Eco-fascism as the extreme form of liberalism (a value-based approach)
Eco-fascism as the extreme form of liberalism (a value-based approach)
Abstract
It has been shown that eco-fascism (the aggressive propagation of the idea that the Earth’s population must be radically reduced) is the ultimate, yet inevitable, form of the evolution of liberal ideology. If the philosophical trend established during the Axial Age is accepted as the ‘mainstream’ of human history, then liberalism represents a break with the primary vector of humanity’s moral evolution. In the 19th century, liberal ideologues turned to the ideas of Darwinism to substantiate the notion that competitive relations are inherent to human nature. The ideological dominance of neoliberalism in economics and sociology is accompanied by a growing tendency to erase the distinctions between humans and animals. It is this trend that ultimately leads to eco-fascism.
1. Введение
Ранее мы обосновали социально-философскую гипотезу: главный конфликт в обществе это принятие или отрицание эксплуатации как социальной нормы. Он является отражением на социальном уровне основного конфликта в душе любого человека — между эгоизмом и альтруизмом. Собственность, власть, деньги, информация, — инструменты реализации стремления к эксплуатации (или справедливости), а не первопричина таковых. Соответственно, существование двух глобальных идеологических альтернатив, — либерализм (капитализм, конкурентное общество) vs социализм (общество на основе кооперации), — связано с наличием в психике человека двух ценностных центров: инстинкта самосохранения, эгоизма (основа индивидуализма), и морального чувства (основа коллективизма). Таким образом, мы отвергаем панэкономизм, имманентно присущий марксизму. Впрочем, мы отвергаем панэкономизм и в обличии теории «постиндустриального общества», и в любом ином.
Также в работе показано, что философская гипотеза «наше сознание является эпифеноменом процессов в головном мозге» противоречит множеству строго установленных фактов. современному уровню научных знаний соответствует психофизический дуализм, в духе Р. Декарта: человек — это соединение двух субстанций (тело и душа).
Наконец, в работе показано, в чем значимость для социальных наук тезиса, что субстратом сознания является не тело, а душа: ценностный выбор эгоизм/альтруизм — следствие того, какую из субстанций (тело или душу) человек считает своей сущностью. Примем гипотезу «“я” это тело, или производное от тела». В этом случае, как и для любого животного, принимать высшей ценностью инстинкт самосохранения [тела], в общем, естественно: спасая тело, мы тем самым спасаем свою сущность. Соответственно, при принятии такой модели сознания провозглашение высшей ценностью эгоизма (защиты интересов тела), как минимум, рационально.
В настоящей работе мы предполагаем, на основе результатов работ
, , , показать, что предельной, и при этом закономерной формой эволюции либеральной идеологии является экофашизм.экофашизм мы понимаем как агрессивное продвижение идеи о необходимости радикального (в разы, и даже в десятки раз) сокращения населения Земли. Как правило, при озвучивании этой идеи используется какой-либо «толерантный» эвфемизм, например, «необходимая величина сокращения современного антропогенного возмущения» . Параллель с формулировками «просто» фашистов о «необходимости окончательного решения еврейского/цыганского/славянского вопросов» нам представляется очевидной.
2. Основные результаты
С «Осевого времени» по К. Ясперсу все основные мировые религии утверждают, что целью и смыслом земной жизни человека является переход от эгоистической мотивации к моральной. Примерно до ХVI века практически все значимые социальные мировоззренческие системы заимствовали свои этико-социальные основания из систем религиозных. Если философский тренд, заданный в Осевое время, принять как «мейнстрим» человеческой истории, то либерализм является «интеллектуальной мутацией»: разрывом с основным вектором моральной эволюции человечества.
