Journals
Submit manuscriptSign in / Sign up
Advanced search

GRADUALIZATION OF THE DEGREE OF ADMINISTRATION OF SUBSTANTIVE LEXEMES IN THE FORMS OF THE CASE OF THE SINGULAR AND PLURAL

  • Шигуров Виктор Васильевич0000-0002-4898-6484Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева, Саранск, Российская Федерация
  • Шигурова Татьяна Алексеевна0000-0001-5342-8471Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева, Саранск, Российская Федерация
  • Shigurov V. V.
  • Shigurova T. A.
Share
download
Submit manuscriptSign in / Sign up
Article sections
Review

GRADUALIZATION OF THE DEGREE OF ADMINISTRATION OF SUBSTANTIVE LEXEMES IN THE FORMS OF THE CASE OF THE SINGULAR AND PLURAL

Research article
  • Шигуров Виктор Васильевич0000-0002-4898-6484Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева, Саранск, Российская Федерация
  • Шигурова Татьяна Алексеевна0000-0001-5342-8471Национальный исследовательский Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева, Саранск, Российская Федерация
  • Shigurov V. V.
  • Shigurova T. A.
https://doi.org/10.60797/IRJ.2026.172.84
DOI:
https://doi.org/10.60797/IRJ.2026.172.84
EDN:
WXQFNA
Suggested:
15.07.2026
Accepted:
16.09.2026
Published:
16.10.2026
Issue: № 10 (172), 2026
Issue: № 10 (172), 2026
Rightholder:authors.
License:Attribution 4.0 International (CC BY 4.0)
40
2
XML
PDF

Abstract

This article presents a fragment of a study examining the gradual nature of the adverbialization of prepositionless nouns in the instrumental singular and plural. Attention is drawn to the specific features of noun lexemes that converge in the instrumental case with the class of adverbs in the singular and plural. It is demonstrated that the advancement toward instrumental case adverbs in the singular and plural occurs both within the original lexemes and beyond them, i.e., with a violation of the semantic identity of the word. It is revealed that in the singular and plural forms of the instrumental case, nouns predominantly fill the same semantic categories of adverbial vocabulary and, less often, different ones. It is also established that in different speech situations, one can observe different degrees of deviation of the instrumental case forms in the singular and plural from nouns and different degrees of their convergence with adverbs. The use of oppositional methods allowed us to identify gradations of adverbialization using specific lexemes. The findings and results of this study can be used for further exploration of the problems of the stepwise transposition of linguistic units within the parts-of-speech system.

Keywords:
Russian language, grammar, noun, instrumental case, adverb, adverbialization, steps.

1. Введение

Исследование языкового механизма адвербиальной транспозиции беспредложных форм именительного, винительного, родительного и творительного падежей субстантивов издавна привлекает внимание исследователей (см., напр.:

;
;
;
). Определены причины, предпосылки и результат адвербиализации существительных; разные степени продвинутости субстантивных словоформ в сторону наречий; намечены ступени (степени) адвербиализации отдельных языковых единиц и их подгрупп. Вместе с тем явно недостаточное внимание обращается на возможности субстантивных лексем в одной или нескольких формах падежа и числа подвергаться адвербиализации. Не вполне понятно, какой характер имеет адвербиальная транспозиция у лексем, которые в двух или трех грамматических формах продвигаются по направлению к наречиям. Неясно также, в каких типах контекстов наблюдается формирование на их базе гибридных, субстантивно-адвербиальных образований, собственно грамматических и лексико-грамматических омонимов. Требует изучения и вопрос о том, в каких случаях одна и та же лексема в разных формах падежа и числа сближается при адвербиализации также с другими классами слов (при пересечении нескольких транспозиционных процессов). Сказанным определяется новизна и актуальность предпринятого исследования. Его теоретическую основу представляют работы отечественных и зарубежных ученых, посвященные разным семантико-грамматическим аспектам проблемы транспозиции
;
;
; трансляции
; синтаксической и лексической деривации
;
;
; конверсии
;
;
; полифункциональности
; трансформации, синхронной переходности и синкретизма
;
;
;
. Актуальными представляются наблюдения на материале разных языков в области грамматикализации языковых единиц, связанной с механизмами десемантизации, расширения контекстуальных условий употребления, декатегоризации, фонетической редукции (см., напр.:
). В некоторых работах справедливо указывается на необходимость различать словообразовательные процессы, связанные с образованием новых лексем и частей речи, и реальное функционирование слова в речи в качестве «функтива» (см., напр.:
). В настоящей работе учитывались также некоторые результаты исследований авторов данной статьи, в том числе в сфере взаимодействия нескольких транспозиционных процессов — адвербиализации, модаляции, препозиционализации (см.:
;
;
;
). Объектом нашего исследования послужили существительные без предлогов, подвергающиеся адвербиализации в формах творительного падежа единственного и множественного числа. Предмет рассмотрения — ступени и признаки транспозиции субстантивных лексем в указанных грамматических формах в разные смысловые разряды адвербиального класса. Материал для исследования — предложения с существительными, представляющими разные стадии онаречивания, извлеченные из Национального корпуса русского языка (НКРЯ)
.

Цель данной статьи — исследование этапов (стадий) функциональной и функционально-семантической транспозиции субстантивных лексем без предлогов в формах творительного падежа единственного и множественного числа в разные смысловые разряды наречий.

Для решения научных задач использованы структурно-семантический метод, функциональный метод, оппозиционный метод (со шкалой переходности), элементы дистрибутивного анализа.

