Pages Navigation Menu

ISSN 2227-6017 (ONLINE), ISSN 2303-9868 (PRINT), DOI: 10.18454/IRJ.2227-6017
ПИ № ФС 77 - 51217, 16+

Скачать PDF ( ) Страницы: 99-102 Выпуск: №2 (21) Часть 2 () Искать в Google Scholar
Цитировать

Цитировать

Электронная ссылка | Печатная ссылка

Скопируйте отформатированную библиографическую ссылку через буфер обмена или перейдите по одной из ссылок для импорта в Менеджер библиографий.
Любановская Ю. О. ЖУРНАЛИСТИКА vs ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКИЙ КОНТЕНТ / Ю. О. Любановская // Международный научно-исследовательский журнал. — 2019. — №2 (21) Часть 2. — С. 99—102. — URL: https://research-journal.org/languages/zhurnalistika-vs-polzovatelskij-kontent/ (дата обращения: 07.12.2019. ).
Любановская Ю. О. ЖУРНАЛИСТИКА vs ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКИЙ КОНТЕНТ / Ю. О. Любановская // Международный научно-исследовательский журнал. — 2019. — №2 (21) Часть 2. — С. 99—102.

Импортировать


ЖУРНАЛИСТИКА vs ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКИЙ КОНТЕНТ

Любановская Ю.О.

Кандидат филологических наук, Балтийский федеральный университет

ЖУРНАЛИСТИКА VS ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКИЙ КОНТЕНТ

Аннотация

Данная работа ставит своей целью сравнение субъектно-объектной природы пользовательского контента и способов его использования в журналистской деятельности, разграничение предметной области феномена с рядом других пограничных явлений.

Ключевые слова: народная и гражданская журналистика, контент, масс-медиа, пользователь.

Liubanovskaya J. О.

PhD Filology (Journalism), Baltic Federal University

JOURNALISM VS USER GENERATED CONTENT

Abstract

This paper covers the difference in the subject-object nature of User Generated Content, the ways of using it in media and distinction between the phenomenon field and similar concepts.

Keywords: citizent and civil journalism, content, mass-media,  user generated content.

Необходимость сокращать затраты на производство инфопродукта при одновременном требовании качественного контента со стороны аудитории – Сцилла и Харибда современного медиабизнеса. Одним из способов экономить, не теряя качества, по мнению некоторых исследователей могло бы стать обращение СМИ к пользовательскому контенту. Русская калька «пользовательский контент» с англоязычного UGC (user generated content) действительно стала приметным разделом маркетинговых планов многих медиакомпаний. Но во всех ли случаях мы имеем в виду одно и то же?

 Мы решили предпринять попытку выделить изучаемый феномен из области  пограничных явлений, хотя бы на понятийно-лексическом уровне, одновременно сузив фокус рассматриваемой практики до сферы собственно журналистской. Наиболее часто смешение или подмена понятий происходит между изучаемым феноменом – пользовательский контент (UGC) –  и такими явлениями как гражданская (civil) журналистика, она же демократическая или общественная, и народная (citizent) журналистика.

В обиход понятие «пользовательский контент» вошло с 2005 года, благодаря экстенсивному росту числа пользовательских материалов как в сети, так и в сетевых версиях СМИ, а также появлению «дружественных» для непрофессионалов-любителей технологий создания, передачи, доставки и хранения информации любого вида и типа. Две «предпосылки» определили два подхода к дефиниции.  Согласно определению Wikipedia, ставшему почти каноническим, UGC считается «базовым понятием открытой информационной структуры Web 2.0 и обозначает различное информационно-значимое содержимое носителей информации, которое создается потребителями» [4].  Равно имеет хождение трактовка феномена как некой «общественно значимой практики по сбору, хранению, распространению и созданию востребованной аудиторией информации на общественных началах и силами рядовых пользователей» [1]. Очевидно, что хотя принципиально речь идет об одном и том же феномене, акцентуация делается либо на процессе деятельности, либо приходится на ее результат. Отсюда предположение, что наиболее наглядно различие между исследуемым нами феноменом и смежными, но не тождественными понятиями будет прослеживаться в субъектной (стороны процесса) и объектной (результат деятельности) плоскостях.

В связи со столь широкими рамками трактовки пользовательского контента, классификация его объекта представляет некоторую трудность. Прежде всего, хотелось бы провести водораздел между спонтанно и намеренно продуцируемым контентом. Под первым мы понимаем документально зафиксированные любым из видов медиа свидетельства очевидцев, иногда анонимных, случайно оказавшихся сопричастными к тому или иному информационному поводу. Ко второму — тематический контент, целенаправленно создаваемый и транслируемый в определенной степени идентифицируемым источником с определенной периодичностью. Очевидно, что в первом случае мы имеем дело с неким «информационным сырьем», почти заготовкой, которая размещается в удобном для пользователя формате — видеоролика в YouTube или LiveStream, подкаста или фото на пользовательской страничке в социальной сети (смотря что позволяет сделать формат). Материал, как правило, не имеет законченного вида, судьба и популярность новости зависит от стечения обстоятельств, информационная транзакция никем не управляется, ответственности за качество и объективность создатель не несет.