Как философско-идеологический проект либерализм зародился в Европе во времена позднего Возрождения. Тогда стали широко распространенными сомнения в возможности изменить человеческую природу (массового перехода от животно-эгоистической мотивации к морально-альтруистической), и, начиная с ХVII века многие мыслители стали утверждать, что корысть, при определенных условиях, может быть полезной для общества в целом
. Соответственно, изначально либерализм — это политическое движение за никак не ограничиваемую государством экономическую свободу: включая свободу работорговли , наркоторговли (здесь можно вспомнить опиумные войны Британии за неограниченную свободу торговли наркотиками в Китае). эксплуатации детей, etc.когда в ХIХ веке стали появляться философские работы, этически оправдывающие эгоизм , то поначалу это воспринималось как откровенный эпатаж и вызов общественной нравственности. До конца XIX – начала XX вв. либерализм (и капитализм, как его социально-экономическая форма), по мнению сугубого большинства интеллектуалов (в том числе и самих либералов и капиталистов), нуждался в оправдании: «Право нынешней социальной системы на существование вообще зависит от ее справедливости…»
. в ХIX веке идеологи либерализма, для подтверждения идеи имманентности для человека отношений конкуренции, обратились к идеям дарвинизма: Ч. Дарвин распространил идею борьбы за существование (как главной движущей силы биологической эволюции) и на общество . Отметим, что ввиду того, что Ч. Дарвин в марксизме имел репутацию «прогрессивного мыслителя» (борца с религиозной косностью), в СССР его взгляды на социум как арену биологической борьбы за существование было принято замалчивать. Основным создателем социал-дарвинизма считался «реакционный позитивист» Г. Спенсер. Эта тенденция в отечественном обществознании существует до сих пор.Если принять тезис, что между биологической и социальной жизнью принципиальной инверсии в развитии нет, это естественно предполагает принятие модели человека как особого вида животного. Соответственно, социал-дарвинизм есть ни что иное, как естественнонаучная апологетика либерализма.
По нашему мнению, немецкий нацизм первой половины ХХ века — в сущности, есть клон от английского социал-дарвинизма: см., например
. Впрочем, это неоднократно подчеркивали и сами лидеры немецкого фашизма. Так, второе лицо в нацистской партии Гитлера, Р. Гесс прямо заявлял: «Национал-социализм есть лишь проведение в жизнь законов биологии», а сам Гитлер в «Майн Кампф» восхищался методами управления англичан колониями, и мечтал превратить Россию в «немецкую Индию». Поэтому мы разделяем тезис о сущностном единстве либерализма и фашизма: «Несмотря на множество видимых различий между либеральной и фашистской идеологией, у них есть корневое сходство — идея превосходства одной группы людей над другими» . Фашизм — это доведенный до предела либерализм: освобожденный от каких-либо демагогических рассуждений о морали, и готовый те методы, которые до начала ХХ века считались допустимыми только к «востоку от Суэца», применять и на территории Европысо второй половины ХХ века на западе имеет место формальное дистанцирование от крайних проявлений социал-дарвинизма (либерализм сменил форму, «обогатившись» демократической риторикой в форме неолиберализма). Но, по сути, идея, что социум структурируется борьбой за существование, лежит и в основе неолиберализма.
Во времена неолиберальной контрреволюции 1970-х – 80-х годов либеральная риторика смещается от «справедливости» к «эффективности» — пусть рынок несправедлив, и богатые (при отказе государства контролировать экономику) неизбежно станут еще богаче, — но выиграют от совокупного роста общественного богатства якобы все. Но уже в начале века ХХI все чаще появляются рассуждения в стиле откровенного социал-дарвинизма: «На первый взгляд [эксплуатация Западом остального мира] несправедливо. Однако оно выработалось в процессе экономической эволюции … жестоко к слабым. Что ж, на то она и эволюция!»
. Иными словами, в этой цитате, в сущности, утверждается, что законы животной эволюции — это и есть критерий этичности: жестокость к слабым — это «нормально». С этим тезисом, очевидно, согласились бы и основоположники социал-дарвинизма (Ч. Дарвин, Г. Спенсер), и лидеры европейского фашизма 1930-х – 40-х годов.Здесь мы отметим, что идеологическая доминация неолиберализма в экономике и социологии сопровождается нарастающей тенденцией (в философии и антропологии) упразднения отличий между человеком и животным: антропоморфизацией животных и анимализацией человека
. Этот тренд и приводит, в конце концов, к экофашизму.в момент своего появления (вторая половина ХХ века) экофашизм обосновывался разнообразными концепциями экологического алармизма
, . В настоящее время экофашисты, в дополнение к аргументам собственно экологическим, все чаще обращаются к аргументам этическим: если человек просто одно из животных, то несправедливо, что популяция людей примерно в 100.000 раз превосходит по численности любой другой вид млекопитающих. Если мы — просто один из видов животных, да еще и «нечестно», антиэволюционно (с опорой на интеллект) заняли место на вершине экологической пирамиды, то «правильной» и «этичной» становится идея массового уничтожения «лишнего» населения. И в самом деле, если мы — тело, и только тело, то почему же мы выделяем себя из множества других видов животных? У них тоже есть тела.3. Заключение
Ранее было показано, что фашизм — это закономерное развитие либерализма . В настоящей работе мы показываем, что «просто» фашизмом либеральная альтернатива «мейнстриму» человеческой истории не оканчивается. Предельная форма либерализма — экофашизм, который, впрочем, имеет и свою, абсолютно экстремальную, форму — призыв так называемой «Церкви Эвтаназии» к самоуничтожению человечества.