Pages Navigation Menu

ISSN 2227-6017 (ONLINE), ISSN 2303-9868 (PRINT), DOI: 10.18454/IRJ.2227-6017
ЭЛ № ФС 77 - 80772, 16+

DOI: https://doi.org/10.23670/IRJ.2022.118.4.140

Скачать PDF ( ) Страницы: 154-158 Выпуск: № 4 (118) Часть 4 () Искать в Google Scholar
Цитировать

Цитировать

Электронная ссылка | Печатная ссылка

Скопируйте отформатированную библиографическую ссылку через буфер обмена или перейдите по одной из ссылок для импорта в Менеджер библиографий.
Коркин М. С. ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА / М. С. Коркин, Н. В. Чернышов, Г. Д. Монахов // Международный научно-исследовательский журнал. — 2022. — № 4 (118) Часть 4. — С. 154—158. — URL: https://research-journal.org/law/tendencii-razvitiya-mezhdunarodnogo-prava/ (дата обращения: 30.06.2022. ). doi: 10.23670/IRJ.2022.118.4.140
Коркин М. С. ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА / М. С. Коркин, Н. В. Чернышов, Г. Д. Монахов // Международный научно-исследовательский журнал. — 2022. — № 4 (118) Часть 4. — С. 154—158. doi: 10.23670/IRJ.2022.118.4.140

Импортировать


ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

ЮРИДИЧЕСКИЕ НАУКИ / JURISPRUDENCE

DOI: https://doi.org/10.23670/IRJ.2022.118.4.140

ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

Научная статья

Коркин М.С.1, *, Чернышов Н.В.2, Монахов Г.Д.3

1 ORCID: 0000-0002-9666-4455,

1, 2, 3 Дальневосточный федеральный университет, Владивосток, Россия

* Корреспондирующий автор(korkin.ms[at]students.dvfu.ru)

Аннотация

В данной статье авторами анализируются тенденции развития современного международного права через призму его особенностей и достоинств в сравнении с правом национальным. Так, авторами отмечается такая тенденция развития международного права как развитие нормативного регулирования использования автономных аппаратов: прежде всего автономных морских судов и автономных систем вооружения. Также авторы обращают внимание на возвращение международного сообщества и отдельно международно-правовой доктрины к концепциям, к примеру концепции справедливой войны, которые были характерны для XVI–XVII веков, в период до подписания Вестфальского мирного договора и в период перед формированием современного понимания государства и государственного суверенитета. Все эти тенденции, по мнению авторов, могут сильно изменить облик международного права в будущем и изменить модель взаимодействия государств между собой, что будет вызвано также сменой роли ООН.

Ключевые слова: международное право; морское право; правовое регулирование автономии; доктрины обязанность защищать (R2P) и справедливая война; Rules-basedinternationalorder; ООН.

TRENDS IN THE DEVELOPMENT OF INTERNATIONAL LAW

Research article

Korkin M.S.1, *, Chernyshov N.V.2, Monakhov G.D.3

1 ORCID: 0000-0002-9666-4455,

1, 2, 3 Far Eastern Federal University, Vladivostok, Russia

* Corresponding author (korkin.ms[at]students.dvfu.ru)

Abstract

The authors of the article analyze the trends in the development of modern international law through the lens of its features and advantages in comparison with national law. The study notes the development of regulatory regulation of the use of autonomous vehicles, primarily autonomous naval vessels and autonomous weapons systems. The authors also draw attention to the return of the international community and separately of the international legal doctrine to concepts, for example, the concept of just war, which were characteristic of the 16th-17th centuries, in the period before the signing of the Westphalian Peace Treaty and before the formation of the modern understanding of the state and state sovereignty. According to the authors, all these trends can greatly change the face of international law in the future and change the model of interaction between states, which will also be caused by a change in the role of the UN.

Keywords: international law; maritime law; legal regulation of autonomy; The Duty to Protect (R2P) and Just war doctrines; Rules-based international order; UN.

Введение

Как известно, главная ценность и особенность международного права состоит в его мере вольности и мере ограничения в рамках международных отношений [1], такая интерпретация позволяет рассматривать немалое число вариаций внешнеполитических действий. Однако, международное право не следует отождествлять со внешней политикой, последняя является системой поведения, орудием для достижения своих государственных корыстных целей. Да, безусловно, являясь идеологической формой права, международное право неразрывно связано с политикой, которая и определяет те или иные «жизненно важные» ценности для международного сообщества, но сами механизмы международного права ни коим образом не должны зависеть от политики.

