Pages Navigation Menu

ISSN 2227-6017 (ONLINE), ISSN 2303-9868 (PRINT), DOI: 10.18454/IRJ.2227-6017
ЭЛ № ФС 77 - 80772, 16+

DOI: https://doi.org/10.23670/IRJ.2020.101.11.065

Скачать PDF ( ) Страницы: 168-177 Выпуск: № 11 (101) Часть 2 () Искать в Google Scholar
Цитировать

Цитировать

Электронная ссылка | Печатная ссылка

Скопируйте отформатированную библиографическую ссылку через буфер обмена или перейдите по одной из ссылок для импорта в Менеджер библиографий.
Колесникова Г. И. СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ КАК ФАКТОР ГАРМОНИЗАЦИИ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ И УКРЕПЛЕНИЯ ОБЩЕРОССИЙСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ / Г. И. Колесникова // Международный научно-исследовательский журнал. — 2020. — № 11 (101) Часть 2. — С. 168—177. — URL: https://research-journal.org/philosophy/socialnaya-spravedlivost-kak-faktor-garmonizacii-mezhetnicheskix-otnoshenij-i-ukrepleniya-obshherossijskoj-identichnosti-na-postsovetskom-prostranstve/ (дата обращения: 13.05.2021. ). doi: 10.23670/IRJ.2020.101.11.065
Колесникова Г. И. СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ КАК ФАКТОР ГАРМОНИЗАЦИИ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ И УКРЕПЛЕНИЯ ОБЩЕРОССИЙСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ / Г. И. Колесникова // Международный научно-исследовательский журнал. — 2020. — № 11 (101) Часть 2. — С. 168—177. doi: 10.23670/IRJ.2020.101.11.065

Импортировать


СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ КАК ФАКТОР ГАРМОНИЗАЦИИ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ И УКРЕПЛЕНИЯ ОБЩЕРОССИЙСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ КАК ФАКТОР ГАРМОНИЗАЦИИ МЕЖЭТНИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ И УКРЕПЛЕНИЯ ОБЩЕРОССИЙСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ
НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Научная статья

Колесникова Г.И.*

ORCID: 0000-0002-4760-9839,

Донецкий национальный университет экономики и торговли имени Михаила Туган-Барановского, Донецк, ДНР

* Корреспондирующий автор (galina_ivanovna[at]kolesnikova.red)

Аннотация

В статье указывается на смешение в научном пространстве понятий «справедливость» и «социальная справедливость», важность их разграничения и, как следствие, их концептуализации. На основе проведённого анализа делается вывод, что в концепте «справедливость» доминирует нравственная составляющая, находящаяся в глубинных архитепических структурах, закрепленная на традиционно-нормативном уровне и объективированная в готовых образцах реагирования. Концепт «социальная справедливость», отражая меру в системе координат «равенство – неравенство» в структуре отношений «человек – человек», «человек – социальная группа», «социальная группа – государство», неоднороден, поскольку представление о социальной справедливости или несправедливости коррелируется с доступом к ресурсам и местом в социальной структуре. Из этого следует, что содержательное наполнение концепта «социальная справедливость» у этноса определяется рядом факторов: исторический период, культурный контекст, интерпретация. Исходя из выше перечисленного, делается вывод, что социологическое исследование представлений о социальной справедливости в какой-либо социальной группе, в том числе, этнической, должно строиться в контексте распределительной парадигмы с применением классово-стратификационного и аксиологического подходов, а сравнительный анализ модели «социальная справедливость» чрез которую представители различных этносов оценивают социальную реальность должен вестись в сравнительно-неоинституциональной перспективе и с привлечением не только социологических методов исследования, но и нормативно-ценностного анализа. Предлагаемая программа социологического исследования социальной справедливости в полиэтнических регионах с использованием метода контент-анализ формируется с целью фиксации частоты и объёма наполнения категорий «социальная справедливость» – «социальная несправедливость». Предполагается, что полученные результаты будут обладать большой практической значимостью для выработки программ направленных на гармонизацию межэтнических отношений.

Ключевые слова: справедливость, социальная справедливость, идентичность, этнос, гармонизация.

SOCIAL JUSTICE AS A FACTOR OF HARMONIZATION OF INTERETHNIC RELATIONS AND STRENGTHENING OF NATIONAL IDENTITY IN THE COUNTRIES OF THE FORMER SOVIET UNION

Research article

Kolesnikova G.I.*

ORCID: 0000-0002-4760-9839,

Mykhailo Tuhan-Baranovskyi National University of Economics and Trade, Donetsk, DPR

* Corresponding author (galina_ivanovna[at]kolesnikova.red)

Abstract

The article points out the semantic confusion between the scientific concepts of “justice” and “social justice”, the importance of their differentiation and, as a result, their conceptualization. Based on the conducted analysis, the article concludes that the concept of “justice” is dominated by the moral component, which is located in deep archetypal structures, fixed at the traditional normative level, and objectivized in predefined response patterns. The concept of “social justice”, reflecting the measure in the “equality-inequality” coordinate system in the structure of relations “person-person”, “person-social group”, “social group-state”, is heterogeneous, since the idea of social justice or injustice is correlated with access to resources and a place in the social structure. It follows that the content of the concept of “social justice” in an ethnic group is determined by the following factors: the historical period, cultural context, and interpretation. Based on the above, it is concluded that the sociological study of ideas about social justice in any social group, including ethnic groups, should be built in the context of a distributive paradigm using class-stratification and axiological approaches, and a comparative analysis of the “social justice” model through which representatives of different ethnic groups evaluate social reality should be conducted in a comparative-neoinstitutional perspective, involving not only sociological research methods, but also normative-value analysis. The formation of the proposed program of sociological research of social justice in multi-ethnic regions should be performed using the content analysis method in order to fix the frequency and volume of filling in the categories “social justice” – “social injustice”. The results obtained in the course of the research are assumed to have great practical significance for the development of programs aimed at the harmonization of interethnic relations.

Keywords: justice, social justice, identity, ethnicity, harmonization.

