Pages Navigation Menu

ISSN 2227-6017 (ONLINE), ISSN 2303-9868 (PRINT), DOI: 10.18454/IRJ.2227-6017
ЭЛ № ФС 77 - 80772, 16+

DOI: https://doi.org/10.23670/IRJ.2021.110.8.065

Скачать PDF ( ) Страницы: 148-156 Выпуск: № 8 (110) Часть 2 () Искать в Google Scholar
Цитировать

Цитировать

Электронная ссылка | Печатная ссылка

Скопируйте отформатированную библиографическую ссылку через буфер обмена или перейдите по одной из ссылок для импорта в Менеджер библиографий.
Вакнин Е. Е. ОСОБЕННОСТИ ПАТОПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ХАРАКТЕРИСТИК ПИКТОГРАФИЧЕСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ БОЛЬНЫХ ШИЗОФРЕНИЕЙ С РАЗЛИЧНОЙ СТЕПЕНЬЮ ДЕФЕКТА / Е. Е. Вакнин, Р. Л. Лобастов, А. А. Овчинников и др. // Международный научно-исследовательский журнал. — 2021. — № 8 (110) Часть 2. — С. 148—156. — URL: https://research-journal.org/psycology/osobennosti-patopsixologicheskix-xarakteristik-piktograficheskoj-pismennosti-bolnyx-shizofreniej-s-razlichnoj-stepenyu-defekta/ (дата обращения: 17.09.2021. ). doi: 10.23670/IRJ.2021.110.8.065
Вакнин Е. Е. ОСОБЕННОСТИ ПАТОПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ХАРАКТЕРИСТИК ПИКТОГРАФИЧЕСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ БОЛЬНЫХ ШИЗОФРЕНИЕЙ С РАЗЛИЧНОЙ СТЕПЕНЬЮ ДЕФЕКТА / Е. Е. Вакнин, Р. Л. Лобастов, А. А. Овчинников и др. // Международный научно-исследовательский журнал. — 2021. — № 8 (110) Часть 2. — С. 148—156. doi: 10.23670/IRJ.2021.110.8.065

Импортировать


ОСОБЕННОСТИ ПАТОПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ХАРАКТЕРИСТИК ПИКТОГРАФИЧЕСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ БОЛЬНЫХ ШИЗОФРЕНИЕЙ С РАЗЛИЧНОЙ СТЕПЕНЬЮ ДЕФЕКТА

ОСОБЕННОСТИ ПАТОПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ХАРАКТЕРИСТИК ПИКТОГРАФИЧЕСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ БОЛЬНЫХ ШИЗОФРЕНИЕЙ С РАЗЛИЧНОЙ СТЕПЕНЬЮ ДЕФЕКТА

Научная статья

Вакнин Е.Е.1, Лобастов Р.Л.2, Овчинников А.А.3, Султанова А.Н.4, Иоаниди Д.5,
Станкевич А.С.6, *, Мохова В.И.7, Ангилевко С.Д.8, Мартынова Е.Ю.9

1 ORCID: 0000-0001-7047-9510;

2 ORCID: 0000-0003-0824-0028;

3 ORCID: 0000-0003-1468-1620;

4 ORCID: 0000-0001-6420-6591;

5 ORCID: 0000-0003-3103-2585;

6 ORCID: 0000-0001-5627-8245;

1 Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена, Санкт-Петербург, Россия;

1 Санкт-Петербургский государственный педиатрический медицинский университет Минздрава России,
Санкт-Петербург, Россия;

1 Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и неврологии им. В.М. Бехтерева,
Санкт-Петербург, Россия;

2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9 Новосибирский государственный медицинский университет Минздрава России, Новосибирск, Россия;

6 Успенский Психоневрологический Интернат, Новосибирск, Россия

* Корреспондирующий автор (stankevichann97[at]mail.ru)

Аннотация

В статье описываются патопсихологические характеристики пиктографической письменности больных шизофренией, способные выявлять диагностические критерии, характеризующие степень колебания утилизации смыслового содержания в ходе нарастания шизофренического дефекта, сопровождающимся соответствующим нарушением мыслительной деятельности. Метод пиктограмм, как ни одна из других методик содержит в себе диагностический потенциал, способный раскрыть уровень абстрактности в различных его проявлениях в пиктографической продукции респодента, и таким образом выявить способность испытуемого ориентироваться в норме в различных знаковых системах с менее или более выраженным абстрактным ресурсом. При определении уровня абстрактности, стандартности, адекватности в пиктографической письменности у больных шизофренией с разной степенью дефекта, дополнительно также рассматривался показатель индивидуальной значимости, указывающий на степень семиотической включенности респодента в собственную рефлексию, суждения, интерпретацию.

Ключевые слова: индивидуальная включенность, диссоциированость, безличность, выхолощенность, смысловая картина мира.

FEATURES OF PATHOPSYCHOLOGICAL CHARACTERISTICS OF PICTOGRAPHIC WRITING
OF PATIENTS WITH SCHIZOPHRENIA WITH VARIOUS DEGREES OF DEFECT

Research article

Vaknin E.E.1, Lobastov R L.2, Ovchinnikov A.A.3, Sultanova A.N.4, Ioanidi D.5,
Stankevich A.S.6, *, Mokhova V.I.7, Angilevko S.D.8, Martynova E.Yu. 9

1 ORCID: 0000-0001-7047-9510;

2 ORCID: 0000-0003-0824-0028;

3 ORCID: 0000-0003-1468-1620;

4 ORCID: 0000-0001-6420-6591;

5 ORCID: 0000-0003-3103-2585;

6 ORCID: 0000-0001-5627-8245;

1 Herzen State Pedagogical University of Russia, St. Petersburg, Russia;

1 St. Petersburg State Pediatric Medical University, St. Petersburg, Russia;

1 V. M. Bekhterev National Medical Research Center of Psychiatry and Neurology, St. Petersburg, Russia;

2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9 Novosibirsk State Medical University, Novosibirsk, Russia;

6 Uspensky Psychoneurological Boarding School, Novosibirsk, Russia

* Corresponding author (stankevichann97[at]mail.ru)

Abstract

The article describes the pathopsychological characteristics of pictographic writing of patients with schizophrenia, which will help identify diagnostic criteria that characterize the degree of fluctuation in the utilization of semantic content during the growth of a schizophrenic defect accompanied by a corresponding violation of mental activity. Unlike any of the other methods, the pictogram method has a diagnostic potential that can reveal the level of abstraction in its various manifestations in the pictographic products of the respodent, and thus reveal the ability of the subject to navigate normally in various sign systems with a less or more pronounced abstract resource. When determining the level of abstractness, commonality, adequacy in pictographic writing in patients with schizophrenia with different degrees of defect, the study also examines an indicator of individual significance indicating the degree of semiotic involvement of the respodent in his own reflection, judgments, interpretation.