Как правило, камни в огород международного права летят из-за крайней неэффективности механизма привлечения к международно-правовой ответственности тех или иных субъектов международного права. Однако как можно порицать такой механизм, в чьей основе находится согласие и договорённость? Крайне сомнительной видится вероятность появления ситуации, при которой преступник умоляет о наказании в отношении себя. Примерно такая ситуация и должна возникнуть для того, чтобы механизмы привлечения к международно-правовой ответственности всё-таки были приведены в действие.

Несмотря на все проблемы, осложняющие взаимоотношения государств, международное право не стоит на месте, не базируется на своих старых обычаях, которые, например, в межгосударственных отношениях оправдывали применение силы, международное право декларирует договорной характер, декларирует отличительную систему принципов и норм, являющиеся общепризнанными и запрещающие угрозу силой или её применение. Толкование обычных принципов и норм международного права стало корректным и действительно человечным.

Например, вместо защиты исключительно суверенитета государства, теперь отстаиваются и права человека. Вместо включения в содержание суверенитета таких элементов, которые являлись по сути орудием, де-факто закрепляющим эксплуатацию народов, то есть колониальный режим, предполагавший закабаление и другие формы зависимости, происходит регламентация диаметрально-противоположных принципов, таких как равноправие и самоопределение народов, колониальный режим, больше не входящий в рамки международного права, становится отголоском прошлого, на замену такой сильной системы приходят не менее сильные принципы, отвечающие закономерностям развития международных отношений нашей эпохи.

Развитие международного морского права в области разработки морского дна

Одной из отраслей международного права является международное морское право, долгое время использующее обычаи своим источником, на смену им пришли различные международные многосторонние договоры, которые способствовали существенному росту организаций международного уровня. Параллельно с развитием отношений, развивается непосредственно морское право, оно кодифицируется, проходит множественное число конференций по разным вопросам, каждая из которых абсолютно сходится на стабильном развитии права и рациональном использовании как вод, так и подводной поверхности, последнее же нашло своё естественное продолжение в области разработки морского дна.

«Морское дно» было декларировано в нескольких конвенциях, которые внесли ряд крупных изменений в правовое положение открытого моря: они предоставили государствам, имеющим непосредственно выход в море, право устанавливать в прилегающем к территориальному морю районе нейтрального моря, так называемую, исключительную экономическую зону, то есть, теперь государствам выделены в этих районах суверенные права в рамках разведывания, сохранения и разрабатывания естественных ресурсов [2]. Такое положение связано с возросшей актуальностью урегулирования их добычи на нейтральной территории ввиду огромного технологического прогресса.

На наш взгляд, развитие технологий и средств для глубоководной морской добычи полезных ископаемых приведёт к изменению международного морского права, частичному переписыванию основного «закона» международного морского права – Конвенции ООН 1982 года, а глубоководная добыча полезных ископаемых станет более доступной для государств, станет их национальной прерогативой, и международная бюрократия в этой области уйдёт навсегда. К слову, именно по этой причине, США так и не присоединились к Конвенции ООН 1982 года, а устранение международной бюрократии от регулирования глубоководной добычи уберёт этот до сих пор непреодолённый барьер для США на пути к присоединению к Конвенции.

Правовое регулирование автономных судов

Благодаря упомянутому прогрессу появляются различные системы автономного управления транспортными средствами (рассматриваем судна), разработка которых становится мировой тенденцией. Развитие в таком безэкипажном направлении растёт на почве международной конвенции по охране человеческой жизни на море. Итог автономии сулит серьёзное число как положительных аспектов, так и негативных, например, не понятно, кто будет нести ответственность за возможные столкновения с другими суднами, за причинение вреда инфраструктуре, за загрязнение окружающей среды [3] и так далее. Однако, в рамках этой работы, вопрос проблемы автопилотов нас не интересует, речь идёт об отставании правового регулирования от стремительного развития технологий.