Актуальность исследования теоретико-практических проблем исследования справедливости и социальной справедливости в современном российском обществе определяется, прежде всего, тем что в государственной политике России в начале ХХ1 века вновь инициировано внимание к проблеме укрепления единства российской нации. Одним из базовых оснований данного единства является формирование национальной идентичности. Это обусловлено многонациональным составом Российской Федерации.

Однако сложность формирования адекватного проекта формирования национальной идентичности заключается в отсутствии единства мнений в научном сообществе как относительно содержательного наполнения данного феномена, так и уровня его сформированности на современном этапе [10]. Неоднозначны и представления о структуре общероссийской идентичности, особенно в полиэтнических регионах России, в контексте которых она рассматривается как многоуровневая (общероссийская, этнокультурная, региональная) [26].

Объединяющими моментами большинства позиций в контексте модели России как государства-цивилизации являются: 1, концентрация внимания «на русской культурной доминанте носителем которой выступают не только этнические русские, но и все народы, населяющие Россию» [11]; 2, понятие, выражающее объективные закономерности общественного взаимодействия – «социальная справедливость», – как базовое при укреплении общероссийской идентичности населения в полиэтнических регионах [13].

Важность адекватной трактовки понятия «социальная справедливость» обусловлена его прямой связью с процессом формирования гражданского общества, как гаранта соотнесённости и сбалансированности политического, правового, социального регулирования взаимоотношений между отношениями и интересами в системах «общество – социальные группы», «социальная группа – социальная группа», «личность – общество».

Однако в научном сообществе нет единства взглядов относительно трактовки и разграничения концептов «справедливость и «социальная справедливость». Более того, в большинстве трудов они употребляются как тождественные что недопустимо, поскольку научное исследование требует, прежде всего, чёткого категориального аппарата.

Концептуализация понятия «справедливость»

Справедливость как идея и идеал динамична и обусловлена историческим развитием, в том или ином виде её «можно встретить в различных контекстах и при этом она предстает в различных образах. Ее понятие содержит как дескриптивные, так и нормативные элементы и всего теснее связано с моральными и политическими убеждениями, из которых она выводит свой точный смысл» [29, С. 16].

Кроме того, в толковом русском словаре С. И. Ожегов и Н. Ю. Шведова сущность содержательного наполнения концепта «справедливость» раскрывается через беспристрастие, а в философском энциклопедическом словаре под редакцией И. Т. Фролова определяется как единая для всех нравственная санкция, сквозь призму которой происходит обоснование и распределение выгод и тягот совместной жизни.

Таким образом, данная категория может быть рассмотрена в аксиологическом аспекте, поскольку даёт возможность оценивать качество существующего социального порядка. Именно на основе этой категории создаются первые дошедшие до нас учения античности о наилучшем – справедливом – устройстве общества. Так, Гесиод, вспоминая о «золотом времени», когда «труд был вольным, свершавшимся только по желанию» [6, С. 37-40], противопоставляет его окружающей его реальности, именно беря за критерий соблюдение принципа справедливости в прошлом.

То есть, категория «справедливость» выступает как высшая ценность в разнообразных проектах по созданию идеального мироустройства, а её alter ego – «не справедливость» – начиная с Ж.-Ж. Руссо и до теории структурно-функционального анализа (Т. Парсонс, Р. Мертон, Н. Смелзер) рассматривается в научной литературе как основа формирования социальных конфликтов. Бутенко Н. А. выделяет ядро представлений о справедливости, которым, с её точки зрения, выступает «идея равенства, которая трактуется как либо равенство экономическое, либо равенство в правах, либо равенство в возможностях. Такая трактовка равенства зависит от того, что лежит в основе общества: частная или общественная собственность» [4, С.114].

С позиции формальной логики категории «справедливость» наиболее близка, поскольку находится с ней в отношениях «совпадение»/ «взаимозаменимость», категория «равенство». Кроме того, на аксиологическом уровне и «справедливость», и «равенство» рассматриваются в качестве высших ценностей в силу их потенциальной возможности выступать в качестве основополагающего жизненного принципа или идеала. Данная позиция близка многим авторам, а В.Е. Давидович [9], во многом разделяя её, выделяет структуру концепта «справедливость», которая включает следующие элементы:

  1. ценности (обоснование справедливости);
  2. правила (в которых справедливость закреплена);
  3. действия (реализации справедливости).

Рассматривая основные концепции справедливости – античности, классики и эпохи модерна, – Е.Б.Баторова[2] выводит их основное отличие из принципа универсальности свойственного античной традиции в понимании справедливости; отрицания его (принципа универсальности) классическим либерализмом и трактовка справедливости как равного права на свободу в системе естественного права; перевод справедливости в рыночных отношениях современности из разряда высших ценностей к соразмерности рыночного обмена. Например, с позиции Дж. Ролза (либералист), реализация принципа справедливости в общественной жизни проявляется в предоставлении свободы для реализации индивидуальных интересов. Дж. Сэндел, как представитель коммунитаризма, исходя из того, что именно сообщество выступает первичным принципом управления, отрицает универсальность справедливости, утверждая её изменчивость в зависимости от исторического контекста.

Однако в концепте «справедливость» доминирует именно нравственная составляющая, находящаяся в глубинных архитепических структурах и запускающая «ментальные программы нормативного поведения в ситуациях» [16.С.9558].

Концептуализация понятия «социальная справедливость». Теоретические проблемы социологического изучения социальной справедливости в российском обществе

Таким образом, концепт «справедливость» включает в себя универсальность всеобщего как представление об идеальном принципе организации жизни личности и общества, а его содержательный аспект обладает динамичностью и обусловлен историческим контекстом, региональной и этнической составляющими. Содержательное наполнение обусловлено базовыми ценностями культурного архетипа. Например, в русском культурном архетипе справедливость входит в базовую группу ценностей и включает в себя следующие элементы (индикаторы).

  1. Правда (от языческого периода, в котором Правь – знание и соблюдение закона Сварога) – следование высшему установленному свыше закону, выступающему как мерило жизни и человека и общества, и государства. Отсюда пословица: «по закону, но не по правде».
  2. Добро (благо) – выстраивание слов и поступков исходя из блага для других людей и общества.
  3. Свобода как способ достижения и следования справедливости (правде и благу) для всех.
  4. Равенство – как равнозначность всех не зависимо от знатности и богатства перед правдой /законом и право на благо.