Keywords: individual inclusion, dissociation, impersonality, emasculation, semantic worldview.

Введение

При взгляде на работы пациентов с шизофренией субъективно всегда складывается впечатление, что они отличаются от рисунков здоровых людей уже наличием специфических маркеров в самой графике. Образы у больных шизофренией отличаются наличием эффекта т.н. безличности, т.е. при наборе факторов абстрактности, стандартности, адекватности и индивидуальной значимости у лиц с шизофренией с различной степенью дефекта в самой графике проявляется низкая степень индивидуальной включенности и стандартности (при глубоком дефекте падает и фактор абстрактности). Фактор стандартности в интерпретации Херсонского Б. Г. [1] трактуется, как показатель смысловой насыщенности, уточненной содержательности при одновременной экономичности значения изображаемого понятия. Индивидуальная включенность к содержательности и логической осмысленности образа добавляет также и т.н. авторскую инстанцию, предполагающую осознанность и мотивированность происходящего. В образах, продуцируемых больными шизофренией, это проявляется как набор выхолощенной или пустой символики [2], [3]. Важно то, что подобная символика проявляется и у больных, к примеру, с депрессивными состояниями, но при наличии только лишь аффективных проблем не возникает такого эффекта безличности, как это происходит у больных шизофренией. У них образ не только выхолащивается со стороны экспрессии или сниженного эмоционального тонуса, что проявляется в специфической графике, обедненной деталями: он выхолащивается именно в плане обеднения смыслового модуса, что и является маркером. Образы больных шизофренией, таким образом, в степени уже выраженного или глубокого дефекта вообще теряют какую-либо связь с «отправителем», они становятся диссоциированными и недифференцируемыми по определению.

Последнее обстоятельство указывает также и на то, что смысловой контент при этом утрачивает собственно предметность и смысловую осязаемость, т.е. значения символического (условного) порядка перетекают в область конкретных значений, что и проявляется в пустой символике и нагромождении абстракций, которые ассемантичны по своей природе. Здесь сразу нужно оговориться: авангардные и сюрреалистические направления в искусстве, где образы, напротив, наполнены максимальной смысловой интенцией, безусловно, относятся к явлениям иного порядка.

В ряду определения уровня абстрактности, стандартности, адекватности в пиктографической письменности у больных шизофренией с разной степенью дефекта, дополнительно (расширялся) рассматривался показатель индивидуальной значимости, т.е. не так, как этот фактор трактуется в интерпретации Херсонского Б. Г [1]. Точнее, показатель «индивидуальная значимость» можно было бы перефразировать в качестве, например, индивидуальной включенности испытуемого в выбираемом им образе. Индивидуальная включенность здесь регистрирует не только показатель мотивированности, но показатель отгороженности, степень диссоциации от своего авторского «я». В норме даже неосознанно испытуемый так или иначе вкладывает в собственные суждения, ассоциации свою позицию, определяя тем самым собственную причастность к тому, что он говорит или транслирует, т.е. сохраняет тождественность со своим «я» как субъектом речи и авторской позицией.

При нарушении этого тождества в ходе формирования, например, психических автоматизмов, в образах испытуемого появляется безличность и тотальная индивидуальная невключенность, которая также может регистрироваться как в самих образах (диссоциативные образы), так и в комментариях к выбранным образам, которые не характеризуются еще как диссоциативные. Такого рода индивидуальная выключенность и отгороженность от собственного выбора, может находить корреляцию и в специфической манере оперировать иконическими и индексальными значениями, механистически нагружая ими символическую систему значений.

 Пиктограмма как отмечалось выше, содержит в себе диагностический потенциал, способный раскрыть с одной стороны, абстрактно-логический ресурс испытуемого, с другой – выявить способность испытуемого ориентироваться в более или менее информативных знаковых системах. В последних двух индексальной и в символической системах (Ч. Пирс) как раз заложена не только механистическая передача информации и смысловой нагрузки, но предполагается интерпретация этой смысловой нагрузки самим получателем информации. В результате этого не только уровень абстракции, стандартности, адекватности является диагностическим маркером в исследовании мышления, но и коммуникативный аспект (M. Cella, A. Preti, C. Edward, T. Dow, T. Wykes, 2017., M-A. Niznikiewicz, M. k Kubicki, C. Mulert, R. Condray, 2013., A. T. Beck, R. Himelstein, & P. M. Grant, 2019), проявляющийся в способности оперировать целостной системой значений без «когнитивных потерь» [4], [5], [6].

 В данном случае имеется в виду только иконическая и индексальная система знаков, которая без наличия условного осмысления по сути запускает механизм того же магического мышления [7], [8] (в структуре преморбидности шизофренического процесса).

 Проблема исследования мыслительной сферы при шизофреническом расстройстве затрагивает многие функциональные системы психической жизнедеятельности индивида, которые специфически нарушаются уже на разных стадиях шизофренического дефекта. Это, например, облигатные нарушения метакогнитивного потенциала у лиц, страдающих шизофренией (Рычкова О. В., Холмогорова А. Б., 2012., Овчинников А. А., Д. Н. Жданок, 2013., Sterea R., 2015) [9], [10], [11] и нарушение сугубо мотивационных и мыслительных сфер, связанных непосредственно с переработкой семантической информации (Биренбаум Г.В.,1934., Семенюк К. А., Лоос Д., 2016., Жигэу Е.И., 2013) [12], [13], [14].