2. Основные результаты

Исследование адвербиальной транспозиции существительных без предлогов показывает, что некоторые субстантивные лексемы вовлекаются в процесс адвербиализации в творительном падеже единственного и множественного числа. Чаще всего они сближаются с каким-либо одним семантическим разрядом определительных или обстоятельственных наречий. При этом степень приближения к наречиям может быть разной, о чем свидетельствуют типовые контексты из Национального корпуса русского языка, закрепляющие эти стадии адвербиализации. Каждая стадия может быть соотнесена с соответствующим звеном на шкале переходности (адвербиализации), среди которых выделяются: А (исходный пункт адвербиальной транспозиции, представленный типичными, ядерными словоформами с полным набором семантико-грамматических свойств субстантива) → Аб (первый, собственно синтаксический «шаг» в сторону наречия, связанный с использованием субстантивной словоформы во вторичной, обстоятельственной функции; его делают так называемые периферийные существительные) → аб (область гибридных, промежуточных структур, для которых характерно примерное равновесие признаков исходной и производной части речи, т.е. существительных и наречий) → аБ (сфера собственно грамматических наречий, которые функционируют в семантической зоне исходных субстантивных лексем; им присущи такие частеречные адвербиальные признаки, как значение признака признака; неизменяемость, функция обстоятельства, отсутствие распространителей адъективного и присубстантивного типа) → Б (сфера ядерных наречий, вышедших из семантической зоны исходных субстантивных лексем).

Как показывают наблюдения, с наречиями сближаются такие субстантивные лексемы в формах творительного падежа единственного и множественного числа, как вéрхом, верхóм, верхами; барашком, барашками; быком, быками; вереницей, вереницами; воронкой, воронками; ворохом, вóрохами / ворохáми; временем, временами; толпой, толпами; горбом, горбами; горой, горами; горкой, горками; горстью, горстями; группой, группами; гурьбой, гурьбами; дорогой, дорогами; дугой, дугами; ежом, ежами; жгутом, жгутами; задом, задами; запоем, запоями; зигзагом, зигзагами; знаком, знаками; змейкой, змейками; квадратиком, квадратиками; клубочком, клубочками; клубом, клубами; клубком, клубками; колечком, колечками; кольцом, кольцами; коридором, коридорами; кру́гом / кругóм, кругами; крючком, крючками; кустом, кустами; кучей, кучами; кучкой, кучками; лебедем, лебедью, лебедями; лугом, лугами; межой, межами; межулком, межулками; мешком, мешками; низом, низами; огородом, огородами; парой, парами; парусом, парусами; переулком, переулками; петлей, петлями; пластом, пластами; полем, полями; потоком, потоками; пузырем, пузырями; пулей, пулями; пучком, пучками; птицей, птицами; рекой, реками; рогаткой, рогатками; рывком, рывками; рядом, рядами; ручьем, ручьями; степью, степями; столбом, столбами; столбиком, столбиками; стрелой, стрелами; табуном, табунами; толпой, толпами; треугольником, треугольниками; тропинкой, тропинками; тучей, тучами; урывком, урывками; фестоном, фестонами; хороводом, хороводами; цепочкой, цепочками; часом, часами и т.п. (см.:

).

Примечательно, что творительный падеж единственного и множественного числа может транспонироваться как в один семантический разряд наречий, так и — реже ­— в разные разряды. Так, с одним разрядом обстоятельственных локальных наречий сближаются в творительном падеже единственного и множественного числа субстантивы коридором, коридорами; лесом, лесами; лугом, лугами; огородом, огородами; переулком, переулками; полем, полями; степью, степями и т.п. Например:

(1) (а) Скворцов прошел коридором направо и постучал в дверь с номером три (И. Грекова. На испытаниях (1967))

;

(б) А начмед Павел Петрович Романец, получив телефонное распоряжение главврача, пошёл прогуляться коридорами вверенного ему лечебного учреждения, собраться с мыслями и принять решение (Т. Соломатина. Девять месяцев, или «Комедия женских положений» (2010))

;

(2) (а) От электрички дорога шла полем, вдоль полотна, теряясь в колкой высокой траве (И. Оганджанов. Место силы // «Сибирские огни», 2013)

;

(б) Снова шли полями и лесными тропами, напевая о том, как «вместе весело шагать по просторам», и не веря, что до Сантьяго-де-Компостела, нашего Изумрудного города, уже было рукой подать: оставалось всего два дня пути (Р. Романов. Вom caminho, или Пилигримуши на Пути Святого Иакова // «Дальний Восток», 2019)

;

(3) (а) Оглянулись мы в последний раз на златокудрую царевну — белокаменную Покрова на Нерли — и пошли лугом по вчерашней тропинке (С. Голицын. За березовыми книгами (1963))

;

(б) Полями и лугами, через овражки и ручейки шли мы к Добрыне Никитичу (Т. Луговская. «Я помню» (1970–1985))

.

Примером транспозиции в разные семантические разряды наречий могут, например, служить лексемы круг и верх, которые, с одной стороны, транспонируются в формах творительного падежа единственного и множественного числа в один семантический разряд наречий, а именно: в пространственные наречия (вéрхом, верхами) (4) или в определительные наречия образа действия (кру́гом, кругами) (5), с другой стороны — в форме творительного падежа единственного числа (с акцентологическим сдвигом) транспонируются в пространственное наречие (кругóм) (6) или определительное наречие способа действия (верхóм) (7); ср.:

(4) (а) Буран шел где-то верхом, горным перевалом и по его отрогам (А. Купер. Истопник // «Дальний Восток», 2019)

;

(б) «Чеченец, чеченец», — колыхнулось по залу, пробежало верхами, по головам, было выброшено на сцену (А. Снегирев. Зимние праздники // «Знамя», 2012)

;

(5) (а) Не угадаешь, кому теперь и верить. Говорят разное, голова идет кругом (И. Муравьева. Мещанин во дворянстве (1994))

;

(б) Подложив в огонь хворосту, Рубахин походил кругами, постоял у распадка; вернулся (В. Маканин. Кавказский пленный (1995));

(6) Ответ на вопрос, из чего строить, прост: оглянитесь кругом, самое лучшее дарит человеку природа (М. Харит. Этапы большого пути // «Домовой», 2002.05.04)

;

(7) Там дни мои потекли мирно и единообразно, с утра до вечера я или ездил верхом или ходил пешком по нашим картинным местам, исполненным диких красот северной природы (Н. Дурова. Письмо В. Н. Мамышеву (1861))

.

Иногда форма творительного падежа множественного числа существительного транспонируется в один смысловой разряд наречий (дорогами — наречие места) (8), а форма единственного числа — в другой (см. выше примеры с верхом, кругом) или сразу в два разряда, формируя синкретичную структуру, например локально-темпорального типа (дорогой / дорогою — наречие места и времени) (9); ср.:

(8) И мы шли дорогами, которыми никогда не предполагали идти (Л. Гурченко. Аплодисменты (1994–2003))

;

(9) Головешки носили в большой консервной банке с приделанной ручкой из проволоки, тщательно следя, чтобы головни не погасли дорогой (В. Шаламов. Колымские рассказы (1954–1961))

.