Кроме того, концепт «справедливость», вследствие закрепления на традиционно-нормативном уровне, объективирован и претендует на конкретизацию, предоставляя готовые образцы реагирования и облегчая выбор в меняющихся и часто конфликтующих составляющих социальной реальности.

В противовес концепту «справедливость» концепт «социальная справедливость» предполагает меру равенства/неравенства в системе отношений «человек – человек», «человек – социальная группа», «социальная группа – государство».

Таким образом, социальная справедливость тесно связана с правом, в контексте которого в процессе исторического развития было сформировано три подхода к пониманию справедливости [21]:

  1. «как форма социальной справедливости»;
  2. «как следование законам и обеспечение хозяйственной деятельности»;
  3. «как способ «конституирования» социальной жизни».

Идея меры имеет важное значение, выступая индикатором равновесности, практической реализации принципа социальной справедливости предполагающих соотнесённость требований и обязанностей, возлагаемых на личность/общество и прав ему делегируемых; вины и наказания; свершённого блага и вознаграждения.

Соблюдение данной меры (принципа социальной справедливости) государством на практике формирует представление о власти как справедливой или несправедливой, определяя стратегии взаимодействия на всех уровнях.

При этом принцип социальной справедливости, реализуемый на экономическом, политическом, правовом, нравственном уровнях, в зависимости от исторического контекста меняет содержательное наполнение.

Механизм реализации принципа социальной справедливости выглядит следующим образом: «оценка соотношения явлений с позиции должного – требование должного поведения, обращенного к себе или другим (мотив поведения) – действование в соответствии с мотивом» [30, С. 43], [31].

То есть структура социальной справедливости, включая в себя три элемента (требования, оценка, действие), идентична системе социального контроля, тщательно исследованной в социологическом научном пространстве, в котором, однако, нет единства мнений относительно значимости каждого из элементов данной структуры. Так, в частности, З.А. Бербешкина [3] делает акцент на регулятивной функции социальной справедливости в системе социальных отношений и, прежде всего, социокультурных. В свою очередь У.Ю.Леонтьева и Г.М. Мунтян [15] акцентируют внимание на онтологической составляющей, Т.И. Заславская [12] – на социально-экономическом аспекте, значимости реализации социальной справедливости в жизнедеятельности государства и общества – В.А. Печенев [20], в коллективной монографии «Социализм: социальная справедливость и равенство» [23] на анализе исторического материала опыта социалистических стран выявлены практические способы реализации социальной справедливости.

При этом собственно содержательное наполнение концепта «социальная справедливость определяется такими факторами, [1] как исторический период, культурный контекст, индивидуальная интерпретация.

В современных условиях наиболее удовлетворительной, с позиции Г. Ю. Канарш [14], концепция «функциональных возможностей» Амартии Сена и Марты Нуссбаум, в основе которой лежит понятие функциональных возможностей человека с опорой на концепцию блага что позволяет подходить к социальной справедливости с позиции конструктивизма переводя её (социальную справедливость) с метафорических высот в реальность человеческого бытия исходя из

а) насущных потребностей человека и общества в контекста социальной реальности,

б) конструировать социальную справедливость ставя во главу угла идею блага.

Таким образом, содержательное наполнение концепта «социальная справедливость» неоднородно, поскольку в одном обществе одновременно сосуществуют разные представления о социальной справедливости, напрямую связанные с уровнем социальной группы/класса в структуре иерархии по доступу к ресурсам, степени удовлетворённости настоящим, получения компенсации за «травмы» прошлого.

При этом, как справедливо указывает М.Ф.Черныш, концепт «социальная справедливость» мог бы сыграть «… по отношению к социальной структуре консервативную роль, если бы имел монический характер и рассматривался населением как сакральный закон, данный свыше, подлежащий беспрекословному выполнению. Однако в современном секулярном обществе <…> имеют монического характера… тесно связаны с … социальной позицией <…> в социальной структуре <…> на ценности о социальной справедливости влияет <…> и глобальный контекст <…>» [27, С.114].

При этом, как указывает И.Троцук, социологи считают концепт «справедливость» общезначимым и что в силу этого он может быть применён в качестве критерия оценки самых разнообразных аспектов современности. В качестве примера автор в статье приводит данные социологического исследования 2018 года. «В августе 2018 года 65% опрошенных сочли российское общество в целом устроенным несправедливо (по 61% в марте 2017 года и в ноябре 2011 года), противоположного мнения — о справедливом устройстве — придерживаются 22% (с 2017 года показатель не изменился — 23%, а с 2011 года значительно вырос — 12%, что вряд ли можно интерпретировать как рост числа уверенных в справедливости российской социальной системы) (ФОМ, 2018). Каждый второй полагает, что «в последние три-четыре года в российском обществе в этом отношении ничего не изменилось», каждый десятый уверен, что российское общество стало более справедливым, 27% — наоборот, что менее. Примечательно, что за последние десять лет незначительно колебались оценки нынешней ситуации по сравнению с советским периодом 1970–1980-х годов. <…> Причем справедливость в 2000–2013 годы входила в список наиболее важных для россиян понятий (ее называл каждый третий) наряду с безопасностью, достатком, миром и стабильностью» [25, С.219].

Следовательно, в силу полифоничности концепта «социальная справедливость», объединяющего в себе и нормативные представления, и ценностные установки, и алгоритмы поведения его исследование предполагает привлечение не только социологических методов исследования, но и нормативно-ценностного анализа. Это объясняется тем, что, несмотря на то, что социальная справедливость вбирает в себя социальные отношения, реализуемые на таких социализированных уровнях как «человек – человек», «человек – социальная группа», «социальная группа – государство», ожидания их решения/разрешения/реализации на бессознательном, архетипическом уровне базируются на идеальном представлении о справедливости.

Поскольку концепт «социальная справедливость» вбирает в себя концепт «справедливость», доминантой которого является ценностная составляющая, формирующая некий идеал, то при исследовании социальной справедливости необходимо учитывать и ценностный аспект, включая его в качестве одного из индикаторов при проведении контент-анализа. 