 В пиктограмме как в методике, тонко улавливающей различного рода мыслительные искажения, также проявляется и кататимия (Ермакова А.А., 2011) [15], которая указывает в свою очередь на отграничение с точки зрения диагностики образов больных шизофренией от образов других психиатрических нозологий, т.к. кататимно-смысловое насыщение образов (в пиктограммах), по нашему мнению, как раз нивелируется при нарастании шизофренического процесса, указывая не только на выхолощенность самого образа, но и на выхолощенность этого образа с позиции его трансформации в своего рода инволюционное духовное содержание (Waknin E, Vogel G., 2020) [16].

 Другими словами, смысловая насыщенность, которая способствует уже духовной (как внутренне ценностно-смысловой) ориентации при шизофреническом процессе превращается в определенного рода дефицитарность. А «истирание материальности» (по Альфреду Шторху) в данном случае происходит на оси смысл-мотивация. Поэтому в той же пиктографической письменности на ранних этапах шизофренического преморбида можно проследить, как этот смысловой контент в сознании больного шизофрений «исчезает» уже из самой графики и манеры оперировать разными системами значений.

 Актуальность и проблематика данного исследования связана с тем, что полученные результаты позволяют (в диагностическом ключе) констатировать специфическую симптоматику расстройств шизофренического спектра в контексте определенного рода разрыва между тестированием внешней действительности и все большей дезориентации внутреннего «я» увеличивающегося, по мере нарастания шизофренического дефекта. Маркеры или переменные такой диссоциации, как нам, кажется, наглядно отражены в пиктографической письменности больных.

При анализе самой пиктографической письменности это выражается, например, во фрагментированной, низкой или отсутствующей степени выраженности (по количественным признакам): индивидуально-смысловой включенности, уровне абстракции и стандартности. Причем при невыраженной степени дефекта рисунки, образы больных еще наполнены и насыщены детализацией и смысловым контекстом. Стандартность, индивидуально-смысловая включенность, адекватность, абстрактность все еще схожи с показателями психически здоровых, но уже при средней, умеренной степени ШД снижаются почти все показатели по стандартности, индивидуально-смысловой включенности, частично адекватности, кроме уровня абстрактности. И при глубокой степени дефекта снижаются почти до нулевой отметки как качественные (смысловые) показатели, так и количественные в плане наличия стандартных, индивидуально-смысловых, адекватных образов, включая и уровень абстракции.

Материалы и методы исследования

Материалом исследований послужили результаты патопсихологической диагностики с помощью метода пиктограмм 33 чел. больных параноидной формой шизофрении с различным уровнем проявления дефекта (первичные невыраженные, выраженные и глубокие дефектные формы), находящихся в стадии ремиссии в рамках стационарного обследования и лечения.

Критерии включения и исключения:

  1. Больные параноидной шизофренией в стадии ремиссии, находящиеся на стационарном обследовании.
  2. Степень дефекта ранжировалась от первичных невыраженных до выраженных нарастающих и глубоких форм.
  3. По гендерным признакам специальной выборки не проводилось, в исследовании участвовали как мужчин, так и женщины, но мужчин было большинство.
  4. Возрастные критерии учитывались на уровне взрослых от 35 до 60 лет с установленным действующим диагнозом параноидная шизофрения.

У 60% пациентов на момент исследования была установлена группа инвалидности (при средней и тяжелой степени шизофренического дефекта соответственно). Исследование проводилось в разное время с 2015 – 2021 гг. на базе НСО ГБУЗ ГНКПБ №3.

Контрольную группу здоровых (30 чел.) составили учащиеся НГМУ с 1 по 5 курса факультета клинической психологии и лечебного факультета.

Были проанализированы данные историй болезни – психический статус, социально-демографические показатели – пол, возраст, семейное положение, трудовой статус, диагноз, сроки заболевания, количество рецидивов.

В данном исследовании использовался метод пиктограмм, где анализировались корреляции в соотношении с контрольной выборкой по:

  • Уровню абстрактности
  • Уровню стандартности
  • Уровню адекватности
  • Уровню индивидуальной включенности

Для оценки достоверности различий полученных данных по корреляции степени уровня адекватности, абстрактности, стандартности, индивидуальной включенности у больных шизофренией с разной степенью дефекта нами сравнивались две независимые выборки шизофренических пациентов и психически здоровых. Поскольку признаки были распределены ненормально (по критерию Колмогорова-Смирнова, p<0.1) для сравнения средних был использован критерий Манна-Уитни.

 

m_merged88

Рис. 1 – Сравнительный анализ результатов тестирования людей с различной степенью выраженности шизофренического расстройства (SCH) на способность к абстрактным суждениям (А), адекватность (Б), стандартность мышления (В) и восприятие индивидуальной значимости (Г), средние значения суммы баллов по 4 тестам (Д)

Примечание: * – p<0,05, ** – p<0,01, *** – p<0,001

 

Значения на графиках рисунка 1 приведены как средние значения и стандартные отклонения. Поскольку признаки были распределены ненормально (по критерию Колмогорова-Смирнова, p<0.1) для сравнения средних был использован критерий Манна-Уитни (* – p<0.05, ** – p<0.01, *** – p<0.001). КВ – контрольная выборка, SCH-СВ – слабовыраженные формы проявления шизофренического дефекта, SCH-В – выраженные формы шизофренического дефекта, SCH-Г – глубокий дефект.

Достоверные отличия контрольной выборки психически здоровых лиц по сравнению с лицами с разными формами шизофренического дефекта выявились по всем показателям (стандартность мышления, адекватность логико-абстрактных связей, абстрактность, индивидуальная включенность). Уровень стандартности выбранных образов у КВ был в разы выше, однако, по общим данным, по нему иногда встречались фрагментированные показатели.