Адвербиализация форм творительного падежа единственного и множественного числа одной субстантивной лексемы может быть представлена разным количеством стадий. В зависимости от этого можно выделить несколько типов таких лексем.

Лексемы первого типа имеют формы творительного падежа единственного и множественного числа, эксплицирующие три стадии адвербиализации: А → Аб → аб. Это существительные, достигающие в своем развитии при адвербиализации зоны гибридных структур. Они выступают в одиночной позиции в функции обстоятельства сравнения, например: бык, воронка, дуга, еж, зигзаг, змейка, квадратик, клубочек, клубок, лебедь, парус, пуля, пузырь, птица, рогатка, столб, стрела, табун, туча, хоровод, цепочка, дуга. Будучи метафорами, формы творительного падежа единственного и множественного числа данных лексем синонимичны сравнительным оборотам типа барашком / барашками ≈ ʻкак у барашка’; ср.:

(10) (а) До конца моего срока оставалась еще неделя, когда утром в крытой галерее, что расходилась по обе стороны от источника, среди гуляющей публики я увидел сухого подтянутого старика, который держал за руку внучку, очаровательную белокурую девочку, завитую барашком, всю в бантиках и рюшечках (М. Шишкин. Всех ожидает одна ночь (1993–2003))

;

(б) Волны вздымались и завивались барашками, но лебедей на них не было (О. Воропаев. Предзимний сезон // «Бельские просторы», 2018)

.

Степени адвербиализации рассматриваемых субстантивных словоформ можно продемонстрировать с использованием шкалы переходности, отражающей ступени (этапы) их продвижения в сторону наречий.

Ступень ядерных существительных в формах творительного падежа единственного числа (1) и множественного числа (2), употребляемых в функции дополнения:

(11) (а) И леса и болота изобиловали птицей и зверем, но по части ружейной охоты было скудно, и тонкой красной дичи, вроде вальдшнепов и дупелей, я положительно не припомню (М. Салтыков-Щедрин. Пошехонская старина. Житие Никанора Затрапезного, пошехонского дворянина (1887–1889))

;

(б) Он увлекается птицами, и те щебечут в одной из комнат, как и раньше (А. Тахо-Годи. Жизнь и судьба: Воспоминания (2009))

.

Ступень периферийных существительных (с зависимыми словами) в формах творительного падежа единственного и множественного числа, выступающих в качестве метафоры в роли обстоятельства:

(12) (а) Перед ним зеленый снизу, голубой и синий сверху — мир встает огромной птицей, свищет, щелкает, звенит… (В. Катаев. Алмазный мой венец (1975–1977))

;

(б) Стихи изумрудными птицами Прилетали к нему ночами И пели странные песенки С капризным неровным напевом, А феи по шёлковым лесенкам Уводили его к королевам» (В. Вайнерман. «Я — золотистый рыцарь, жизнь посвятивший мечте» // «Менестрель», 2013)

.

Ступень гибридных, субстантивно-адвербиальных образований (без зависимых слов), характеризуемых метафорическим употреблением в роли обстоятельства:

(13) (а) Детству мало человеческой речи — и оно жужжит мелкой мушкой и поет птицей (М. Семченко. Театр для прекрасно юного и думающего зрителя // «Дальний Восток», 2019)

;

(б) Один за другим, темно-синие фигуры с белым номером на груди взмывали птицами над утоптанным лыжами склоном, — несравненный по красоте спорт! (И. Дьяконов. Книга воспоминаний. Глава вторая (1922–1926) (1995))

.

Периферийных и ядерных наречий данная группа субстантивных словоформ не продуцирует в современном русском языке.

Лексемы второго типа имеют формы творительного падежа единственного и множественного числа, представляющие в современном языке четыре этапа адвербиализации. Все этапы (стадии) адвербиализации проявляют себя, как и в случаях со словоформами первого типа, в пределах семантической зоны исходных лексем, не нарушая тождества слова. В переходной зоне (А → Аб → аб → аБ) наблюдается разная степень грамматической «продвинутости» форм творительного падежа единственного и множественного числа в сторону наречий. Конечной стадией онаречивания является зона периферийных, функциональных наречий. Сюда входят, например, лексемы низ, шаг, формы творительного падежа которой в единственном и множественном числах демонстрируют вышеуказанные стадии собственно грамматической транспозиции в наречия; ср.:

Зона ядерных существительных в формах творительного падежа единственного и множественного числа. Они находятся с главными словами в подчинительной связи сильное управление или тяготение (при употреблении в качестве управляемого именного компонента предиката с материально выраженной связкой).

(14) (а) Появилось много перевернутых людей, у которых низ стал верхом, а верх низом (А. Слаповский. Разнобой // «Волга», 2012)

;

(б) Эти низы, во-первых, так и останутся низами, точно так же, как у нас в России, ведь не рабочие же и крестьяне в самом деле управляют (Н. Трубецкой. Письма Р. О. Якобсону (1920–1938))

.

Зона периферийных существительных в формах творительного падежа единственного и множественного числа. Для них обязательна синтагматическая поддержка субстантивных свойств при помощи адъективных и присубстантивных распространителей. Синтаксическая функция периферийных существительных — обстоятельство места.

(15) (а) Чаще же ездили ключевским низом, по людным местам, прохладным и обветленным, никогда не докучавшим пылюкой (Е. Носов. Усвятские шлемоносцы (1977))

; Низом долины влажно потянуло спелой пшеницей и прошедшей веселой грозой (Ю. Куранов. Каменная деревня (1975))
;

(б) Какой ветер свистел в ушах, когда он низами станицы вывел своего Лорда в лихой намет! (В. Лихоносов. Ненаписанные воспоминания. Наш маленький Париж. Ч. 1-2 (1983))

.