На международном уровне уже ведутся активные обсуждения этого вопроса, разрабатывается план развития, согласно которому в нормативную систему внедряются правовые механизмы, задачей которых будет правовое регулирование вопросов, связанных с автономными транспортными средствами. Более того, международное сообщество пытается найти баланс между положительными качествами, которые производит технологический прогресс, и отстающей правовой базой, основанной в большей степени на соображениях безопасности. Допустимо предположить, что многие отрасли морского права подвергнутся кардинальным изменениям.

Старые концепции международного права

Параллельно с правом шли его концепции, об этом было упоминание во введении, но оно косвенно и, следовательно, нераскрыто. Все доктрины, которые будут приведены ниже, имели конкретный базис, построенный из действительности того времени. Следует выделить несколько концепций, одной и которых является «Обязанность защищать» (R2P), состоящая из многочисленности идей о том, что суверенитет — это не привилегия, а именно обязанность [4], исходя из этого, суверенитет предоставляет теперь не только право контролирования своих внутренних дел, но также налагает ответственность по защите его носителей. В случаях, если по какой-то из причин государство с прерогативой не справляется, ответственность переходит на уровень международного сообщества, даже если цель потребует дальнейшего нарушения самого суверенитета.

На наш взгляд, это достаточно прогрессивная концепция, которая вопреки заявлению ряда американских юристов-международников пока хоть ещё и не стала нормой juscogens [5], но уже оказывает значительное влияние на международное сообщество. Так, США уже ссылались на концепцию R2P при вторжении в Ливию в 2011 году и в Венесуэлу [6] несколькими годами позднее. Мы считаем, что привлекательность этой концепции заключается именно в том, что она несколько нивелирует одну из главных проблем международного права, такой давний «камень в огород» международного публичного права, а именно механизмы международно-правовой ответственности. Применение концепции R2P позволяет обходить единственную возможность правомерно начать военную интервенцию, не считая самообороны, а именно решение СБ ООН.

Ни в случае с Ливией, ни в случае с Венесуэлой, вторжение с санкцией СБ ООН было бы невозможно, поскольку вероятность того, что решение было принято была маловероятно, так как в СБ ООН была сторона, которая не хотела этого вторжения. Однако, на наш взгляд, другого варианта защитить и отстоять права человека в Венесуэле и Ливии другим способом, как не вторжение, было невозможно. В Венесуэле и в Ливии у высших эшелонов власти были доходы (наркоторговля и работорговля, которые поощрялись на государственном уровне), что не зависели от национальной экономики.

Безусловно мы согласны с тем, что механизмы концепции R2P далеки от совершенства и соответствия действующим институтам международного права, однако её эффективность в вопросе применения международно-правовой ответственности нельзя отрицать. На наш взгляд, в будущем при определённых доработках и при достижении консенсуса среди государств, данная концепция обретёт почву под ногами в виде нормативного закрепления.

Концепция декларирует исключительное право вмешательства во внутренние дела государства, что схоже с концепцией «Справедливая война», сущность которой в оправдании войны, несущей исключительно освободительную цель [7]. Звучит довольно странно, ведь как война может претендовать на справедливость, заведомо ставя перед собой задачи наказать? Такие войны под лозунгом некой справедливости напоминают религиозно-освободительные походы с желанием установления какого-то конкретного миропорядка, что противоречит принципам международного права праву на самоопределение народов, принципу территориальной целостности и принципу невмешательства в дела государств [8].

К слову, здесь же нужно упомянуть доктрину Rules-basedinternationalorder (международный порядок, основанный на правилах), ведь её идеи, ровно так же, как и идеи предыдущих доктрин имеют в своей основе морально-этические положения [9]. Поднимая работу «К вопросу о жизнеспособности доктрины «Rules-basedinternationalorder» и позиции России в её отношении», где говорится: «…сама по себе доктрина с момента её создания вызывает постоянные споры о своей справедливости и целесообразности. Большая часть критики касается нескольких пунктов: отсутствие какого-либо закрепления в международном праве, крайне широкое и зачастую диаметрально-противоположное понимание «правил» в доктрине RBO, и отсутствие определённости в понимании того, кто будет устанавливать эти правила» [10] мы предполагаем, что все вышеперечисленные концепции исходят из корыстного желания наведения миропорядка, и, конечно, всё мировое сообщество стремится к этому, однако, авторы и приверженцы их, словно существуют в отдельном от всех мире, доктрины содержат апофеозное число моментов, что хороши в написании, но абсолютно невозможны на данном этапе развития общества, они существуют в виде некоего костяка, в полной мере не имеющего в своём составе подходящего под наш период времени правового наполнения.