Примечательно, что лица со слабовыраженным или отсутствующим шизофреническим дефектом занимали как бы «промежуточное положение» между здоровыми лицами и лицами с выраженной степенью шизофренического дефекта, что объясняется, например, сохранностью высокого уровня абстрактности. Однако по другим показателям у лиц со слабовыраженным дефектом индивидуальная включенность, например, падает и стремится к нулевой отметке, адекватность логических связей – сохраняется, но с тенденцией к фрагментации, уровень стандартности фрагментированный или нулевой. Ситуативно возникает эффект т.н. феномена единой системы, в виде «слипания» разных по значимости смыслов в единое целое. У лиц, например, с выраженным, и тем более глубоким шизофреническим дефектом, феномен единой системы встречается чаще. У лиц со слабовыраженным или отсутствующим шизофреническим дефектом выявляются также достоверные отличия от лиц с выраженным дефектом по 3 тесту (стандартность мышления). Т.е. в данном случае прослеживается вполне закономерная тенденция, заявленная в задачах исследования, которая указывает на то, что в ходе нарастания шизофренического дефекта из понятийного аппарата «утекает» все больше и больше содержательных и насыщенных смысловых связей, которые заменяются повторяющимися, клишированными связями, в конечном итоге, трансформирующихся в стереотипии и выхолощенные образы.

 Подобное явление обнаружено в ходе ранжирования показателей внутри самой выборки больных шизофренией. Лица со слабовыраженным или отсутствующим шизофреническим дефектом и лица с выраженным (нарастающим) шизофреническим дефектом отличались от лиц с глубокой формой шизофренического дефекта по 1 тесту (способность к абстрактным суждениям). При глубоком шизофреническом дефекте показатель абстрактности практически стремился к нулю за редкими исключениями его фрагментарности. У лиц же, к примеру, с невыраженным или отсутствующим шизофреническим дефектом уровень абстракции отражал также тенденцию к фрагментации, но в меньшей степени, чем уже у лиц с выраженным шизофреническим дефектом.

 Уровень абстракции у лиц с легкой или отсутствующей степенью дефекта уже начинал «плавать» по причине того, что, например, абстрактные значения часто включались в сетку конкретных значений и оперированием условными значениями как наглядно-конкретными, т.е., например, через буквализацию метафорических образов. В одной из пиктограмм на исходное слово-стимул «ядовитый вопрос» испытуемый (из группы лиц с отсутствующим шизофреническим дефектом) изображает «змею и знак вопроса», а на понятие «покой» тот же испытуемый изображает «могильную плиту со знаком равенства» (=). В том и другом случае испытуемый сохраняет понимание переносного значения, но нелепым образом переносит его как бы наоборот, переворачивая метафору так, чтобы отразить только его конкретику. При этом метафорический (условный) перенос заменяется на наглядный и конкретизированный, тем самым утилизируется само явление такого переноса.

У лиц с выраженной степенью шизофренического дефекта уровень абстрактности сохраняется также с тенденцией к его фрагментации.

В сумме баллов в итоговом 5 тесте КВ выборка может достоверно диагностироваться в соотношении с больными шизофренией с различной степенью дефекта по вышеописанным 4 критериям. При ранжировании критериев КВ с группой лиц с невыраженным или отсутствующим шизофреническим дефектом, можно опираться на показатели стандартности мышления, индивидуальной включенности, если показатели по абстрактности (в большей степени) и адекватности (в меньшей степени) частично совпадают.

 

Таблица 1 – Особенности показателей различия пиктографической письменности между психически здоровыми лицами и лицами с различной степенью шизофренического дефекта (ШД)

КВ (психически здоровые) Невыраженный или отсутствующий ШД Выраженный, нарастающий ЩД Глубокий ЩД
уровень абстракции – высокий уровень абстракции – высокий с тенденцией к фрагментации уровень абстракции – частично высокий с тенденцией к фрагментации уровень абстракции – нулевой, иногда частично фрагментированный
уровень стандартности высокий (редко фрагментированный) уровень стандартности фрагментированный, ситуативно нулевой. уровень стандартности фрагментированный, чаще нулевой. уровень стандартности – нулевой
уровень индивидуальной включенности – высокий уровень индивидуальной включенности снижается уровень индивидуальной включенности снижается до нулевых показателей уровень индивидуальной включенности – нулевой
уровень адекватности – высокий уровень адекватности сохраняется с частичной тенденцией к фрагментации уровень адекватности падает с выраженной тенденцией к фрагментации уровень адекватности – нулевой
феномен единой системы – отсутствует феномен единой системы присутствует частично феномен единой системы присутствует и расширяется до большего числа различных смысловых связей феномен единой системы присутствует почти постоянно,

появляются бессодержательные диссоциативные, инверсионные образы

 

Данная таблица также соотносится с полученными статистическими денными. Корреляция дефектного состояния при шизофреническом расстройстве в данном исследовании сопоставляется с клиническим состоянием пациентов, которое выражено, например, при легкой форме ШД в виде т.н. «стертой» симптоматики (это неадекватное ситуациям поведение, эмоциональная монотонность и холодность, «выпадение» чувств и эмоций, потеря, обрыв эмоциональной связи с близкими, социальная не активность, обеднение речи, упадок волевой активности и т.п.). В умеренной степени ШД это состояние психоза и уже первичные позитивные симптомы: бредовое, галлюцинаторное состояние, более выраженное расстройство мышления, волевой и эмоциональный дефицит, избегание или полный обрыв контактов. Глубокая степень ШД включает в себя уже негативные симптомы (социальный аутизм, сглаженная мимика, тусклость эмоций, проблемы с самообслуживанием и прогнозированием своих действий).

 В свою очередь уже в зависимости от тяжести дефекта у больных шизофренией отмечается своеобразная трансформация смысловой картины мира, или, если пользоваться терминологией Альфреда Шторха [9] происходит «истирание» [10, С. 473] смысловой картины мира.

 В пиктографической письменности больных шизофренией с разной степенью дефекта это явление «истирания смысловой реальности», наглядно проявляется в виде постепенной утраты в структуре значения того или иного понятия смысловой нагрузки (или, лучше сказать, смысловой включенности). В конечном итоге при глубоком шизофреническом дефекте в образах больных шизофренией почти полностью унифицируется контекстуальное смысловое поле, что выражается в т.н. диссоциативных образах (недифференцируемые, расплющенные, не оправданно членимые, искаженные образы).