Зона гибридных, субстантивно-адвербиальных образований, употребляющихся без зависимых слов в синкретичной функции дополнения и обстоятельства и/ или несогласованного определения (чем? как? каким способом? при помощи чего?); ср.:

(16) (а) Мениппея любит играть резкими переходами и сменами, верхом и низом, подъемами и падениями, неожиданными сближениями далекого и разъединенного, мезальянсами всякого рода (М. Бахтин. Проблемы поэтики Достоевского (1963))

; И пока он пятился, Игорь низом ударил в угол (К. Ваншенкин. Его опасные пасы (1960–1969))
; Так что волей-неволей приходится организовывать цепочку для передачи груза «над топором», а самим поочередно протискиваться низом (К. Серафимов. Экспедиция во мрак (1978–1996))
;

(б) Сообщение через «шхеры» (низами и нижними люками) (Ю. Курников. Дневник (1971))

.

Зона периферийных пространственных наречий, сохраняющих смысловое тождество исходной лексемы; ср.:

(17) (а) От Запрудного я шел низом, лугами, там хоть не грязно, но «пурга» промокла вся (Н. Козаков. Дневник (1962))

; Ночь была теплая, от речки низом шла прохлада, хутор спал, кончились мирные дневные заботы (М. Шолохов. Поднятая целина. Книга 2 (1959))
; Низом уносятся в чащу бурые коростели; сейчас поднялись на крыло молодые синицы и скворцы, под наблюдением родителей они осваивают высший пилотаж, их так много, будто кто-то швыряет пригоршнями из лукошка на просеку птичью молодь (Ю. Нагибин. Дневник (1964))
;

(б) На обед пробирался низами (Ю. Курников. Дневник (1969)); Низами, по-над кореньями или выше лесных верхушек тянет что-то хмельное и пахнет весенним бродилом (С. Сергеев-Ценский. Движения (1909-1910))

; И с полей низами ползли к усадьбе вздохи, и первые звезды начинали, неуверенно дрожа, прокалывать кое-где небо (С. Сергеев-Ценский. Печаль полей (1909))
; Низами мелькали вспугнутые Нарцисом черные дрозды и на сучьях вздергивали хвостами и сердито чокали (С. Сергеев-Ценский. Бабаев (1906–1907))
.

Лексемы третьего типа единичны: они имеют формы творительного падежа единственного и множественного числа, манифестирующие в типовых контекстах все пять этапов адвербиализации: А → Аб → аб → аБ → Б. Первые четыре этапа связаны с собственно грамматической адвербиализацией существительных, поскольку не нарушают смыслового тождества исходных лексем, а последний, пятый этап адвербиализации сопряжен с выходом словоформы за пределы семантической зоны исходного слова и образованием не только грамматического, но и лексического омонима. На этой стадии происходит семантический и акцентологический сдвиг в адвербиализующейся словоформе. Примером такого типа может быть лексема круг. Покажем основные этапы адвербиализации ее форм творительного падежа единственного и множественного числа на материале типовых контекстов из Национального корпуса русского языка.

Зона ядерных существительных с управляемой формой творительного падежа в объектном значении; ср.:

(18) (а) Всегда была она окружена большим кругом поклонников, многие из которых демонстрировали ей свои пылкие чувства в весьма откровенной форме (Ю. Елагин. Темный гений (1998))

;

(б) Артур поболтал вино в бутылке, любуясь тёмными кругами, и встал (К. Шаинян. Рыбка (2007))

; В момент государственного преобразования 1905 года отщепенские идеи и отщепенское настроение всецело владели широкими кругами русских образованных людей (П. Струве. Интеллигенция и революция (1909))
.

Зона периферийных существительных в обстоятельственном или объектно-обстоятельственном значении с зависимыми адъективными и субстантивными распространителями; ср.:

(19) (а) Одолев неприступный хребет, вертолет, припадая к земле, облетел большим кругом разбросанный по пологому склону горы небольшой эвенкийский поселок и, закрутив в небе рыжую пыль, осторожно присел на залитую серым бетоном площадку (Л. Сермягин. Необыкновенные приключения Семёна Фролова // «Дальний Восток», 2019)

;

(б) Вообще, от личности Анчарова повествование в этой книге расходится концентрическими кругами, захватывая всё более широкие тематические области — от личности героя и его работы в искусстве — через художественные явления, которые без него явно были бы совсем другими (авторская песня — в первую очередь) — до общих черт его поколения и до «уникальной общественной атмосферы» оттепели, которая без его участия, совершенно несомненно, тоже была бы во многом другой (О. Балла. От личности героя — к воздуху времени // «Знание ― сила», 2020)

; Потом с аппетитом ужинали летним супом, как его назвал Коля: бульон на воде, с картошкой, с покрошенными кусочками яиц вкрутую, с зеленым луком, укропом, сдобрено для вкуса куском сливочного масла, которое тут же разошлось желтыми кругами (А. Слаповский. Большая Книга Перемен // «Волга», 2010)
; На красную ткань одной из ферязей, расцвеченную разными шелками, «золотомъ развода» и серебряными кругами, пришили «листья» из черного бархата, обнизанные жемчугом (И. Михайлова. В нежных объятиях ласкового зверя: пушнина и меховые изделия в средневековой Руси XIV–XVI веков // «Теория моды», 2013)
.

Зона гибридных, субстантивно-адвербиальных структур, употребляемых одиночно в синкретичной функции дополнения и обстоятельства (чем? при помощи чего?); ср.:

(20) (а) Одна рука уперлась в бок, другая полукругом застыла в воздухе, голова склонена набок, роскошные плечи чуть вздрагивают, ноги каблучками притопывают, и вот она, словно павушка-лебедушка, истово плывет по хороводу, а парни так и стонут… настоящие русские парни, в синих распашных сибирках, в красных александрийских рубашках, в сапогах навыпуск, в поярковых шляпах, утыканных кругом разноцветными перьями… (М. Салтыков-Щедрин. Благонамеренные речи (1872–1876))

;

(б) И тогда психологам самим придется и землю бурить, и небо держать, а в нем вечно чертит кругами что-то страшное и не всегда — символы и архетипы (Е. Кушнир. Пацаны не плачут. Кризис маскулинности в истории и на экране (2019.03))

.