Во втором случае информационная активность носит достаточно направленный и оформленный характер: контент сориентирован тематически (на интересы создателя или потенциальной аудитории — не столь уж важно), имеется четкий план по размещению материала через сеть или традиционные СМИ (направление транзакции), представление о коммуникативном эффекте (цели и задачи транзакции), иногда у такого осознано генерируемого контента прослеживается композиционная структура и жанровые характеристики, как дань площадке размещения или специфике информационного повода.

Объект принимает практически все формы активности в сети — от  сообщений и комментариев форумов и блогов, объектов культуры, находящихся в общественном доступе (Wiki-проекты, арт, фотогалереи, подкасты, фанфики) и до рекламных постов с откликами и краудфандинговых мероприятий. Наиболее четко прослеживается градация выбранной формы представления (площадки) по целям и ситуации создания содержания [2]:

  • сугубо информирующая (информативная) наиболее характерна для блогов, имеющих ярко выраженную хронологическую атрибутику, но также свойственна и для агрегаторов событийных откликов крупных медиа, реплик очевидцев, пользовательских рецензий (в большей мере отрицательных, кстати);
  • коммуникативная, в смысле накопления и обмена социальным опытом, свойственна прежде всего узкотематическим форумам и блогам (в виду того, что для пользователя данного типа цель создания информации по теме является столь же важной, как и ее чтение), а также сообществам (социальные сети), краудфандинг-проектам, через которые пользователи посредством сети объединяют свои усилия и ресурсы, а значит,  социализируется и моделирует свой  социальный identity;
  • просветительская цель в разрезе объективации знания характерна для Wiki-ресурсов и профессиональных форумов, в направлении субъективации — блогов, арт-галерей, фотогалерей;
  • прорекламная, сбытовая свойственна в большей мере сообществам тех или иных брендов, фанфикам (предназначенных для чтения других фанатов), пользовательским рецензиям (тут больше положительных);
  • прокрастинация более характерна для форумов, чатов и фотогалерей, хотя латентно присутствует во всех разновидностях;
  • самопрезентация возрастает по ходу нарастания авторской составляющей в контенте, то есть, от общественно-продуцируемых wiki-проектов в направлении авторских блогов и социальных сетей.

Получившийся перечень целей далеко неисчерпывающий, в виду того что подробная классификация не входит в задачи данной статьи, и мы рассмотрели лишь самые популярные цели создания контента. Для масс-медиа наибольший интерес представляет переработка контента, продуцируемого лишь первыми двумя объединениями. Качество поставляемого контента в них на порядок выше, тематические рамки — четче, что значительным образом сокращает время на поиск и обработку информации. Но с другой стороны, представляется, что неадаптированный полупрофессиональный контент вряд ли может представлять интерес для широкой аудитории, но засвеченный на форуме, будет уже известен другим профи. Таким образом, вопрос либо адаптации, либо верификации пользовательского контента стоит для масс-медиа на редкость остро.

С точки зрения структуры содержания, объект UGC всеяден. Несмотря на отчетливую тенденцию к визуализации, пользователь стремиться укорениться в материале и вербально — даже в событийных видеоподкастах и фото-отчетах автор стремиться не только передать изображение, но и дать комментарий, то есть прибегнуть к слову (не всегда цензурному, к сожалению). Вероятно, срабатывает определенный медийный стандарт «журналист в кадре», интуитивно копируемый пользователями из соображений подтверждения достоверности происходящего. Другая цель обращения к слову, на наш взгляд, сугубо композиционная. Видео и фотоматериалы, снятые любителями, зачастую представляют собой хаотическое нагромождение кадров спорного качества, а аудиоподкасты отличаются затянутостью, замусоренностью интер-шумами. Как следствие, текстовое сопровождение необходимо, чтобы привнести некоторую логику и структурность в контент. Этой же цели, по-видимому, служит пользовательская инфографика на имиджбордах.

Авторские функции при создании UGC выполняются пользователями не всегда в полном объеме. Если для форумов сама суть работы состоит в создании посетителями своих тем или расширения существующих за счет комментариев, вопросов и ответов, то в сообществах брендов контент, создаваемый пользователями, может составлять только часть наполнения сетевого ресурса. В случае с богами, автор сам в праве выбрать режим взаимодействия с аудиторией и меру ее участия — от коллективных форм ведения (что в большей мере похоже на форум), до полного запрета на интерактив, равно выбрать для себя режим цитирования (например, других ресурсов) или создания аутентичных текстов. В Wiki проектах пользователи работают обобщенно, то есть информация о авторе той или иной  страницы, конечно,  существует, но не является принципиальной для всех остальных, в виду того, что главным атрибутом wiki-контента выступает его объективная фактологичность, подтверждаемая разными идентифицируемыми источниками. К особенностям социальных сетей (сообществ) следует отнести высокую степень персонализации данных субъекта  UGC-деятельности за счет обязательного создания персональных профилей, в которых требуется указать реальную информацию о себе (пол, возраст, место учёбы и работы, хобби, жизненные принципы и др.), а значит возможность для медиа при дальнейшей переработке «заякорить» продуцируемый пользователями аутентичный контент — географически, социально, профессионально, гендерно и т.п.