Обсуждение результатов

Результаты, полученные в ходе исследования пиктографической письменности у лиц, болеющих шизофренией с различной степенью дефекта, и у здоровых лиц с помощью метода пиктограмм в описании Херсонского Б. Г. позволяют как в совокупности, так и по отдельности выделить ряд диагностических показателей, которые регистрировали бы специфическую смысловую, рефлексивную активность респондентов. Это уровень абстрактности, стандартности и адекватности мышления с принципиальной степенью личностно-мотивационной включенности, т.е. индивидуальной значимость здесь, в отличие от традиционного понимания описания метода пиктограмм, не должна отражать только лишь эгоцентрические установки респондента. Напротив, индивидуальная включенность, которая в норме должна присутствовать в том или ином выбранном образе (по фактору абстрактности, особенно по наличию стандартности и степени адекватности – логичности) несет в себе личностно-смысловую интенцию, которой в патогенной пиктографической письменности становится все меньше. У лиц даже с невыраженным или отсутствующим шизофреническим дефектом, такого рода безличные образы преобладают.

 Показатель индивидуальной (авторской) включенности привносит в категорию абстрактности оттенок персонифицированности, личностной конкретики, который, с одной стороны, регистрируется как конкретный образ, с другой стороны, наделяет выбранный испытуемым образ дополнительным смысловым содержанием (модальность, личностно-мотивационный компонент). Исходное значение стимульного слова тем самым расширяется смысловым полем, привнесенным уже самим индивидом (здесь же регистрируется факт неформальности подхода). Избыточная формальность и конформизм в пиктограмме часто и регистрируется у тех же больных с шизофреническим дефектом, находящихся в стадии положительной ремиссии. Формальность суждений в данном случае являются как раз негативным показателем, отражающим усечение или выхолащивание смыслового контента в понятийном сознании индивида. «…С одной стороны значение слова всегда шире, чем выбранный образ, с другой – рисунок также шире значения слова, совпадение имеет место лишь на некотором промежутке, общем смысловом поле понятия и рисунка» [1, С.127].

По утверждению Херсонского, наличие такого общего смыслового поля Г. В. Биренбаум считает основным признаком адекватного выбора [1, С.127]. Совпадение семантического поля при выборе образа и исходном словесном стимуле, конечно, имеет место при ранжировании адекватности. Однако представляется затруднительным отметить границы адекватности при полном несовпадении семантических полей и сам диагностический показатель, который бы с фиксируемой точностью указывал на это несовпадение.

 В пиктографической письменности у лиц со средней или выраженной степенью шизофренического дефекта этот показатель в пиктограмме часто всплывает в виде автоматизированного атактивного мышления, когда паралогические связи высвечиваются довольно просто. У лиц же без наличия еще шизофренического дефекта как раз на этапе первого эпизода в ремиссионный период алогичные связи диагностируются не сразу, с трудом. а латентная логика всплывать может только в виде соскальзываний, которые не могут перевесить, например, большинство нормированных показателей в скрининге той же степени адекватности в самой пиктограмме. Да и по другим методикам также показатели логически-смысловой ориентированности в этом случае приближены к норме.

 Пересечение семантических полей между значением слова-стимула и самим выбором испытуемого в пиктограмме, скорее всего, не решает проблему адекватного или неадекватного выбора, когда, например, адекватность суждения складывается из превалирующей формализированной логики. Оригинальность, если слишком уж выбивается из формального (прямого) смыслового единства между словом-стимулом и выбранным образом, часто трактуется опять же, как неадекватная в силу расширения смысловой нагрузки.

 Проблема определения неадекватности, или, точнее, латентности выбора может состоять в русле ядерного значения того или иного понятия. Употребление понятия в какой-либо определенной системе значений (знаковой системе) может полностью менять или подменять смысл, если переходит из одной знаковой системы в другую. Речь, идет, конечно, о знаковых системах Ч. Пирса. Иконическая система знаков (по Ч. Пирсу) обслуживает наглядность, подобие, когда вообще нет необходимости в абстракции и умения оперировать логически-смысловыми связями.

 По мнению Ч. Пирса [11] иконическая система значений архаическая и несет функцию вспомогательную в передаче информации. Образцом использования иконических значений являются, например, правила дорожного движения, в которых знак выполняет роль указателя на смену того или иного действия, исключая интерпретацию самого этого действия. Индексальные значения имеют уже более сложную прагматическую нагрузку в передаче смысловой информации. Например, «…я воспринимаю появление автомобиля, я оцениваю скорость его движения, уточняю место, где он может на меня наехать, совершается переход от простого отношения стимул-реакция к интеллектуальной операции, в которой имеют место процессы означивания. Если бы я опознал движущийся автомобиль по шуму на автостраде, этот шум следовало бы определить как индекс…» [12, С.261]. Символические знаки не несут наглядной связи между знаком и объектом, являясь целиком в области понятийного, абстрактно-логического мышления. «Символы благодаря своему общему значению, которое связано с формой лишь условно, «по–соглашению», способны образовать суждение, предсказывая, таким образом, действие, реакцию и т.п. [12, С. 261].

 Есть смысл предположить, что именно способность ориентироваться в системе (индексальных, иконических, символических, только последний «…в отличии от двух других конвенциален..» [12, С. 147]) знаков и уметь переключаться естественным образом из одной системы значений в другую посредством симультанной взаимосвязи позволяет расширить смысловое поле, не минуя границу логики и любого смыслового контекста. В этом случае не только не нарушается своего рода логический рубеж, а напротив, суждение или интерпретация становятся семантически объемными, мобильными и более гибкими в отношении контекста и адресата.