Теоретические проблемы социологического изучения социальной справедливости в полиэтнических регионах российского общества

На современном этапе в научном пространстве ведутся активные поиски по построению адекватной модели российского общества.

В частности, Н.Е.Тихонова [24], построив свои расчёты на идее ресурсного неравенства, сделала вывод, что а) в основе деления населения на социальные группы лежит обладание/доступ к ресурсам; б) в разных социальных группах существует своё представление о социальной справедливости/несправедливости. Концепцию феодализма в современном российском обществе выдвинул В.Э.Шлепентох.

Как классовое общество характеризует Россию М.Ф.Черныш: «классовое общество в России в пореформенное время не было спонтанным непредсказанным последствием реформ, оно являлось конструируемой реальностью, отстроенной — как это ни парадоксально — по марксистским лекалам. Сложившаяся в российском обществе конфигурация классов и слоев отличается, тем не менее, от классической марксистской схемы <…>. Отбросив телеологию марксистского анализа, реформы оставили на службе своих идей марксистскую концепцию созревания. Капитализм в том виде, в котором он строился в России, полагался незрелым, молодым, но при этом, в отличие от последней фазы социализма, динамичным, активно продвигающимся к фазе зрелости, образцом для которой были развитые страны Европы и США. Дискурс «зрелости» или «незрелости» становился важной составляющей реализуемых реформ» [28, С. 38].

Э. Райт предложил выстраивать социологический анализ социальной структуры по образцам, заданным в работе Маркса «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» [18].

  1. «класс рассматривается как<…>гетерогенная общность «в себе», для которой характерны разные комбинации социальных интересов»;
  2. «новое прочтение получает идея Маркса о «классах в себе» и «классах для себя».<…> дихотомия «класса в себе» и «класса для себя» превращается в континуум, предполагающий не моментальное «просветление», а постепенное «пробуждение» к политической активности, при этом идейное наполнение процесса выглядит сложным и внутренне противоречивым»;
  3. «возможности политического поля формировать спонтанные коалиции интересов и политические общности ad hoc, направленные на достижение конкретных политических целей. По сути, речь идет о различиях между классовой политикой, идеологичной по определению, и политикой социального интереса, имеющей нередко надклассовую природу»;
  4. «на расклад политических сил внутри страны влияет не только степень политической мобилизации классов и слоев, но и внешнеполитический и внешнеэкономический контексты – стремление властей добиться расположения основных союзников и партнеров вне страны, возможность для рабочего класса или других социальных групп опереться на организованную поддержку единомышленников за рубежом» [28].

Более однозначен в своей позиции по этому вопросу М.Ф. Черныш. «В настоящее время – пишет он, – сомнений не осталось, Россия — это классовое общество с высоким уровнем межгрупповой дифференциации во всех ключевых социальных измерениях — экономическом, политическом, культурном. Государство реализует неолиберальный экономический курс в интересах правящего класса — крупных собственников и высшего слоя бюрократии» [28, С.50].

Все данные моменты справедливы и для этнических групп в миниатюре отражающие структуру и связи российского общества и должны учитываться при исследовании полиэтнических регионов.

Парадигмальные основания социологического исследования социальной справедливости в российском обществе и возможности их использования применительно к изучению межэтнических отношений в региональных научных исследованиях

Исторически сложились три парадигмы социальной справедливости: воздающая; распределительная; меновая.

В парадигме «воздающей» социальная справедливость интерпретируется как субъективно обусловленная мера воздаяния за добро и зло в контексте платоновской формулы «каждому свое». В современном научном пространстве данной парадигмы придерживаются исследователи близкие к постмодернизму, например, Н.Фрэйзер и А.Янг. Однако, М.Уолцер отмечает, что в различных подсистемах общества существуют различные критерии/маркеры социальной справедливости, которые производны от социальных благ доступных/получаемых/имеемых представителям данных подсистем и являющихся главным элементом в институциональной конструкции «сфер справедливости».

Парадигма распределительная формировалась в эпоху модерна. Именно в этот период справедливость потеряла свою сакрализацию и была полностью рационализирована во многом благодаря именно работам Дж.Ст.Милля интерпретировавшего её в качестве рационализированной этической основы общественных отношений. В рамках данной парадигмы достижение социальной справедливости через распределение материальных благ – здесь были едины и либералы, и социалисты, – есть способ достижения всеобщего благополучия и процветания. Наиболее популярна данная парадигма была в последней трети ХХ столетия в либеральной политической философии.

Парадигма меновая, более поздняя по сравнению с предшествующими парадигмами, и, как следствие, полностью «очищенная» от этических примесей с доминантой на выгоде представляет фактически полное торжество утилитаризма. В её контексте социальная справедливость понимается как свободный взаимовыгодный обмен с минимизацией государственного вмешательства (обман, насилии), а её интерпретация как некого высшего закона объявляется «квазирелигиозным предрассудком» и «главной угрозой для большинства иных ценностей свободной цивилизации» по Ф. фон Хайеку.

Однако наибольшую популярность в научном мире приобрела деонтологическая концепция социальной справедливости Дж.Роулса, созданная в русле распределительной парадигмы и вобравшая в себя по мнению её приверженцев все самые мощные составляющие нормативной философии либерализма и в силу этого дающей возможность вырабатывать алгоритмы решения проблем современности.

Однако при анализе социальных отношений необходимо учитывать выделенные Э.Гидденсом составляющие, а именно

  1. «признавать <…> синтагматическую размерность моделирования социальных отношений в пространстве и времени»;
  2. «воспроизводство ситуативных практик»;
  3. «парадигматическую размерность, включающую виртуальный порядок «способов структурирования», повторяющихся в таком воспроизводстве» [7, С. 53].