Зона периферийных определительных наречий, сформировавшихся в результате собственно грамматической адвербиализации форм творительного падежа единственного и множественного числа; ср.:

(21) (а) В быту полный хаос, голова идет кругом, нервы постоянно на пределе (Непростое искусство любви: быть счастливыми вдвоем... // «Даша», 2004)

; Голубой и розовый мир комнаты ходит кругом в перламутровом объективе пуговицы (Ю. Олеша. Зависть (1927))
; После ворот ограда, дальше бег — тут лошадь ходит кругом, ворочает колесо, когда мы работаем в маслобойне (А. Лалетин. Дневник (1894))
;

(б) Он смотрит на гитариста, высокого румяного парня с запорожскими усами, пританцовывающего перед певичкой, вприсядку ходящего перед нею кругами, пытается собрать в единый смысл выбрасываемые с лихостью певичкой слова, но в ушах стоит лишь разудалый гик (В. Распутин. Новая профессия (1998))

; Подложив в огонь хворосту, Рубахин походил кругами, постоял у распадка; вернулся (В. Маканин. Кавказский пленный (1995))
; Акула только кусала приманку, но не проглотила ее, Теперь, видимо, огорченная исчезновеньем аппетитно пахнущего мяса, она плавала кругами почти на поверхности и всплескивала хвостом по воде (Н. Гумилев. Африканский дневник (1913))
; И здесь Васька чувствовал свою власть: прикажет — и прыгает Девчонка в сугроб хоть с утра до полудня как заведенная; еще прикажет — и носится хохоча кругами вокруг дома; еще прикажет — и на дерево влезет, и брошенную палку принесет (Г. Яхина. Дети мои (2018))
; Если комары и мошкара вьются кругами — хорошая погода гарантирована в ближайшие семь суток (Незабудка // «Огонек», 2015]; Ахиллес вокруг нее приплясывает, кругами бегает, а черепаха ни с места (М. Кантор. Честный англичанин (2011))
.

Зона ядерных пространственных и определительно-количественных наречий, представленная адвербиализованной формой творительного падежа единственного числа; ср.:

(22) (а) Сейчас весна — все кругом растет (Ю. Коваль. Лабаз (1972)); Было совсем темно. Ни огонька кругом, ни звука. Пошли наугад вдоль реки (С. Довлатов. Наши (1983))

; Крестьяне ему кругом должны; работают на него словно батраки: кого с обозом посылает, кого куды… затормошил совсем (И. С. Тургенев. Бурмистр (1847))
.

3. Заключение

На основании проведенного исследования можно заключить, что в современном русском языке беспредложные формы творительного падежа единственного и множественного числа определенной группы субстантивных лексем способны пополнять класс адвербиальных слов, образуя как собственно грамматические наречия, функционирующие в семантической зоне исходных лексем, так и — значительно реже — наречия, которые нарушают смысловое тождество исходных лексем. Транспозиция творительного падежа в единственном и множественном числе может быть связана с их перемещением в один смысловой разряд наречий или в разные разряды. Выделяются три типа субстантивных лексем, различающихся количеством стадий адвербиализации их форм творительного падежа в единственном и множественном числе — от трех до пяти.

Additional materials

Not specified

Financing

  • Russian Science Foundation

    The research was carried out with the financial support of the RSF within the framework of the scientific project № 24-28-00674 "Research of adverbialization as a type of stepwise transposition of substantive word forms in the system of the plural language".

Acknowledgements

Not specified

Conflicts of interests

Not specified

References

Babaitseva V.V. Yavleniya perekhodnosti v grammatike russkogo yazika [Transitivity in Russian grammar] / V.V. Babaitseva. — Moscow : Drofa, 2000. — 640 p. [in Russian]

Balli Sh. bshchaya lingvistika i voprosy frantsuzskogo yazyka [General linguistics and issues of the French language] / Sh. Balli. — Moscow : Izdatel'stvo inostrannoj literatury, 1955. — 416 p. [in Russian]

Bauder A.Ya. Chasti rechi — strukturno-semanticheskie klassi slov v sovremennom russkom yazike [Parts of speech — structural and semantic classes of words in modern Russian] / A.Ya. Bauder. — Tallin : Valgus, 1982. — 184 p. [in Russian]

Vinogradov V.V. Russkii yazik: Grammaticheskoe uchenie o slove [Russian language: Grammatical teaching about the word] / V.V. Vinogradov. — Moscow : Visshaya shkola, 1986. — 640 p. [in Russian]

Golev N.D. Chasti rechi i funktivi v morfologicheskoi sisteme russkogo yazika (na materiale perekhodnikh yavlenii i ikh lingvisticheskikh interpretatsii [Parts of speech and functionals in the morphological system of the Russian language (based on transitional phenomena and their linguistic interpretations)] / N.D. Golev // Filologicheskie nauki. Voprosi teorii i praktiki [Philological Sciences. Theoretical and Practical Issues]. — 2025. — Vol. 18. — Issue 9. — P. 4119–4130. [in Russian]

Grebeneva Yu.N. Morfemnii slovar narechii russkogo yazika [Morphemic dictionary of Russian adverbs] / Yu.N. Grebeneva. — Moscow : Mir i obrazovanie, 2022. — 752 p. [in Russian]

Zaliznyak Anna A. Russkoe "разве": ot predloga k voprositelnoi chastitse [Russian "разве": from preposition to interrogative particle] / AnnaA. Zaliznyak // Izvestiya Rossiiskoi akademii nauk. Seriya literaturi i yazika [Proceedings of the Russian Academy of Sciences. Literature and Language Series]. — 2020. — Т. 79. — № 4. — P. 5–11. [in Russian]

Kim O.M. Transpozitsiya na urovne chastei rechi i yavlenie omonimii v sovremennom russkom yazike [Transposition at the level of parts of speech and the phenomenon of homonymy in modern Russian] / O.M. Kim. — Tashkent: Fan, 1978. — 227 p. [in Russian]

Kravtsov S.M. Konversiya v slovoobrazovanii: uzus i okkazionalnost [Conversion in word formation: usage and occasionality] / S.M. Kravtsov, A.Yu. Golubeva. — Rostov-Na-Donu: Izd-vo YuFU, 2016. — 170 p. [in Russian]

