Экофашизм как предельная форма либерализма (ценностный подход)
Экофашизм как предельная форма либерализма (ценностный подход)
Аннотация
Показано, что предельной, и при этом закономерной формой эволюции либеральной идеологии является экофашизм (агрессивное продвижение идеи о необходимости радикального сокращения населения Земли). Если философский тренд, заданный в Осевое время, принять как «мейнстрим» человеческой истории, то либерализм является разрывом с основным вектором моральной эволюции человечества. в ХIX веке идеологи либерализма, для подтверждения идеи имманентности для человека отношений конкуренции, обратились к идеям дарвинизма. Идеологическая доминация неолиберализма в экономике и социологии сопровождается нарастающей тенденцией упразднения отличий между человеком и животным. Этот тренд и приводит, в конце концов, к экофашизму.
1. Введение
Ранее мы обосновали социально-философскую гипотезу: главный конфликт в обществе это принятие или отрицание эксплуатации как социальной нормы. Он является отражением на социальном уровне основного конфликта в душе любого человека — между эгоизмом и альтруизмом. Собственность, власть, деньги, информация, — инструменты реализации стремления к эксплуатации (или справедливости), а не первопричина таковых. Соответственно, существование двух глобальных идеологических альтернатив, — либерализм (капитализм, конкурентное общество) vs социализм (общество на основе кооперации), — связано с наличием в психике человека двух ценностных центров: инстинкта самосохранения, эгоизма (основа индивидуализма), и морального чувства (основа коллективизма). Таким образом, мы отвергаем панэкономизм, имманентно присущий марксизму. Впрочем, мы отвергаем панэкономизм и в обличии теории «постиндустриального общества», и в любом ином.
Также в работе показано, что философская гипотеза «наше сознание является эпифеноменом процессов в головном мозге» противоречит множеству строго установленных фактов. современному уровню научных знаний соответствует психофизический дуализм, в духе Р. Декарта: человек — это соединение двух субстанций (тело и душа).
Наконец, в работе показано, в чем значимость для социальных наук тезиса, что субстратом сознания является не тело, а душа: ценностный выбор эгоизм/альтруизм — следствие того, какую из субстанций (тело или душу) человек считает своей сущностью. Примем гипотезу «“я” это тело, или производное от тела». В этом случае, как и для любого животного, принимать высшей ценностью инстинкт самосохранения [тела], в общем, естественно: спасая тело, мы тем самым спасаем свою сущность. Соответственно, при принятии такой модели сознания провозглашение высшей ценностью эгоизма (защиты интересов тела), как минимум, рационально.
В настоящей работе мы предполагаем, на основе результатов работ
, , , показать, что предельной, и при этом закономерной формой эволюции либеральной идеологии является экофашизм.экофашизм мы понимаем как агрессивное продвижение идеи о необходимости радикального (в разы, и даже в десятки раз) сокращения населения Земли. Как правило, при озвучивании этой идеи используется какой-либо «толерантный» эвфемизм, например, «необходимая величина сокращения современного антропогенного возмущения» . Параллель с формулировками «просто» фашистов о «необходимости окончательного решения еврейского/цыганского/славянского вопросов» нам представляется очевидной.
2. Основные результаты
С «Осевого времени» по К. Ясперсу все основные мировые религии утверждают, что целью и смыслом земной жизни человека является переход от эгоистической мотивации к моральной. Примерно до ХVI века практически все значимые социальные мировоззренческие системы заимствовали свои этико-социальные основания из систем религиозных. Если философский тренд, заданный в Осевое время, принять как «мейнстрим» человеческой истории, то либерализм является «интеллектуальной мутацией»: разрывом с основным вектором моральной эволюции человечества.