Кроме того, как указывает Мацкевич А.Ю. «Интегративная модель социальной структуры общества основана на представлении о том, что ее ядро составляют образцы действия, статусы/роли и реальные группы (малые группы и организации). Их интеграция выражается в процессе институционализации, посредством которого возникают ценностно-нормативные комплексы, получающие выражение в виде социальных институтов. С другой стороны, статусы/роли и реальные группы всегда дифференцированы и иерархизированы. Отражением этой дифференциации и иерархизации являются номинальные социальные группы (классы, слои, страты). Однако, они связаны с статусами/ролями и реальными социальными группами не непосредственно, а через социальные институты, интерпретирующие, кодифицирующие и легитимирующие эту дифференциацию и иерархию, определяя тем самым шкалу дифференцирования (стратификации) и степень закрытости или открытости этих номинальных социальных групп» [19, С. 94].

Поскольку, как пишет А.В.Лубский «в современном российском обществе, наряду суниверсальной национально-государственной идентичностью, существуют партикулярные национально-гражданская и этнонациональные идентичности» [17], исследование, направленное на осознание/проявление межэтнических отношений их укрепление /гармонизация на основе концепта «социальная справедливость» позволит найти/установить эффективные алгоритмы укрепления общероссийской идентичности населения на Юге России.

Итак, исходя из выше проведённого анализа, социологическое исследование социальной справедливости должно строиться в контексте распределительной парадигмы с применением классово-стратификационного и аксиологического подходов [19].

Сравнительный анализ модели «социальная справедливость», через которую представители различных этносов оценивают социальную реальность должен вестись в сравнительно-неоинституциональной перспективе.

Результаты, полученные вследствие подобным образом организованного социологического исследования социальной справедливости, будут обладать большей достоверностью и позволят, выяснив представления, бытующие в этносах об условиях, на которых они готовы сохранять социальное единство, формировать практико-ориентированные программы, направленные на гармонизацию межэтнических отношений и укрепление общероссийской идентичности населения на Юге России.

Примерная программа социологического исследования социальной справедливости в полиэтнических регионах с использованием метода контент-анализ

Цель исследования: зафиксировать частоту и объём наполнения категорий «социальная справедливость» – «социальная несправедливость».

Базовыми, исходя из данных социологического исследования, указанных в работе И. Троцук [25, С. 222], предлагаются следующие индикаторы для проведения контент-анализа по проявлению содержательного наполнения в этнических группах концепта «социальная справедливость»: соответствие деяния и воздаяния, равенство, понятие о должном, честность, моральные правила, верховенства закона.

Целевые группы исследования: СМИ, представители администрации, представители малого и среднего бизнеса, региональная интеллигенция, лидеры национально-культурных автономий (диаспор).

 

Таблица 1 – Маркеры концепта «справедливость»

Ценности Правила Действия
Равенство (экономическое, правовое, возможностей) Наличие законов защищающих Реализация законов властью
Свобода Наличие законов, распределяющих блага на основе принципа равенства (с учётом всех социальных факторов) Соблюдение законов населением
Мера Наличие законов, дающих возможности Тотальность и последовательность, исходя из принципа равенства, пресечения/наказания властью за нарушение законов

 

Таблица 2 – Маркеры концепта «социальная справедливость» [25]

27-11-2020 13-53-45

Таблица 3 – Факторы, определяющие содержательное наполнение концепта «социальная справедливость

27-11-2020 13-54-02

Таблица 4 – Уровни реализации принципа социальной справедливости

27-11-2020 13-54-15

Таблица 5 – Основания совместимости этно-социальной и национально-государственной идентичности
для формирования полиэтнической нации [8]

Основания совместимости Представители региона
Русские Представители этноса
Общее государство    
Общая территория    
Государственный язык    
Историческое прошлое    

 

Таблица 6 – Индикаторы этносоциальной идентичности [22, С.90]

Объединяющие основания русских и представителей этноса Представители региона
Русские Представители этноса
Язык    
Культура    
Религия    
Родная земля (территория)    
Историческое прошлое    
Традиции    
Черты характера    
Государственность    

 

Таблица 7 – Общие публичные ценности, консолидирующие российское общество [5]

Объединяющие основания русских и представителей этноса Представители региона
Русские Представители этноса
Справедливость    
Мир    
Свобода    
Единство    
Нравственность    
Достоинство    
Честность    
солидарность    
семья    
Благо человека    
Трудолюбие    
Самоограничение    
Жертвенность    
Вера    
Родина    

 

Заключение

  1. В концепте «справедливость» доминирует нравственная составляющая, находящаяся в глубинных архитепических структурах и запускающая «ментальные программы нормативного поведения в ситуациях».
  2. Концепт «справедливость», вследствие закрепления на традиционно-нормативном уровне, объективирован и претендует на конкретизацию, предоставляя готовые образцы реагирования и облегчая выбор в меняющихся и часто конфликтующих составляющих социальной реальности.
  3. В противовес концепту «справедливость» концепт «социальная справедливость» предполагает меру равенства/неравенства в системе отношений «человек – человек», «человек – социальная группа», «социальная группа – государство».
  4. Содержательное наполнение концепта «социальная справедливость» неоднородно, поскольку в одном обществе одновременно сосуществуют разные представления о социальной справедливости, напрямую связанные с уровнем социальной группы/класса в структуре иерархии по доступу к ресурсам, степени удовлетворённости настоящим, получения компенсации за «травмы» прошлого.
  5. Содержательное наполнение концепта «социальная справедливость определяется такими факторамикак 1, исторический период, 2, культурный контекст, 3, индивидуальная интерпретация.
  6. В силу полифоничности концепта «социальная справедливость», объединяющего в себе и нормативные представления, и ценностные установки, и алгоритмы поведения его исследование предполагает привлечение не только социологических методов исследования, но и нормативно-ценностного анализа. Это объясняется тем, что, несмотря на то, что социальная справедливость вбирает в себя социальные отношения, реализуемые на таких социализированных уровнях как «человек – человек», «человек – социальная группа», «социальная группа – государство», ожидания их решения/разрешения/реализации на бессознательном, архетипическом уровне базируются на идеальном представлении о справедливости.
  7. Исходя из того, что концепт «социальная справедливость» вбирает в себя концепт «справедливость», доминантой которого является ценностная составляющая, формирующая некий идеал, то при исследовании социальной справедливости необходимо учитывать и ценностный аспект, включая его в качестве одного из индикаторов при проведении контент-анализа.
  8. Социологическое исследование социальной справедливости должно строиться в контексте распределительной парадигмы с применением классово-стратификационного и аксиологического подходов.
  9. Сравнительный анализ модели «социальная справедливость», через которую представители различных этносов оценивают социальную реальность, должен вестись в сравнительно-неоинституциональной перспективе.
  10. Примерная программа социологического исследования социальной справедливости в полиэтнических регионах с использованием метода контент-анализ формируется с целью фиксации частоты и объёма наполнения категорий «социальная справедливость» – «социальная несправедливость”. Базовыми, исходя из данных социологического исследования, предлагаются индикаторы для проведения контент-анализа по проявлению содержательного наполнения в этнических группах концепта «социальная справедливость»: соответствие деяния и воздаяния, равенство, понятие о должном, честность, моральные правила, верховенства закона. Целевые группы исследования: 1, СМИ, 2, представители администрации, 3, представители малого и среднего бизнеса, 4, региональная интеллигенция, 5, лидеры национально-культурных автономий (диаспор).
  11. Данные, полученные в результате социологического исследования социальной справедливости, позволят выяснить представления, бытующие в этносах об условиях на которых они готовы сохранять социальное единство и будут обладать большой практической значимостью для выработки программ направленных на гармонизацию межэтнических отношений и укрепления общероссийской идентичности населения России.
Благодарности