Melchuk I. Russkij yazyk v modeli "Smysl – Tekst" [The Russian language in the Meaning–Text model] / I. Melchuk. — Moscow; Vienna : Shkola "Yazyki russkoj kul'tury" ; Vienna Slavic Almanac, 1995. — 682 p. [in Russian]

Migirin V.N. Ocherki po teorii protsessov perekhodnosti v russkom yazike [Essays on the Theory of Transitivity Processes in the Russian Language] / V.N. Migirin. — Beltsi, 1971. — 199 p. [in Russian]

Novospasskaya N.V. Odnonapravlennost grammatikalizatsii v sovremennoi lingvistike [Unidirectionality of grammaticalization in modern linguistics] / N.V. Novospasskaya, A.A. Avagyan // Vestnik RUDN. Seriya: Teoriya yazika, semiotika, semantika [Bulletin of PFUR University. Series: Theory of language, semiotics, semantics]. — 2012. — Vol. 12. — № 1. — P. 89–104. [in Russian]

Pankov F.I. Polifunkcional'nost' leksicheskih edinic v ustnoj rechi (na materiale slova «eshche») [Polyfunctionality of lexical units in oral speech (based on the word “more”)] / F.I. Pankov // Dinamika yazykovyh i kul'turnyh processov v sovremennoj Rossii [Dynamics of linguistic and cultural processes in modern Russia]. 2016. — № 5. — P. 434–439. [in Russian]

Peshkovskii A.M. Russkii sintaksis v nauchnom osveshchenii [Russian syntax in scientific interpretation] / A.M. Peshkovskii. — Moskva; Leningrad : Gosizdat, 1928. — 579 p. [in Russian]

Tener L. Osnovi strukturnogo sintaksisa [Basics of Structural Syntax] / L. Tener. — Moscow : Progress, 1988. — 656 p. [in Russian]

Tikhomirova T.S. Process adverbializacii tvoritel'nogo padezha (na materiale pol'skogo yazyka) [The process of adverbialization of the instrumental case (based on the Polish language)] / T.S. Tikhomirova // Tvoritel'nyj padezh v slavyanskih yazykah [Instrumental case in Slavic languages]. — Moscow: Publishing house of the USSR Academy of Sciences, 1958. — P. 313–350. [in Russian]

Urison Ye.V. Sintaksicheskaya derivatsiya i «naivnaya» kartina mira [Syntactic derivation and the "naive" picture of the world] / Ye.V. Urison // Voprosi yazikoznaniya [Questions of linguistics]. — 1996. — № 4. — P. 25–38. [in Russian]

Natsional'nyj korpus russkogo yazyka [The Russian National Corpus]. — URL: http://www.ruscorpora.ru (accessed: 10.01.2026). [in Russian]

Shakhmatov A.A. Sintaksis russkogo yazika. 2-e izd. [Syntax of the Russian language. 2nd ed.] / A.A. Shakhmatov. — Leningrad: Uchpedgiz, 1941. — 620 p. [in Russian]

Shigurov V.V. "Cudya po" v kontekste modalyatsii i prepozitsionalizatsii: k ischisleniyu indeksov transpozitsii ["Judging by" in the context of modalization and prepositionalization: towards the calculation of transposition indices] / V.V. Shigurov // Izvestiya Rossiiskoi akademii nauk. Seriya literaturi i yazika [Proceedings of the Russian Academy of Sciences. Literature and Language Series]. — 2020. — Т. 79. — № 6. — P. 42–55. [in Russian]

Shigurov V.V. Ctepeni i predel adverbialnoi transpozitsii sushchestvitelnikh v russkom yazike (na materiale obrazovanii s semantikoi vremeni goda i sutok) [Degrees and limits of adverbial transposition of nouns in Russian (based on formations with the semantics of time of year and day)] / V.V. Shigurov // Izvestiya Rossiiskoi akademii nauk. Seriya literaturi i yazika [Proceedings of the Russian Academy of Sciences. Literature and Language Series]. — 2024. — Т. 83. — № 3. — P. 19–32. [in Russian]

Shigurov V.V. Teoriya transpozitsionnoi grammatiki russkogo yazika: modalyatsiya kak tip stupenchatoi transpozitsii yazikovikh yedinits v sisteme chastei rechi [Theory of transpositional grammar of the Russian language: modulation as a type of stepwise transposition of linguistic units in the system of parts of speech] / V.V. Shigurov. — Moscow : INFRA-M, 2025. — 1063 p. [in Russian]

Marchand H. Expansion, transposition and derivation / H. Marchand // La Linguistigue. — 1967. — Vol. 3. — № 1. — P. 13–26.

Eihinger L.M. Syntaktische Transposition und semantische Derivation : die Adjektive auf -isch im heutigen Deutsch [Syntactic transposition and semantic derivation: the adjectives ending in -isch in contemporary German] / L. M. Eihinger. — Tübingen : Niemeyer, 1982. — 241 p. [in German]

Stekauer P. A theory of conversion in English / P. Stekauer. — Frankfurt am Main : Peter Lang, 1996. — 155 p.

Shigurov V.V. Functional Modulates Derived From Short Adjectives and Predicates in the Russian Language / V.V. Shigurov, T.A. Shigurova // Opción. — 2019. — Vol. 35. — № 20. — P. 1108–1123.

References

  • Babaitseva V.V. Yavleniya perekhodnosti v grammatike russkogo yazika [Transitivity in Russian grammar] / V.V. Babaitseva. — Moscow : Drofa, 2000. — 640 p. [in Russian]

  • Balli Sh. bshchaya lingvistika i voprosy frantsuzskogo yazyka [General linguistics and issues of the French language] / Sh. Balli. — Moscow : Izdatel'stvo inostrannoj literatury, 1955. — 416 p. [in Russian]

  • Bauder A.Ya. Chasti rechi — strukturno-semanticheskie klassi slov v sovremennom russkom yazike [Parts of speech — structural and semantic classes of words in modern Russian] / A.Ya. Bauder. — Tallin : Valgus, 1982. — 184 p. [in Russian]

  • Vinogradov V.V. Russkii yazik: Grammaticheskoe uchenie o slove [Russian language: Grammatical teaching about the word] / V.V. Vinogradov. — Moscow : Visshaya shkola, 1986. — 640 p. [in Russian]