Вне всяких сомнений описанные нами выше концепции, R2P, Rules-basedorder, Справедливая война, не укладываются в рамки нынешнего регулирования международных отношений, не укладываются в систему международного права, а даже в какой-то мере её нарушают и дестабилизируют. Однако мы убеждены в том, что в ближайшем будущем, учитывая тенденции развития международного права, в том числе изменение роли ООН как системообразующего субъекта прежде всего системы международной безопасности, данные концепции получат своё развития, хоть и в несколько видоизменённом виде, однако именно они могут позволить решить давнюю проблему международного права, а именно проблему механизмов привлечения к международно-правовой ответственности.

Утрачивание ООН своей первоначальной задачи

Как известно, до Организации была Лига Наций, не справившаяся со своей прямой обязанностью – не допустить мировой войны, и такой отрицательный опыт был учтён при создании ООН, но проблема никуда не делась, организация, цель которой быстро и адекватно реагировать на возникающие конфликты, со своей задачей так же не справляется, она обладает низкой эффективностью работы и низким уровнем влияния на ситуацию в мире. Деятельность ООН в постбиполярной эпохе (1990–2000 гг.) показала всю несогласованность действий государств, входящих в Организацию, их несостоятельность в нахождении общего языка в рамках решения важных вопросов, и минимальное посредничество ООН в урегулировании вопросов, такой произвол сверхдержав стал тенденцией, что усилился в 2000-х годах. Так, в 2008 году Россия ввела свои войска на территорию Южной Осетии и Абхазии [11], с целью осуществления военной операции против Грузии, без соответствующей резолюции СБ ООН.

Но куда дальше пошли США, сформировавшие исключительное право вмешательства во внутренние дела государств, с целью расширения демократического пространства (создание государств с демократией), под предлогом защиты прав человека и этнических меньшинств, назвав всё доктриной «демократических транзитов» [12]. То есть США официально приняли право, позволяющее им заведомо определять ход развития международных отношений, не согласовывая это с Организацией. Наглядно видно злоупотребление Штатами ничтожеством положения ООН в их отношении.

Право вето, что постоянно использовалось противостоящими государствами в период холодной войны, стало важнейшей и актуальной для нашего времени проблемой. Хорошим примером являются события в Крыму в 2014 году, где Россия воспользовалась правом вето, что не позволило Организации принять резолюцию об объявлении референдума в Крыму незаконным [13]. Благодаря таким действиям Организация объединённых наций фактически превращается в Организацию объединённых стран, конкретно США, России, Китая, Британии и Франции, использующие её в своих корыстных соображениях, ради собственной выгоды, но никак не для сохранения мира. За период существования ООН произошло 319 международных конфликтов, лишь 137 из них были включены в повестку дня ООН, на 96 конфликтов ни один из международных институтов не обратил внимание. При этом всего 16% международных конфликтов были урегулированы путём переговоров, остальные же – путём применения силы [14]. И всё это в рамках миротворческой организации, что задумывалась как катализатор миропорядка, но, по сути, не играющая сейчас какую-либо важную, определяющую роль.

Сегодня ООН не справляется со своими полномочиями, её работа парализована, потому что внутри сложилось два, противоборствующих блока: США, Британия и Франция против России и Китая, что нельзя назвать благоприятным, ведь любая попытка одного блока принять выгодную для него резолюцию, непременно пресекается другим блоком посредством права вето. С такой расстановкой сил невозможно дальнейшее функционирование Организации Объединённых Наций в той первостепенной оболочке, которой задумывалась изначально, невозможно обеспечение международной безопасности, когда внутри такого механизма враждует его составляющее. ООН нужно реформирование, например корректировка права вето, вызывающее паралич системы, расширение властных полномочий Генеральной Ассамблеи, не обладающей правом на принятие обязательных решений, и реформирование международного суда, чья юрисдикция так же не имеет обязательный характер.

Организация переживает кризис, который длится с момента её создания, государства борются за своё господство, но в рамках глобализации, на повестке дня у стран-участниц должны стоять совершенно другие задачи, ведь с пренебрежением развития международных отношений и с невероятным технологическим прогрессом, на кон встаёт судьба разумного человечества.

