегуляции. Низкий уровень развития общей саморегуляции у подростков способствует формированию неэффективных моделей поведения в конфликтных ситуациях, тогда как при высоком уровне саморегуляции подростки способны успешно разрешать сложные ситуации.

При изучении фрустрационных реакций (методика С. Розенцвейга) было обнаружено, что у носителей высокого уровня автономии доминируют интропунитивные реакции (x̅ = 14,6) с фиксацией на удовлетворении потребностей (x̅ = 9,5). Это говорит о том, что фрустрирующая ситуация воспринимается ими в целом как приемлемая, а ответственность за её конструктивное разрешение принимается на себя при одновременном стремлении реализовать собственные потребности. Интропунитивные реакции с фиксацией на удовлетворении потребностей у высокоавтономных подростков соответствуют пониманию автономии как способности принимать ответственность и действовать исходя из внутренних ценностей

Экстрапунитивные тенденции с фиксацией на самозащите (средний уровень автономии) или на удовлетворении потребностей (низкий уровень) укладываются в представления о том, что при недостаточной сформированности автономии преобладает внешний локус каузальности: причины затруднений приписываются окружению, а мотивация строится либо вокруг защиты самооценки, либо вокруг извлечения непосредственной выгоды

Сравнение копинг-стратегий (методика Д. Амирхана) выявило, что у высокоавтономных подростков преобладает стратегия разрешения проблем (x̅ = 27,8). Этой группе свойственна активная поведенческая позиция, при которой задействуются все доступные личностные ресурсы для поиска эффективных способов преодоления трудностей, что согласуется с их готовностью принимать ответственность за решение проблемных ситуаций. Ведущая проблемно-ориентированная копинг-стратегия прямо перекликается с данными о том, что автономная мотивация способствует активному, преобразующему совладанию

Подростки со средним уровнем автономии отдают предпочтение поиску социальной поддержки (x̅ = 28,0): ориентируясь на продуктивное разрешение проблем, они, однако, опираются не столько на собственные ресурсы, сколько на помощь друзей, родителей и других значимых лиц.

В группе с низкой автономией доминирует стратегия избегания (x̅ = 25,0), проявляющаяся в стремлении уклоняться от взаимодействия с окружающими, не принимать на себя ответственность за разрешение трудностей и минимально участвовать в проблемных ситуациях, что контрастирует с поведением их более автономных сверстников, нацеленных на активное совладание. Доминирование «избегания» у низкоавтономных учащихся согласуется с данными о том, что неудовлетворённая потребность в автономии коррелирует с пассивными и отстранёнными формами копинга, а также с нежеланием принимать ответственность за решение проблем

Применение U-критерия Манна-Уитни показало, что выявленные различия межгрупповых сопоставлений статистически обоснованы.

Для выявления взаимосвязи между уровнем автономии и показателями эмоционально-поведенческих характеристик подростков использовали вычисление коэффициента ранговой корреляции по Спирмену, результаты представлены в таблице 2.

Обнаружена прямая положительная связь (rₛ > 0,8–0,9) между уровнем автономии и всеми анализируемыми параметрами — с ростом уровня автономии увеличивается выраженность конструктивных, ресурсных и просоциальных паттернов реагирования. Подростки с более высокой автономией достоверно чаще демонстрируют эйфорический тип восприятия, сотрудничество в конфликте, интропунитивную фрустрационную реакцию и активные проблемно-ориентированные копинги. Наиболее тесная связь выявлена для интегрального паттерна конструктивности (rₛ = 0,98), что подтверждает внутреннюю согласованность описанных поведенческих кластеров.

Полученные результаты свидетельствуют о закономерной связи уровня личностной автономии с характером эмоционального реагирования, способами поведения в конфликте, типом фрустрационных реакций и предпочитаемыми копинг-стратегиями.

Подростки с высоким уровнем автономии демонстрируют конструктивный и ресурсный тип реагирования. Они ориентированы на позитивное восприятие даже негативных стимулов (эйфорический тип), что позволяет им сохранять оптимизм в трудных ситуациях. В конфликтах они выбирают сотрудничество, берут ответственность на себя и стремятся к учету интересов всех сторон ради сохранения отношений. При фрустрации они склонны принимать вину или ответственность на себя (интропунитивность), воспринимая ситуацию как возможность для удовлетворения потребностей. В стрессовой ситуации они активно используют личностные ресурсы для решения проблем, не избегая ответственности.

Подростки со средним уровнем автономии отличаются противоречивостью и нестабильностью реакций, что обусловлено недостаточным развитием компонентов автономии. Эмоционально они склонны «застревать» на переживаниях (рефракция), долго размышляя над происшедшим и тая обиды. В конфликтах они идут на компромисс или приспособление, ориентируясь скорее на совместную деятельность, чем на поддержание отношений. При фрустрации они ищут причину вовне (экстрапунитивность) и сосредоточены на защите своего «Я». В стрессовой ситуации они предпочитают искать социальную поддержку, а не полагаться исключительно на себя.

Подростки с низким уровнем автономии демонстрируют деструктивный и зависимый паттерн. Они настроены на негативное переживание событий (дисфория). В конфликтах они либо избегают решения, либо агрессивно отстаивают только свои интересы (соперничество), уходя от ответственности. При фрустрации они обвиняют окружающих (экстрапунитивность), но при этом стремятся извлечь собственную выгоду из ситуации. В стрессовых условиях они выбирают стратегию избегания, отказываясь от взаимодействия и ответственности.

По результатам проведенного исследования установлены значимые различия в эмоциональном реагировании и поведенческих стратегиях подростков в зависимости от уровня личностной автономии: высокоавтономные подростки отличаются большей эмоциональной позитивностью, устойчивостью и фрустрационной толерантностью, а также чаще прибегают к продуктивным копинг-стратегиям (решение проблем, поиск социальной поддержки) и конструктивным стилям поведения в конфликте, в то время как их сверстники с низким уровнем автономии склонны к избеганию и использованию непродуктивных стратегий.

Полученные в исследовании данные свидетельствуют о существовании специфических психологических паттернов эмоционально-поведенческого реагирования, характерных для групп подростков с разным уровнем личностной автономии: конструктивно-активный (высокая автономия); противоречивый и защитный (средний уровень); пассивно-избегающий или агрессивно-обвиняющий (низкая автономия).

Перспективы дальнейших исследований в контексте темы проведенного исследования нам видятся в расширении и углублении анализа взаимосвязи личностной автономии с аффективно-поведенческой сферой подростков. Наиболее информативным представляется включение в анализ дополнительных психологических конструктов, таких как: тип привязанности к родителям и значимым взрослым (как предиктор способности к саморегуляции); специфика семейной системы (стили воспитания, семейные сценарии), опосредующая связь между автономией и выбором деструктивных стратегий поведения; гендерные и возрастные различия в структуре взаимосвязей автономии с эмоциональной сферой. На основе полученных результатов практико-ориентированным направлением является создание и апробация психокоррекционных и развивающих программ, учитывающих уровень сформированности автономии.