  • Golev N.D. Chasti rechi i funktivi v morfologicheskoi sisteme russkogo yazika (na materiale perekhodnikh yavlenii i ikh lingvisticheskikh interpretatsii [Parts of speech and functionals in the morphological system of the Russian language (based on transitional phenomena and their linguistic interpretations)] / N.D. Golev // Filologicheskie nauki. Voprosi teorii i praktiki [Philological Sciences. Theoretical and Practical Issues]. — 2025. — Vol. 18. — Issue 9. — P. 4119–4130. [in Russian]

  • Grebeneva Yu.N. Morfemnii slovar narechii russkogo yazika [Morphemic dictionary of Russian adverbs] / Yu.N. Grebeneva. — Moscow : Mir i obrazovanie, 2022. — 752 p. [in Russian]

  • Zaliznyak Anna A. Russkoe "разве": ot predloga k voprositelnoi chastitse [Russian "разве": from preposition to interrogative particle] / AnnaA. Zaliznyak // Izvestiya Rossiiskoi akademii nauk. Seriya literaturi i yazika [Proceedings of the Russian Academy of Sciences. Literature and Language Series]. — 2020. — Т. 79. — № 4. — P. 5–11. [in Russian]

  • Kim O.M. Transpozitsiya na urovne chastei rechi i yavlenie omonimii v sovremennom russkom yazike [Transposition at the level of parts of speech and the phenomenon of homonymy in modern Russian] / O.M. Kim. — Tashkent: Fan, 1978. — 227 p. [in Russian]

  • Kravtsov S.M. Konversiya v slovoobrazovanii: uzus i okkazionalnost [Conversion in word formation: usage and occasionality] / S.M. Kravtsov, A.Yu. Golubeva. — Rostov-Na-Donu: Izd-vo YuFU, 2016. — 170 p. [in Russian]

  • Melchuk I. Russkij yazyk v modeli "Smysl – Tekst" [The Russian language in the Meaning–Text model] / I. Melchuk. — Moscow; Vienna : Shkola "Yazyki russkoj kul'tury" ; Vienna Slavic Almanac, 1995. — 682 p. [in Russian]

  • Migirin V.N. Ocherki po teorii protsessov perekhodnosti v russkom yazike [Essays on the Theory of Transitivity Processes in the Russian Language] / V.N. Migirin. — Beltsi, 1971. — 199 p. [in Russian]

  • Novospasskaya N.V. Odnonapravlennost grammatikalizatsii v sovremennoi lingvistike [Unidirectionality of grammaticalization in modern linguistics] / N.V. Novospasskaya, A.A. Avagyan // Vestnik RUDN. Seriya: Teoriya yazika, semiotika, semantika [Bulletin of PFUR University. Series: Theory of language, semiotics, semantics]. — 2012. — Vol. 12. — № 1. — P. 89–104. [in Russian]

  • Pankov F.I. Polifunkcional'nost' leksicheskih edinic v ustnoj rechi (na materiale slova «eshche») [Polyfunctionality of lexical units in oral speech (based on the word “more”)] / F.I. Pankov // Dinamika yazykovyh i kul'turnyh processov v sovremennoj Rossii [Dynamics of linguistic and cultural processes in modern Russia]. 2016. — № 5. — P. 434–439. [in Russian]

  • Peshkovskii A.M. Russkii sintaksis v nauchnom osveshchenii [Russian syntax in scientific interpretation] / A.M. Peshkovskii. — Moskva; Leningrad : Gosizdat, 1928. — 579 p. [in Russian]

  • Tener L. Osnovi strukturnogo sintaksisa [Basics of Structural Syntax] / L. Tener. — Moscow : Progress, 1988. — 656 p. [in Russian]

  • Tikhomirova T.S. Process adverbializacii tvoritel'nogo padezha (na materiale pol'skogo yazyka) [The process of adverbialization of the instrumental case (based on the Polish language)] / T.S. Tikhomirova // Tvoritel'nyj padezh v slavyanskih yazykah [Instrumental case in Slavic languages]. — Moscow: Publishing house of the USSR Academy of Sciences, 1958. — P. 313–350. [in Russian]

  • Urison Ye.V. Sintaksicheskaya derivatsiya i «naivnaya» kartina mira [Syntactic derivation and the "naive" picture of the world] / Ye.V. Urison // Voprosi yazikoznaniya [Questions of linguistics]. — 1996. — № 4. — P. 25–38. [in Russian]

  • Natsional'nyj korpus russkogo yazyka [The Russian National Corpus]. — URL: http://www.ruscorpora.ru (accessed: 10.01.2026). [in Russian]

  • Shakhmatov A.A. Sintaksis russkogo yazika. 2-e izd. [Syntax of the Russian language. 2nd ed.] / A.A. Shakhmatov. — Leningrad: Uchpedgiz, 1941. — 620 p. [in Russian]

  • Shigurov V.V. "Cudya po" v kontekste modalyatsii i prepozitsionalizatsii: k ischisleniyu indeksov transpozitsii ["Judging by" in the context of modalization and prepositionalization: towards the calculation of transposition indices] / V.V. Shigurov // Izvestiya Rossiiskoi akademii nauk. Seriya literaturi i yazika [Proceedings of the Russian Academy of Sciences. Literature and Language Series]. — 2020. — Т. 79. — № 6. — P. 42–55. [in Russian]

  • Shigurov V.V. Ctepeni i predel adverbialnoi transpozitsii sushchestvitelnikh v russkom yazike (na materiale obrazovanii s semantikoi vremeni goda i sutok) [Degrees and limits of adverbial transposition of nouns in Russian (based on formations with the semantics of time of year and day)] / V.V. Shigurov // Izvestiya Rossiiskoi akademii nauk. Seriya literaturi i yazika [Proceedings of the Russian Academy of Sciences. Literature and Language Series]. — 2024. — Т. 83. — № 3. — P. 19–32. [in Russian]

  • Shigurov V.V. Teoriya transpozitsionnoi grammatiki russkogo yazika: modalyatsiya kak tip stupenchatoi transpozitsii yazikovikh yedinits v sisteme chastei rechi [Theory of transpositional grammar of the Russian language: modulation as a type of stepwise transposition of linguistic units in the system of parts of speech] / V.V. Shigurov. — Moscow : INFRA-M, 2025. — 1063 p. [in Russian]

  • Marchand H. Expansion, transposition and derivation / H. Marchand // La Linguistigue. — 1967. — Vol. 3. — № 1. — P. 13–26.