Автор благодарит профессора Волкова Юрия Григорьевича за сотрудничество, искренний интерес и поддержку в научном поиске.

Acknowledgement

The author thanks Professor Volkov Y. G. for his cooperation, sincere interest and support in scientific research.

Конфликт интересов

Не указан.

Conflict of Interest

None declared.

Список литературы / References

  1. Андриенко Е.В. Справедливость в социально-аксиологическом измерении / Е.В. Андриенко // Культура и цивилизация выпуск № 1(5) / 2017. С.36 – 41.
  2. Баторова Е. Б. Две концепции справедливости как метаэтического принципа философии гражданского общества / Е. Б. Баторова // Вестник БГУ. 2009. №6. – С.76-80.
  3. Бербешкина З.А. Справедливостькаксоциально-философскаякатегория / З. А. Бербешкина. – М. : Мысль, 1983. – 203 с.
  4. Бутенко Н. А. Идея справедливого общества и социальные конфликты: анализ содержания и взаимосвязи / Н. А. Бутенко // Манускрипт. 2019. №9. – С.112 – 115.
  5. Выступление Святейшего Патриарха Кирилла на открытии XV Всемирного русского народного собора. 25 мая 2011 г. // Официальный сайт Московского патриархата. [Электронный ресурс] URL: http:// www.patriarchia.ru/db/text/1495312.html (дата обращения 13.07.2020)
  6. Гесиод. Труды и дни // К справедливому обществу. Идеи, проекты, теории на Западе и в России / авт.-сост. В. В. Мархинин. М.: Алгоритм, 2011. – С. 37-40.
  7. Гидденс Э. Элементы теории структурации / Э. Гидденс //Современная социальная теория: Бурдье, Гидденс, Хабермас. – Новосибирск: Издательство Новосибирского университета, 1995. – 119 с.
  8. Госвободаршков М.К. Российское общество как оно есть (опыт социологической диагностики) / М.К. Госвободаршков: в 2 т. Т. 1. М.: Новый хронограф, 2016. С.301-303.
  9. Давидович, В. Е. Социальная справедливость: идеал и принцип деятельности / В. Е. Давидович. – М. : Политиздат, 1989. – 255 с.
  10. Денисова Г.С. Российская идентентичноть как предмет научно-исследовательских практик / Г.С. Денисова, А.В. Лубский, В.П. Войтенко // Вестник АГУ, 2018. – Выпуск №4 (229). – С.127-138.
  11. Заседание Совета по межнациональным отношениям 26 октября 2018 г. [Электронный ресурс] URL: http://kremlin.ru/events/president/news/58922 (дата обращения 13.07.2020)
  12. Заславская Т. И. Человеческий фактор развития экономики и социальная справедливость / Т. И. Заславская // Коммунист. – 1986. – № 13. – С. 13–26.
  13. Канарш Г. Ю. Социальная справедливость: философские концепции и российская ситуация: монография / Г. Ю. Канарш. М.: Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2011. – 236 с.
  14. Канарш Г. Ю. Социальная справедливость: современная история идеи / Г. Ю. Канарш. // Горизонты гуманитарного знания. – 2019. – №1. – С. 48–73. [Электронный ресурс] URL: http://journals.mosgu.ru/ggz/article/view/951 (дата обращения: 07.2020).
  15. Леонтьева Е.Ю. Справедливость как социальный концепт / Е.Ю. Леонтьева, Г. М. Мунтян // LogosetPraxis. – 2009. – №2. [Электронный ресурс] URL: https://cyberleninka.ru/article/n/spravedlivost-kak-sotsialnyy-kontsept (дата обращения: 08.09.2020).
  16. Лубский А. В. Ментальные программы и модели социального поведения в российском обществе / А. В. Лубский, Е. Ю. Колесникова, Р. А. Лубский // Международный журнал экологического и научного образования. 2016. Том. 11. – № 16. – С. 9549-9559.
  17. Лубский А.В. Проекты конструирования национальной идентичности в современной России / А.В. Лубский // Гуманитарий Юга России. 2018. №1. – С.48-64.
  18. Маркс К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. Т. 8. М.: Политиздат, 1957.
  19. Мацкевич А.Ю. Об эвристическом значении понятия «социальная структура / А.Ю. Мацкевич //Вестник бурятского государственного университета. 2011. – №6. – С.85 – 95.
  20. Печенев, В. А. Истина и справедливость / В. А. Печенев. – М.: Политиздат, 1989. – 288 с.
  21. Розин В.М. Три значения социальной справедливости / В.М. Розин // Электронный философский журнал Vox / [Электронный ресурс] URL: http://vox-journal.org (дата обращения 13.07.2020)
  22. Российское общество и вызовы времени. Кн. 2 / под ред. М.К. Горшкова,В.В. Петухова.М.: Весь мир, 2015. – 432 с.
  23. Социализм: социальная справедливость и равенство / отв. ред. А. П. Бутенко. – М. : Наука, 1988. – 246 с.
  24. Тихонова Н.Е. Социальная стратификация в современной России: опыт эмпирического анализа / Н.Е. Тихонова. М.: Институт Социологии РАН. 2007. – С.147 – 150.
  25. Троцук И. Справедливость в социологическом дискурсе: семантические, эмпирические, исторические и концептуальные поиски / И. Троцук // Социологическое обозрение 2019. Т.18. №1. – С. 218-249.
  26. Формирование общероссийской идентичности: контекст Российского Кавказа // Российский Кавказ: проблемы, поиски, решения: Научное издание Глава из книги: Российский Кавказ: проблемы, поиски, решения: Научное издание / Под общ.ред. Р. Г. Абдулатипова, А.-Н. З. Дибирова. — Изд-во: Аспект Пресс, 2015. — 600 с. – С. 27-37.
  27. Черныш М.Ф. Социальная справедливость и её миражи / М.Ф. Черныш // Мир России. – 2012. – №2. – С.103-115.
  28. Черныш М.Ф. Парадигмальные основания анализа социального неравенства в переходном обществе / М.Ф. Черныш // Социологический журнал. – 2012. – №2. – С.23 – 52.
  29. Шпренгер Г. Взаимодействие: соображения по поводу антропологического понимания масштабов справедливости / Г. Шпренгер // Государство и право. – – №5. – С.16-23.
  30. Экимов А.И. Социалистическая справедливость и право / А.И. Экимов. Л., – 120 с.
  31. Экимов А.И. Право в контексте справедливости: к методологии исследования / А.И. Экимов // Известия ВУЗов. Правоведение. – 2013. – №2(307). [Электронный ресурс] URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pravo-v-kontekste-spravedlivosti-k-metodologii-issledovaniya (дата обращения: 08.09.2020).