Как философско-идеологический проект либерализм зародился в Европе во времена позднего Возрождения. Тогда стали широко распространенными сомнения в возможности изменить человеческую природу (массового перехода от животно-эгоистической мотивации к морально-альтруистической), и, начиная с ХVII века многие мыслители стали утверждать, что корысть, при определенных условиях, может быть полезной для общества в целом
. Соответственно, изначально либерализм — это политическое движение за никак не ограничиваемую государством экономическую свободу: включая свободу работорговли , наркоторговли (здесь можно вспомнить опиумные войны Британии за неограниченную свободу торговли наркотиками в Китае). эксплуатации детей, etc.когда в ХIХ веке стали появляться философские работы, этически оправдывающие эгоизм , то поначалу это воспринималось как откровенный эпатаж и вызов общественной нравственности. До конца XIX – начала XX вв. либерализм (и капитализм, как его социально-экономическая форма), по мнению сугубого большинства интеллектуалов (в том числе и самих либералов и капиталистов), нуждался в оправдании: «Право нынешней социальной системы на существование вообще зависит от ее справедливости…»
. в ХIX веке идеологи либерализма, для подтверждения идеи имманентности для человека отношений конкуренции, обратились к идеям дарвинизма: Ч. Дарвин распространил идею борьбы за существование (как главной движущей силы биологической эволюции) и на общество . Отметим, что ввиду того, что Ч. Дарвин в марксизме имел репутацию «прогрессивного мыслителя» (борца с религиозной косностью), в СССР его взгляды на социум как арену биологической борьбы за существование было принято замалчивать. Основным создателем социал-дарвинизма считался «реакционный позитивист» Г. Спенсер. Эта тенденция в отечественном обществознании существует до сих пор.Если принять тезис, что между биологической и социальной жизнью принципиальной инверсии в развитии нет, это естественно предполагает принятие модели человека как особого вида животного. Соответственно, социал-дарвинизм есть ни что иное, как естественнонаучная апологетика либерализма.
По нашему мнению, немецкий нацизм первой половины ХХ века — в сущности, есть клон от английского социал-дарвинизма: см., например
. Впрочем, это неоднократно подчеркивали и сами лидеры немецкого фашизма. Так, второе лицо в нацистской партии Гитлера, Р. Гесс прямо заявлял: «Национал-социализм есть лишь проведение в жизнь законов биологии», а сам Гитлер в «Майн Кампф» восхищался методами управления англичан колониями, и мечтал превратить Россию в «немецкую Индию». Поэтому мы разделяем тезис о сущностном единстве либерализма и фашизма: «Несмотря на множество видимых различий между либеральной и фашистской идеологией, у них есть корневое сходство — идея превосходства одной группы людей над другими» . Фашизм — это доведенный до предела либерализм: освобожденный от каких-либо демагогических рассуждений о морали, и готовый те методы, которые до начала ХХ века считались допустимыми только к «востоку от Суэца», применять и на территории Европысо второй половины ХХ века на западе имеет место формальное дистанцирование от крайних проявлений социал-дарвинизма (либерализм сменил форму, «обогатившись» демократической риторикой в форме неолиберализма). Но, по сути, идея, что социум структурируется борьбой за существование, лежит и в основе неолиберализма.
Во времена неолиберальной контрреволюции 1970-х – 80-х годов либеральная риторика смещается от «справедливости» к «эффективности» — пусть рынок несправедлив, и богатые (при отказе государства контролировать экономику) неизбежно станут еще богаче, — но выиграют от совокупного роста общественного богатства якобы все. Но уже в начале века ХХI все чаще появляются рассуждения в стиле откровенного социал-дарвинизма: «На первый взгляд [эксплуатация Западом остального мира] несправедливо. Однако оно выработалось в процессе экономической эволюции … жестоко к слабым. Что ж, на то она и эволюция!»
. Иными словами, в этой цитате, в сущности, утверждается, что законы животной эволюции — это и есть критерий этичности: жестокость к слабым — это «нормально». С этим тезисом, очевидно, согласились бы и основоположники социал-дарвинизма (Ч. Дарвин, Г. Спенсер), и лидеры европейского фашизма 1930-х – 40-х годов.Здесь мы отметим, что идеологическая доминация неолиберализма в экономике и социологии сопровождается нарастающей тенденцией (в философии и антропологии) упразднения отличий между человеком и животным: антропоморфизацией животных и анимализацией человека
. Этот тренд и приводит, в конце концов, к экофашизму.в момент своего появления (вторая половина ХХ века) экофашизм обосновывался разнообразными концепциями экологического алармизма
, . В настоящее время экофашисты, в дополнение к аргументам собственно экологическим, все чаще обращаются к аргументам этическим: если человек просто одно из животных, то несправедливо, что популяция людей примерно в 100.000 раз превосходит по численности любой другой вид млекопитающих. Если мы — просто один из видов животных, да еще и «нечестно», антиэволюционно (с опорой на интеллект) заняли место на вершине экологической пирамиды, то «правильной» и «этичной» становится идея массового уничтожения «лишнего» населения. И в самом деле, если мы — тело, и только тело, то почему же мы выделяем себя из множества других видов животных? У них тоже есть тела.3. Заключение
Ранее было показано, что фашизм — это закономерное развитие либерализма . В настоящей работе мы показываем, что «просто» фашизмом либеральная альтернатива «мейнстриму» человеческой истории не оканчивается. Предельная форма либерализма — экофашизм, который, впрочем, имеет и свою, абсолютно экстремальную, форму — призыв так называемой «Церкви Эвтаназии» к самоуничтожению человечества.