Конфликт интересов

Не указан.

Conflict of Interest

None declared.

Список литературы / References

  1. Международное право – нормативная основа международных отношений. Что такое международное право и зачем оно нужно: [Электронный ресурс] // РСМД. URL: https://clck.ru/fJYDg(дата обращения: 12.03.2022)
  2. Игнатенко Г. В. Международное право / Г. В. Игнатенко. [Электронный ресурс] // BEBIZ. URL: https://be5.biz/pravo/m015/index. (дата обращения: 12.03.2022)
  3. Клюев В. В. Правовое регулирование использования автономных судов / В. В. Клюев // Транспорт Российской Федерации. Журнал о науке, практике, экономике. 2018. №5;
  4. Тихонов И. М. Актуальный вопрос международного права концепция «Responsibilitytoprotect» / И. М. Тихонов // Приоритетные научные направления: от теории к практике. 2013. № 7;
  5. Синякин И. И. Нормы juscogens: исторический аспект и современное значение для международного права / И. И. Синякин, А. Ю. Скуратова // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2018. № 41;
  6. Лекаренко О. Г. Участие НАТО и ЕС в урегулировании Ливийского Кризиса (2011–2020 ГГ.) / О. Г.Лекаренко, К. В. Гостев // Вестник КемГУ. 2021. № 2;
  7. Сидоренко И. Н. Феномен «Справедливой войны» и её трансформация в современном мире / И. Н. Сидоренко // Труды БГТУ. Серия 6: История, философия. 2020. №1;
  8. Устав ООН, ст. 1, п. 2. [Электронный ресурс] // UN.ORG. URL: www.un.org/ru/aboutus/uncharter/fulltext(дата обращения: 12.03.2022)
  9. Нефедов Б. И. Понятие «правила» в доктрине «международного порядка, основанного на правилах» / Б. И. Нефедов // РСМ. 2021. №4;
  10. Монахов Г. Д. Применение доктрины «Rules-basedinternationalorder» в правовом регулировании международных отношений России / Г. Д. Монахов, Н. В. Чернышов, К. В.Гордеев // Юридическая Наука. 2022;
  11. Махалкина М. А. Абхазия, Приднестровье и Южная Осетия во внешней политике России в 1991‒2008 гг. / М. А. Махалкина // ИСОМ. 2015. № 6–1;
  12. Белевцева С. Н. Распространение демократии американского образца в конце XX века: мессианизм, традиции, защита собственных интересов / С. Н. Белевцева // Учёные записки. Электронный научный журнал Курского государственного университета. 2012. №3;
  13. Россия применила вето при голосовании резолюции Совета Безопасности по Украине. [Электронный ресурс] // UN.ORG. URL: https://news.un.org/ru/story/2014/03/1239571#.U0OByfl_vjU;(дата обращения: 12.03.2022)
  14. Лукьянов В. Ю. ООН в современном мире: проблемы, тенденции, перспективы / В. Ю. Лукьянов // Общество. Коммуникация. Образование. 2015. №2;
  15. Гали Б. Непокорённая ООН (История отношений между ООН и США) / Б.Гали. М.: XXI Согласие, 2000 г;