Список литературы на английском языке / References in English

  1. Andrienko E. V. Spravedlivost’ v social’no-aksiologicheskom izmerenii [Justice in the socio-axiological dimension] / E.V. Andrienko // Kul’tura i civilizacija vypusk [ Culture and civilization] No. 1(5) / 2017. P. 36 – 41. [in Russian]
  2. Batorova E. B. Dve koncepcii spravedlivosti kak metajeticheskogo principa filosofii grazhdanskogo obshhestva [Two concepts of justice as a metaethical principle in the philosophy of civil society] / E. B. Batorova // Vestnik BGU [Bulletin of BSU]. 2009. No. 6. – P. 76-80. [in Russian]
  3. Berbeshkina Z. A. Spravedlivost’kaksocial’no-filosofskajakategorija [Justice as a socio-philosophical category] / Z. A. Berbeshkina. – Moscow :Mysl, 1983. – 203 p. [in Russian]
  4. Butenko N. A. Ideja spravedlivogo obshhestva i social’nye konflikty: analiz soderzhanija i vzaimosvjazi [The Idea of a just society and social conflicts: analysis of content and relationships] / N. A. Butenko // Manuskript.[Manuscrip]t. 2019. No. 9. – P. 112 – 115. [in Russian]
  5. Vystuplenie Svjatejshego Patriarha Kirilla na otkrytii XV Vsemirnogo russkogo narodnogo sobora. 25 maja 2011 g. [Speech by his Holiness Patriarch Kirill at the opening of the XV world Russian people’s Council. May 25, 2011] // Oficial’nyj sajt Moskovskogo patriarhata. [Official website of the Moscow Patriarchate]. [Electronic resource] URL: http:// www.patriarchia.ru/db/text/1495312.html (accessed 13.07.2020) [in Russian]
  6. Trudy i dni [Works and days] // K spravedlivomu obshhestvu. Idei, proekty, teorii na Zapade i v Rossii [To a fair society. Ideas, projects, theories in the West and in Russia] / author-comp. V. V. Markhinin. M.: Algorithm, 2011. – Pp. 37-40. [in Russian]
  7. Giddens E. Jelementy teorii strukturacii [Elements of the theory of structura] // Je. Giddens // Sovremennaja social’naja teorija: Burd’e, Giddens, Habermas [Modern social theory: Bourdieu, Giddens, Habermas]. – Novosibirsk: Novosibirsk University press, 1995. – 119 p. [in Russian]
  8. Gosvobodarshkov M. K. Rossijskoe obshhestvo kak ono est’ (opyt sociologicheskoj diagnostiki) [Russian society as it is (experience of sociological diagnostics)] / M.K. Gosvobodarshkov: in 2 vols. Vol. 1. M.: New chronograph, 2016. Pp. 301-303. [in Russian]
  9. Davidovich, V. E. Social’naja spravedlivost’: ideal i princip dejatel’nosti [Social justice: ideal and principle of activity] / V. E. Davidovich. – Moscow :Politizdat, 1989. – 255 p. [in Russian]
  10. Denisova G. S. Rossijskaja idententichnot’ kak predmet nauchno-issledovatel’skih praktik [Russian identity as a subject of research practices] / G.S. Denisova, A.V. Lubskij, V.P. Vojtenko // Vestnik AGU [Bulletin of ASU], 2018. – Issue 4 (229). – P. 127-138. [in Russian]
  11. Zasedanie Soveta po mezhnacional’nym otnoshenijam 26 oktjabrja 2018 g. [Meeting of the Council on interethnic relations on October 26, 2018] [Electronic resource] URL: http://kremlin.ru/events/president/news/58922 (accessed 13.07.2020) [in Russian]
  12. Zaslavskaya, T. I. Chelovecheskij faktor razvitija jekonomiki i social’naja spravedlivost’ [Human factor of economic development and social justice] / T. I. Zaslavskaya // Kommunist. – 1986. – No. 13. – P. 13-26. [in Russian]
  13. Kanarsh G. Ju. Social’naja spravedlivost’: filosofskie koncepcii i rossijskaja situacija: monografija [Social justice: philosophical concepts and the Russian situation] / G. Ju. Kanarsh: monograph.Moscow: Mosk publishing house. humanit. UN-TA, 2011. – 236 p. [in Russian]
  14. Kanarsh G. Ju. Social’naja spravedlivost’: sovremennaja istorija idei [Social justice: a modern history of the idea] / G. Ju. Kanarsh. // Gorizonty gumanitarnogo znanija [Horizons of humanitarian knowledge]. – 2019. – No. 1. – P. 48-73. [Electronic resource] URL: http://journals.mosgu.ru/ggz/article/view/951 (accessed: 13.07.2020). DOI: 10.17805/ggz.2019.1.3 [in Russian]
  15. Leontieva E. Yu. Spravedlivost’ kak social’nyj koncept [Justice as a social concept] / E.Ju. Leont’eva, G. M. Muntjan // Logos et Praxis. – 2009. – no. 2. [Electronic resource] URL: https://cyberleninka.ru/article/n/spravedlivost-kak-sotsialnyy-kontsept (accessed: 08.09.2020). [in Russian]