  • Eihinger L.M. Syntaktische Transposition und semantische Derivation : die Adjektive auf -isch im heutigen Deutsch [Syntactic transposition and semantic derivation: the adjectives ending in -isch in contemporary German] / L. M. Eihinger. — Tübingen : Niemeyer, 1982. — 241 p. [in German]

  • Stekauer P. A theory of conversion in English / P. Stekauer. — Frankfurt am Main : Peter Lang, 1996. — 155 p.

  • Shigurov V.V. Functional Modulates Derived From Short Adjectives and Predicates in the Russian Language / V.V. Shigurov, T.A. Shigurova // Opción. — 2019. — Vol. 35. — № 20. — P. 1108–1123.

Review

Reviewer:Arguneev Eduard Petrovich
ORCID:0009-0000-4622-6652
1 review round
Review text
DOI:10.60797/IRJ.2026.172.84.1

Статья посвящена исследованию ступенчатой природы адвербиализации (онаречивания) беспредложных существительных в формах творительного падежа единственного и множественного числа в современном русском языке. Автор в статье изучает научный вопрос о том, как одна и та же лексема в разных грамматических формах числа может демонстрировать неодинаковую степень адвербиализации, попадая в один или разные смысловые разряды наречий. Исследование выполнено на материале Национального корпуса русского языка и представляет собой фрагмент более масштабной работы по проблемам ступенчатой транспозиции языковых единиц в системе частей речи.

Проблема адвербиализации как одного из типов межчастеречной транспозиции традиционно находится в центре внимания русистики, однако, как справедливо отмечает автор, явно недостаточно изучен вопрос о том, как субстантивные лексемы ведут себя при адвербиализации в нескольких грамматических формах одновременно. Особый интерес представляет сопоставительный анализ форм единственного и множественного числа творительного падежа, который позволяет увидеть не только общие закономерности, но и различия в степенях продвинутости словоформ к наречиям.

Автором разработана и применена шкала переходности (адвербиализации), включающая пять звеньев: от ядерных существительных (А) через периферийные существительные (Аб), гибридные образования (аб), периферийные наречия (аБ) к ядерным наречиям (Б). Однако наиболее четкое формулирование критериев в каждой шкале позволило бы обойти субъективность в интерпретации.

Автор выделил три типа субстантивных лексем в зависимости от количества стадий адвербиализации, которые демонстрируют их формы творительного падежа единственного и множественного числа. Установлено, что формы творительного падежа единственного и множественного числа одной лексемы могут транспонироваться как в один семантический разряд наречий (например, локальные наречия от коридором / коридорами, полем / полями), так и в разные разряды (например, кругом — пространственное наречие, кругами — определительное наречие образа действия).

В работе продемонстрирована методика оппозиционного анализа, позволяющая на конкретном языковом материале выявить тонкие различия в степенях адвербиализации, учитывая такие критерии, как наличие/отсутствие зависимых слов, синтаксическая функция, способность к сочетаемости с адъективными и присубстантивными распространителями.

Список литературы включает 26 источников, среди которых представлены как фундаментальные труды по русской грамматике (В.В. Виноградов, А.А. Шахматов, А.М. Пешковский), так и современные работы по проблемам транспозиции, переходности и адвербиализации (В.В. Бабайцева, О.М. Ким, В.Н. Мигирин, В.В. Шигуров и др.). Присутствуют также зарубежные исследования (Ш. Балли, Л. Теньер, Л.М. Эйхингер, П. Стекауэр), что свидетельствует о знакомстве автора с мировой научной традицией. В целом, библиографическая база является репрезентативной и достаточной.

Автор опирается на разработанную в отечественной лингвистике теорию переходности и транспозиции, что обеспечивает надёжность методологических оснований исследования. Использование Национального корпуса русского языка позволяет автору оперировать реальными речевыми употреблениями, а не интроспективными примерами. Выделение трёх типов лексем в зависимости от количества стадий адвербиализации — важный шаг в понимании неоднородности процесса онаречивания даже в рамках одной части речи и одного падежа. Приводимые примеры из НКРЯ последовательно иллюстрируют каждую стадию адвербиализации, что делает выводы убедительными и верифицируемыми.

В ходе рецензирования выявления технические погрешности: в тексте дважды повторяется одна и та же формулировка цели исследования (в начале раздела 1 и в начале раздела 2); опечатка (Ступень гибридных, субстантивно-адвербиальных образований (без зависимых слов), характеризуемых метафорическим употреблением в роли обстоятельства).

В условиях современной лингвистики, где всё большее внимание уделяется проблемам переходности, синкретизма и грамматикализации, исследование, предлагающее конкретную методику выявления градуальных различий в рамках одной лексемы, является своевременным и востребованным. Работа вносит вклад в разработку теории транспозиционной грамматики и может быть использована в дальнейших исследованиях по морфологии и синтаксису русского языка. Результаты исследования могут быть использованы для дальнейшей разработки проблем ступенчатой транспозиции языковых единиц, а также в вузовских курсах по морфологии и исторической грамматике русского языка.

Статья представляет собой завершённое научное исследование, выполненное на высоком уровне, с опорой на репрезентативный эмпирический материал и с использованием апробированной методологии. Статья может быть опубликована в журнале «Международный научно-исследовательский журнал» по категории «Филология. Русский язык. Языки народов России».

Author information

  • ORCID:0000-0002-4898-6484
    AffiliationNational Research Ogarev Mordovia State University, Saransk, Russian Federation
    Role:Author, Methodology, Funding, Analysis
    ELIBRARY AUTHOR ID:619767
    RESEARCHER ID:ABG-5770-2021
  • ORCID:0000-0001-5342-8471
    AffiliationNational Research Ogarev Mordovia State University, Saransk, Russian Federation
    Role:Author, Research data analysis, Analysis

Article metrics

Views:40
Downloads:2
Views
Total:
Views:40