 В структуре высказывания в этом случае есть понимание и отождествление себя с высказыванием и тем, кому адресовано высказывание. Даже в случайной мысли, суждении, тем более ассоциации, которая возникает в ходе исследования методом пиктограмм, в норме в выбранном образе всегда содержится тождество субъекта речи и высказывания, включая и фигуру гипотетического реципиента. Даже если образ атрибутивный, формальный, стандартный и не персонифицированный, в нем есть эти три компонента идентификации – автора (испытуемого), самого выбранного образа и того вместе с испытуемым будет этот образ воспринимать и интерпретировать. При нарушении такого тождества, когда «отсутствует» сам субъект речи в силу полной или частичной (в случае степени дефекта) диссоциации авторской позиции, у больного шизофренией выбранный образ может быть логически завершенным на уровне абстрактности или стандартности. Однако в нем принципиально отсутствует индивидуальная значимость и персонификация. Персонификация выбранного образа в этом случае смещена на диссоциированный объект, а именно, на вымысел, который для больного с наличием шизофренического дефекта становится реальностью.

Вне дефектного состояния при отсутствии ремиссии, например, бредового состояния, диссоциированный объект еще не так отчетливо проявляется в пиктографической письменности на уровне тотального отсутствия индивидуальной значимости, но именно безличность образа, его выхолощенная принадлежность к тому, кто его продуцирует, может проявляться в пиктограмме. Это также может быть выражено не столько в самом графическом исполнении, сколько в комментарии. Например, вездесущие смайлики, по сути заменяющие эмоциональное реагирование, можно изобразить одинаково, но комментировать при этом по- разному, переадресуя эмоцию, которую он несет, частично или полностью второму лицу. Например, «…человек смеется, человек плачет…, человек обижается…», вместо «…смех, плач, обида…».

В последнем случае, если не включать тот или иной смайлик, характеризующий эмотивность, в предикативные отношения, исключающие эмоции самого испытуемого, передача эмоции посредством существительного выглядит более естественно. Это происходит, потому что просто указывая на само понятие, отражающее ту или иную эмоцию, испытуемый, таким образом, использует хотя бы частично возможности второй сигнальной системы, т.е. ориентируется на индексальную систему значений. Однако, игнорируя символическую систему значений, в которой тот же самый смайлик должен обрести хотя бы оригинальный или установочный комментарий, испытуемый не исключает своего авторства, участия в передаче информации посредством условного смайлика. В норме испытуемый в силу своей заинтересованности или установочной позиции не только ориентируется в системе первосигнальных (иконические знаки) или второсигнальных (индексальные и символические) системах значений, но и не нарушает их синхронность, т.е. последовательность смыслового колебания значений от конкретных к условным. Он не вкладывает в них соответствующего смысла или не подменяет, например, систему иконических значений, индексальными или, тем более, символическими.

Заключение

Возможность практического приложения результатов полученного исследования позволяет, как нам кажется, добавить в уже действующую классификацию интерпретации метода пиктограмм (по Херсонскому Б. Г.) диагностические критерии, связанные с семиотической категорией знаковых систем.

В случае с больными шизофренией можно наблюдать, что испытуемый использует систему иконических значений, вкладывая ее в символическую систему значений, а не наоборот, т.е. наглядность и конкретику видимого, ощущаемого, воспринимаемого нанизывает на условность, умозрительность и пустую рефлексивность. В этом случае в мышлении испытуемого доминирует ориентация в иконических, отчасти индексальных значениях, которые искусственно перенаправляются в символическую систему значений и наполняют ее по принципу «набивки пустых мест», т.к. в этом случае смысловая (понятийная) составляющая исключается. В результате появляется пустая символика, ничего не означающая, гиперабстракции нагромождаются одна на другую, порождая эффект потока бессмыслицы и резонерства. В речи соответственно это отражается в шизофазии.

Если в очередной раз апеллировать к идее Альфреда Шторха об «истирании существования» при шизофрении, можно сказать, что это «истирание» имеет под собой экзогенную средовую природу начала патогенного процесса для развития болезней шизофренического спектра. Очевидно, что болезненный процесс для того или иного личностного преморбида различный и не обязательно шизотропный. Специфическим именно для развития шизофрении является явная или неосознаваемая манипуляция со смыслом как априорной категорией, раскрывающей сущность человеческой природы, а именно, природу его сознания. Категория сознания в данном случае в любом фундаментальном научном знании является рубежной в плане эмпирического видения, поэтому списывается его значимость вне экспериментальной поддержки. На примере больных шизофренией как раз эмпирически можно проследить, как это сознание сначала «разрывается», а затем по частям «затирается», когда в нем нет необходимости. Поиск именно психофизиологических коррелятов нарушения мыслительного процесса у лиц с разной степень дефекта – это предмет будущего исследования.

Конфликт интересов

Не указан.

Conflict of Interest

None declared.