  16. Lubsky A.V. Mental’nye programmy i modeli social’nogo povedenija v rossijskom obshhestve [Mental Programs and Social Behavior Patterns in Russian Society] / A. V. Lubskij, E. Ju. Kolesnikova, R. A. Lubskij // Mezhdunarodnyj zhurnal jekologicheskogo i nauchnogo obrazovanija [International Journal of Environmentaland Science Education]. 2016. Vol. 11. – No. 16. – P. 9549-9559 [in Russian]
  17. Lubsky A.V. Proekty konstruirovanija nacional’noj identichnosti v sovremennoj Rossii [Projects for constructing national identity in modern Russia] / A.V. Lubskij // Gumanitarij Juga Rossii [Humanities of the South of Russia]. 2018. no. 1. – P. 48-64. [in Russian]
  18. Marx K. Vosemnadcatoe brjumera Lui Bonaparta [The eighteenth Brumaire of Louis Bonaparte] // Marx K., Engels F. Essays. 2nd ed. , Vol. 8. M.: Politizdat, 1957. [in Russian]
  19. Matskevich A. Yu. Ob jevristicheskom znachenii ponjatija «social’naja struktura [On the heuristic meaning of the concept “social structure] / A.Ju. Mackevich // Vestnik burjatskogo gosudarstvennogo universiteta [Bulletin of the Buryat state University]. 2011. – No. 6. – Pp. 85-95. [in Russian]
  20. Pechenev, V. A. Istina i spravedlivost’ [Truth and justice] / V. A. Pechenev. – Moscow :Politizdat, 1989. – 288 p. [in Russian]
  21. Rozin V. M. Tri znachenija social’noj spravedlivosti [Three values of social justice] / V.M. Rozin // Jelektronnyj filosofskij zhurnal Vox [electronic philosophical magazine Vox] [Electronic resource] URL: http://vox-journal.org (accessed 13.07.2020) [in Russian]
  22. Rossijskoe obshhestvo i vyzovy vremeni [Russian society and challenges of time]. book 2 / ed. by M. K. Gorshkov,V. V. Petukhov.Moscow: All the world, 2015. – 432 p. [in Russian]
  23. Socializm: social’naja spravedlivost’ i ravenstvo [Socialism: social justice and equality] / ed. by A. P. Butenko, Moscow: Nauka, 1988, 246 p. [in Russian]
  24. Tikhonova N.E. Social’naja stratifikacija v sovremennoj Rossii: opyt jempiricheskogo analiza [Social stratification in modern Russia: experience of empirical analysis] / N.E. Tihonova., Moscow: Institute of Sociology, Russian Academy of Sciences, 2007 – pp. 147 – 150. [in Russian]
  25. Trotsuk I. Spravedlivost’ v sociologicheskom diskurse: semanticheskie, jempiricheskie, istoricheskie i konceptual’nye poiski [Justice in sociological discourse: semantic, empirical, historical and conceptual searches] / I. Trocuk // Sociologicheskoe obozrenie [Sociological review 2019], Vol. 18, No. 1, pp. 218-249. [in Russian]
  26. Formirovanie obshherossijskoj identichnosti: kontekst Rossijskogo Kavkaza // Rossijskij Kavkaz: problemy, poiski, reshenija: Glava iz knigi: Rossijskij Kavkaz: problemy, poiski, reshenija: [Formation of an all-Russian identity: the context of The Russian Caucasus // Russian Caucasus: problems, searches, solutions: scientific publication Chapter from the book: Russian Caucasus: problems, searches, solutions: Scientific publication] / Under the General editorship of R. G. Abdulatipov, A.-N. Z. Dibirov. — Publishing house: Aspect Press, 2015. — 600 p. – Pp. 27-37. [in Russian]
  27. Chernysh M. F. Social’naja spravedlivost’ i ejo mirazhi [Social justice and its mirages] / M.F. Chernysh // Mir Rossii [Mir Rossii]. – 2012. – No. 2. – P. 103-115. [in Russian]
  28. Chernysh M. F. Paradigmal’nye osnovanija analiza social’nogo neravenstva v perehodnom obshhestve [Paradigmatic grounds for analyzing social inequality in a transitional society] / M.F. Chernysh // Sociologicheskij zhurnal [Sociological journal]. – 2012. – no. 2. – P. 23 – 52. [in Russian]
  29. Sprenger G. Vzaimodejstvie: soobrazhenija po povodu antropologicheskogo ponimanija masshtabov spravedlivosti [Interaction: considerations about the anthropological understanding the scale of justice] / G. Shprenger // Gosudarstvo i pravo [State and law]. – 2004. – No. 5. – P. 16-23. [in Russian]
  30. Ekimov A. I. Socialisticheskaja spravedlivost’ i pravo [Socialist justice and law] / A.I. Jekimov. L., 1980. – 120 p. [in Russian]
  31. Ekimov A. I. Pravo v kontekste spravedlivosti: k metodologii issledovanija [Law in the context of justice: on research methodology] / A.I. Jekimov // IzvestiyaVuzov. Jurisprudence. – 2013. – №2 (307). [Electronic resource] URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pravo-v-kontekste-spravedlivosti-k-metodologii-issledovaniya (accessed: 08.09.2020). [in Russian]

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.