Список литературы на английском языке / References in English

  1. Mezhdunarodnoe pravo – normativnaja osnova mezhdunarodnyh otnoshenij. Chto takoe mezhdunarodnoe pravo i zachem ono nuzhno [International law is the normative basis of international relations. What is international law and why it is needed]: [Electronic resource] // INF. URL: https://clck.ru/fJYDg (accessed: 12.03.2022) [in Russian]
  2. Ignatenko G. V. Mezhdunarodnoe pravo [International law] / G. V. Ignatenko. [Electronic resource] // BE25.BIZ . URL: https://be5.biz/pravo/m015/index . (accessed: 12.03.2022) [in Russian]
  3. Klyuev V. V. Pravovoe regulirovanie ispol’zovanija avtonomnyh sudov [Legal regulation of the use of autonomous vessels] / V. V. Klyuev // Transport Rossijskoj Federacii. Zhurnal o nauke, praktike, jekonomike [Transport of the Russian Federation. Journal of Science, Practice, economics]. 2018. №5; [in Russian]
  4. Tikhonov I. M. Aktual’nyj vopros mezhdunarodnogo prava koncepcija «Responsibility to protect» [Topical issue of international law the concept of “Responsibility to protect”] / I. M. Tikhonov // Prioritetnye nauchnye napravlenija: ot teorii k praktike [Priority scientific directions: from theory to practice]. 2013. № 7; [in Russian]
  5. Sinyakin I. I. Normy jus cogens: istoricheskij aspekt i sovremennoe znachenie dlja mezhdunarodnogo prava [Norms of jus cogens: historical aspect and modern significance for international law] /I. I. Sinyakin, A. Yu. Skuratova // Vestnik Permskogo universiteta. Juridicheskie nauki [Bulletin of Perm University. Legal sciences]. 2018. № 41; [in Russian]
  6. Lekarenko O. G. Uchastie NATO i ES v uregulirovanii Livijskogo Krizisa (2011–2020 GG.) [Participation of NATO and the EU in the settlement of the Libyan Crisis (2011-2020)] / O. G. Lekarenko, K. V. Gostev // Vestnik KemGU [Bulletin of KemSU]. 2021. No. 2; [in Russian]
  7. Sidorenko I. N. Fenomen «Spravedlivoj vojny» i ejo transformacija v sovremennom mire [The phenomenon of “Just war” and its transformation in the modern world] / I. N. Sidorenko // Trudy BGTU. Serija 6: Istorija, filosofija [Proceedings of BSTU. Series 6: History, philosophy]. 2020. №1; [in Russian]
  8. Ustav OON, st. 1, p. 2 [The UN Charter, Article 1, paragraph 2]. [Electronic resource] // UN.ORG . URL: www.un.org/ru/aboutus/uncharter/fulltext (accessed: 12.03.2022) [in Russian]
  9. Nefedov B. I. Ponjatie «pravila» v doktrine «mezhdunarodnogo porjadka, osnovannogo na pravilah» [The concept of “rules” in the doctrine of the “international order based on rules”] /B. I. Nefedov // RSM. 2021. No. 4; [in Russian]
  10. Monakhov G. D. Primenenie doktriny «Rules-based international order» v pravovom regulirovanii mezhdunarodnyh otnoshenij Rossii [Application of the “Rules-based international order” doctrine in the legal regulation of international relations in Russia] / G. D. Monakhov, N. V. Chernyshov, K. V. Gordeev // Juridicheskaja Nauka [Legal Science]. 2022; [in Russian]
  11. Makhalkina M. A. Abhazija, Pridnestrov’e i Juzhnaja Osetija vo vneshnej politike Rossii v 1991‒2008 gg. [Abkhazia, Transnistria and South Ossetia in Russia’s foreign policy in 1991-2008] /M. A. Makhalkina // ISOM. 2015. No. 6-1; [in Russian]
  12. Belevtseva S. N. Rasprostranenie demokratii amerikanskogo obrazca v konce XX veka: messianizm, tradicii, zashhita sobstvennyh interesov [The spread of American-style democracy at the end of the XX century: Messianism, traditions, protection of one’s own interests] / S. N. Belevtseva // Uchjonye zapiski. Jelektronnyj nauchnyj zhurnal Kurskogo gosudarstvennogo universiteta [Scientific Notes. Electronic scientific journal of Kursk State University]. 2012. №3; [in Russian]
  13. Rossija primenila veto pri golosovanii rezoljucii Soveta Bezopasnosti po Ukraine [Russia vetoed the Security Council resolution on Ukraine]. [Electronic resource] // UN.ORG . URL: https://news.un.org/ru/story/2014/03/1239571#.U0OByfl_vjU ; (accessed: 12.03.2022) [in Russian]
  14. Lukyanov V. Yu. OON v sovremennom mire: problemy, tendencii, perspektivy [UN in the modern world: problems, trends, prospects] / V. Yu. Lukyanov // Obshhestvo. Kommunikacija. Obrazovanie [Society. Communication. Education]. 2015. №2; [in Russian]
  15. Gali B. Nepokorjonnaja OON (Istorija otnoshenij mezhdu OON i SShA) [The Unconquered UN (History of relations between the UN and the USA)] / B. Gali. M.: XXI Concord, 2000; [in Russian]

 

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.