Список литературы / References

  1. Херсонский Б. Г. Клиническая психодиагностика мышления / Б. Г. Херсонский. – 2-е изд. – М.: Смысл, 2014. – 287 с.
  2. Зейгарник Б. В. Вопросы экспериментальной патопсихологии / Б. В. Зейгарник, С. Я. Рубинштейн // Труды научно-исследовательского института психиатрии. – Т. XLIII. – М. – 1965. – 339 с.
  3. Лонгинова С. В. Исследование патологии мышления методом «пиктограмм» / С.В.Лонгинова // Детская психология.: дис. …канд. псих. наук: 1972. – [Электронный ресурс] URL:http://childpsy.ru/dissertations/id/18970.php (дата обращения 23.06.2021).
  4. Cella M. Cognitive remediation for negative symptoms of schizophrenia: A network meta-analysis / M. Cella, A. Preti, C. Edward et al. // Clinical Psychology Review. – 2017. – № 52. – P. 43-50.
  5. Niznikiewicz M-A. Schizophrenia as a Disorder of Communication / M-A. Niznikiewicz, M. k Kubicki, C. Mulert et al. // Schizophrenia Research and Treatment, Volume 2013, Article ID 952034, 4 pages // [Electronic resource]. URL: https://www.hindawi.com/journals/schizort/2013/952034/ (accessed 28.09.2019).
  6. Beck A. T. In and out of schizophrenia: Activation and deactivation of the negative and positive schemas / A. T. Beck, R. Himelstein, & P. M. Grant // Schizophrenia Research. – 2019. – № 203. – P. 55-61.
  7. Байрамова Э.Э. Исследование магического мышления у лиц с эндогенными психическими заболеваниями / Э.Э. Байрамова, С.Н. Ениколопов // Клиническая и медицинская психология: исследования, обучение, практика: электрон. науч. журн. – 2016. – N 4 (14) [Электронный ресурс]. – URL: http://medpsy.ru/climp (дата обращения: 23.06.2021).
  8. Стоянова И.Я. Пралогические образования в адаптивно-защитной системе у больных с психическими расстройствами непсихотического спектра и в норме (психологическая модель) / И.Я. Стоянова, В.Я. Семке, Н.А. Бохан // НИИ психического здоровья Сибирского отд. Российской акад. мед. наук. – Томск: «Иван Федоров», 2009. – 134 с.
  9. Рычкова О. В. Концепция «социального мозга» как основы социального познания и его нарушений при психической патологии: в 2 ч. – Ч.II: Концепция «социальный мозг»: структурные компоненты и связь с психопатологией / О. В. Рычкова, А. Б. Холмогорова // Культурно-историческая психология. – 2012. – №4. – С. 86-95
  10. Овчинников А. А. Диагностические подходы к оценке дефицита социальных коммуникаций при параноидной шизофрении / А. А. Овчинников, Д. Н. Жданок. // Сибирский вестник психиатрии и наркологии. – 2013. – Вып. 1. – С. 86-89.
  11. Sterea R. The relationship between social cognition and functional outcomes in schizophrenia / R. Sterea // Procedia – Social and Behavioral Sciences. – 2015. – №187. – P. 256 – 260.
  12. Биренбаум Г.В. К вопросу об образованиях переносных и условных значений слов при паталогических изменениях мышления / Г.В. Биренбаум. – В сб.: Новое учение об апраксии, афазии и агнозии. – М.: 1934. – 184с
  13. Семенюк К. А. Интерпретация рисунков людей, больных шизофренией / К. А. Семенюк, Д. М. Лоос // ПРАКСЕМА. Проблемы визуальной семиотики. – 2016. – № 4 (10).
  14. Жигэу Е.И. Особенности смысловой переработки информации в норме и патологии / Е.И. Жигэу // ФГБУ «Научный центр психического здоровья» РАМН ГБОУ Московский городской психолого-педагогический университет К 85-летию Юрия Федоровича Полякова Теоретические и прикладные проблемы медицинской (клинической) психологии. Материалы Всероссийской научно-практической конференции 14-15 февраля. Москва, 2013.
  15. Ермакова А.А. Проявление кататимного мышления в методике «Пиктограмма» / А.А. Ермакова // Экспериментальные методики патопсихологии и опыт их применения (к 100-летию С.Я.Рубинштейн)…ISBN: 978-5-94051-077-2 Издатель: Московский государственный психолого-педагогический университет Год издания: 2011
  16. Waknin E. Spiritual personality and the realization of meaning in Viktor Frankl’s logotherapy. Short course: a textbook / E. Waknin, G. Vogel. – Sillamäe: Balti Rakendus Logotheraapia Instituut, 2020. – P.91. – 244 p.
  17. Alfred Storch (1888-1962). Daseinsanalyse und anthropologische Psychiatrie. Dissertation von Marion Grimm, Gießen 2004 [Electronic resource] / М. Grimm // LiveJournal. – URL: https://irina608.livejournal.com/89080.html (accessed 23.06.2021).
  18. Власова О. Феноменологическая психиатрия и экзистенциальный анализ: История, мыслители, проблемы / О. Власова. – М.: «Территория будущего», 2010. – 473с.
  19. Пирс Ч.С. Принципы философии / Ч.С. Пирс . В 2 т. Т. 2. – СПб.: Петерб. филос. об-во, 2001. – 313 с.
  20. Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию / Умберто Эко. – СПб.: Symposium, 2004. – С. 261. – 544 с.

Список литературы на английском языке / References in English

  1. Kherson B. G. Klinicheskaja psikhodiagnostika myshlenija [Clinical psychodiagnostics of thinking]. – 2nd ed. – Moscow: Smysl, 2014. – 287 p. [in Russian]
  2. Zeigarnik B. V. Voprosy ehksperimental’nojj patopsikhologii [Issues of experimental pathopsychology] // Trudy nauchno-issledovatel’skogo instituta psikhiatrii [Proceedings of the Scientific Research Institute of Psychiatry]. – Vol. XLIII – M.-1965 – – 339 p. [in Russian]
  3. Longinova S. V. Issledovanie patologii myshlenija metodom «piktogramm» [The study of the pathology of thinking by the method of “pictograms”] [Electronic resource] / S. V. Longinova // Detskaja psikhologija [Child psychology]: Candidate’s thesis. Psychology: 1972. -URL:http://childpsy.ru/dissertations/id/18970.php (accessed 23.06.2021) [in Russian]
  4. Cella M. Cognitive remediation for negative symptoms of schizophrenia: A network meta-analysis / M. Cella, A. Preti, C. Edward et al. // Clinical Psychology Review. – 2017. – № 52. – P. 43-50.
  5. Niznikiewicz M-A. Schizophrenia as a Disorder of Communication / M-A. Niznikiewicz, M. k Kubicki, C. Mulert et al. // Schizophrenia Research and Treatment, Volume 2013, Article ID 952034, 4 pages // [Electronic resource]. URL: https://www.hindawi.com/journals/schizort/2013/952034/ (accessed 28.09.2019).
  6. Beck A. T. In and out of schizophrenia: Activation and deactivation of the negative and positive schemas / A. T. Beck, R. Himelstein, & P. M. Grant // Schizophrenia Research. – 2019. – № 203. – P. 55-61.
  7. Bayramova E. E. Issledovanie magicheskogo myshlenija u lic s ehndogennymi psikhicheskimi zabolevanijami [The study of magical thinking in people with endogenous mental diseases] [Electronic resource] / E. E. Bayramova, N. Enikolopov // Klinicheskaja i medicinskaja psikhologija: issledovanija, obuchenie, praktika: ehlektron. nauch. zhurn. [Clinical and medical psychology: research, training, practice: electronic scientific journal]-2016. – N 4 (14). – URL: http://medpsy.ru/climp (accessed: 23.06.2021) [in Russian]
  8. Stoyanova I. Ya. Pralogicheskie obrazovanija v adaptivno-zashhitnojj sisteme u bol’nykh s psikhicheskimi rasstrojjstvami nepsikhoticheskogo spektra i v norme (psikhologicheskaja model’) [Pralogical formations in the adaptive-protective system in patients with mental disorders of the non-psychotic spectrum and in the norm (psychological model)] / Ya. Stoyanpva, V. Ya. Semke, N. A. Bokhan // NII psikhicheskogo zdorov’ja Sibirskogo otd. Rossijjskojj akad. med. nauk [Research Institute of Mental Health of the Siberian Department of the Russian Academy of Medical Sciences]. – Tomsk: “Ivan Fedorov”, 2009 – 134 p. [in Russian]
  9. Rychkova O. V. Koncepcija «social’nogo mozga» kak osnovy social’nogo poznanija i ego narushenijj pri psikhicheskojj patologii: v 2 ch. – Ch.II: Koncepcija «social’nyjj mozg»: strukturnye komponenty i svjaz’ s psikhopatologiejj [The concept of the “social brain” as the basis of social cognition and its disorders in mental pathology: in 2 hours-Part II: The concept of the “social brain”: structural components and connection with psychopathology] / O. V. Rychkova, A. B. Kholmogorova // Kul’turno-istoricheskaja  psikhologija [Cultural and historical psychology]. – 2012. – No. 4. – pp. 86-95 [in Russian]
  10. Ovchinnikov A. A. Diagnosticheskie podkhody k ocenke deficita social’nykh kommunikacijj pri paranoidnojj shizofrenii [Diagnostic approaches to assessing the deficit of social communications in paranoid schizophrenia] / A. A. Ovchinnikov, D. N. Zhdanok // Sibirskijj vestnik psikhiatrii i narkologii [Siberian Bulletin of Psychiatry and Narcology]. – 2013. – Issue 1. – pp. 86-89 [in Russian]
  11. Sterea R. The relationship between social cognition and functional outcomes in schizophrenia / R. Sterea // Procedia – Social and Behavioral Sciences. – 2015. – №187. – P. 256 – 260.
  12. Birenbaum G. V. K voprosu ob obrazovanijakh perenosnykh i uslovnykh znachenijj slov pri patalogicheskikh izmenenijakh myshlenija. – V sb.: Novoe uchenie ob apraksii, afazii i agnozii [On the question of the formation of figurative and conditional meanings of words with pathological changes in thinking. – In the collection: The new doctrine of apraxia, aphasia and agnosia] / G. V. Birenbaum. – Moscow: 1934 – 184 p. [in Russian]
  13. Semenyuk K. A. Interpretacija risunkov ljudejj, bol’nykh shizofreniejj [Interpretation of drawings of people with schizophrenia] / K. A. Semenyuk, D. M. Loos // PRAKSEMA. Problemy vizual’nojj semiotiki [Praxema. Problems of visual semiotics]. – 2016. – № 4 (10) [in Russian]
  14. Zhigeu E. I. Osobennosti smyslovojj pererabotki informacii v norme i patologii [Features of semantic processing of information in norm and pathology] // FGBU «Nauchnyjj centr psikhicheskogo zdorov’ja» RAMN GBOU Moskovskijj gorodskojj psikhologo-pedagogicheskijj universitet K 85-letiju Jurija Fedorovicha Poljakova Teoreticheskie i prikladnye problemy medicinskojj (klinicheskojj) psikhologii. Materialy Vserossijjskojj nauchno-prakticheskojj konferencii 14-15 fevralja [FSBI “Scientific Center of Mental Health” of the Russian Academy of Medical Sciences of the Moscow City Psychological and Pedagogical University For the 85th anniversary of Yuri Fedorovich Polyakov Theoretical and applied problems of medical (clinical) psychology. Materials of the All-Russian scientific and Practical Conference on February 14-15]. Moscow, 2013 [in Russian]
  15. Ermakova A. A. Projavlenie katatimnogo myshlenija v metodike «Piktogramma» [The manifestation of katatim thinking in the “Pictogram” method] / A. A. Ermakova // Ehksperimental’nye metodiki patopsikhologii i opyt ikh primenenija (k 100-letiju S.Ja.Rubinshtejjn)…ISBN: 978-5-94051-077-2 [Experimental methods of pathopsychology and the experience of their application (to the 100th anniversary of S. Ya. Rubinstein)… ISBN: 978-5-94051-077-2]: Moscow State Psychological and Pedagogical University Year of publication: 2011 [in Russian]
  16. Waknin E. Dukhovnaja lichnost’ i realizacija smysla v logoterapii Viktora Franklja. Kratkijj kurs: uchebnoe posobie [Spiritual personality and the realization of meaning in Viktor Frankl’s logotherapy. Short course: a textbook]. – Sillamäe: Balti Rakendus Logotheraapia Institut, 2020. – p. 91. – 244 p. [in Russian]
  17. Alfred Storch (1888-1962). Daseinsanalyse und anthropologische Psychiatrie [Analysis of existence and anthropological psychiatry]. Dissertation von Marion Grimm, Gießen 2004 / M. Grimm // LiveJournal. – [Electronic resource]. URL: https://irina608.livejournal.com/89080.html (accessed 23.06.2021). [in German]
  18. Vlasova O. Fenomenologicheskaja psikhiatrija i ehkzistencial’nyjj analiz: Istorija, mysliteli, problemy [Phenomenological psychiatry and existential analysis: History, thinkers, problems] / O. Vlasova. – M.: “Territorija budushhego”, 2010. – 473 p. [in Russian]
  19. Peirce, C. S. Principy filosofii [Principles of Philosophy] / C. S. Peirce. In 2 Volumes. Vol. 2. – St. Petersburg: St. Peterb. filos. ob-vo, 2001 – – 313 p. [in Russian]
  20. Eco U. Otsutstvujushhaja struktura. Vvedenie v semiologiju [Missing structure. Introduction to Semiology] / Umberto Eco. – St. Petersburg: Symposium, 2004. – p. 261 – 544p. [in Russian]

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.