Возникает вопрос – должен ли субъект UGC-деятельности быть идентифицируемым, обладать неким кредитом доверия, паблицитным капиталом по аналогии с традиционными СМИ? Да, если отталкиваться от стандартов работы, например, ВВС, которая тратит столько времени и средств на проверку (идентификацию) пользователя, приславшего контент, лишь в редких случаях, основываясь на безусловной уникальности материала, позволяющей себе публикацию непроверенных данных. Фактологичность, как фундирующий принцип работы СМИ, ограничивает сферу желаемого только действительным, отсекая весь фейковый по содержанию или форме контент.

Для фигуры субъекта UGC-деятельности в этой ситуации востребованным становится не столько профессионализм, сколько интерактивность и сетевая компетентность — кстати, это требование выдвигают и при найме штатных сотрудников крупнейшие зарубежные медиаконцерны, например, «Aftonbladet». Все wiki-проекты также стремятся привлечь посетителей к непрерывному процессу создания и сотрудничества. Иными словами, медиа последовательно «затачивают» пользовательский контент под себя, стараясь сделать из случайного зрителя, очевидца, гостя, активного ньюсмейкера. Вопрос в другом — согласны ли пользователи продать свое «информационное первородство» за бобовую похлебку внештатного сотрудничества в реальных СМИ? И насколько редакциям удастся увязать представления о задачах и обязательствах СМИ независимых поставщиков пользовательского контента с представлениями рекламодателя?

Но вернемся к сравнению объектно-субъектной природы исследуемого феномена с другими пограничными явлениями и начнем с феномена гражданской журналистики. По нашему мнению, активно используемый атрибут «гражданская» (civil), реже «общественная» (public), первостепенно не имел столь явно акцентированного субъектного прочтения, приписываемого этой разновидности информационной деятельности многими современными исследователями («активное участие аудитории в процессе сбора, анализа и распространения новостей и информации» [4], «трансляции, фотографии, репортажи сейчас может делать любой. Любой может на день стать гражданским журналистом» [6], «когда ты единственный в центре событий и вокруг нет репортеров, крупнейшие каналы вынуждены тебя показывать» [6], «просто непрофессиональная журналистика» [5]). Прочтение атрибута следовало бы вести через объект деятельности — это журналистика тематически, по проблематике, по цели ориентированная на формирование в обществе ориентиров (идеалов) гражданственности, воспитания из своей аудитории граждан, привлечение внимания к вопросам и проблемам, имеющим  большой социальный резонанс («целью… является предоставление независимой, надежной, точной, полной и актуальной информации в соответствии с требованиями демократического общества», «развитие общественных инициатив и содействие росту гражданского потенциала личности, формированию местного сообщества на демократических принципах, создание для граждан возможности решать местные проблемы в рамках медийных проектов» [3]). Возможно, в некоторых случаях, исходя из сверхзадачи коммуникатора, феномен следовало бы даже называть «гражданской публицистикой» («всегда субъективная, она исходит не столько из исследования прошлого, сколько из идеала будущего», «даже в тех случаях, когда она идёт за общественным мнением, она влияет на него, давая ему определённое выражение и модифицируя его в ту или иную сторону» [4]).

А то, что ньюсмейкеры «на общественных началах» работают условно бесплатно (иногда прибегая к приемам crowd-funding), не являются штатными сотрудниками редакции, скорее штрихи к портрету явления, но не его квинт-эссенция. Кстати, уже то, что они называют себя журналистами, говорит об определенном уровне институализации данной социальной инициативы — недовольные рамками и ограничениями конкретных редакций, они все-таки не отказываются от традиционной системы средств массовой информации в целом, иногда используя ее в качестве образца для создания собственных «информационных клонов», иногда  просто как площадку для информационной транзакции, вероятно, потому что многие из них приходят в гражданскую журналистику из кругов профессиональных.

Вызывает недоумение и популярное мнение о времени становления феномена гражданской журналистики, якобы получившей широкое распространение с развитием Интернета и новых цифровых технологий – явление уходит корнями в историю американской печати 18-19 веков, является порождением широких общественных дискуссий о устройстве политической и экономической системы страны, необходимости оперативного формирования гражданского самосознания у жителей нового независимого государства, поиска механизмов самоуправления,  инструментов формирования общественного мнения. Технические возможности сети лишь сделали феномен более наглядным: если до этого большая часть работы редакции с «внештатниками» происходила за кулисами, то теперь, уже без посредников, разворачивается в режиме реального времени, возможно, с несколько иными акцентами — раньше СМИ решала, какой материал стоит публиковать, теперь  гражданские журналисты решают, на какой площадке и на каких условиях стоит размещаться.

Таким образом, мы можем резюмировать, что хотя два рассмотренных выше феномена и имеют некоторое соприкосновение в области субъектов деятельности, в плоскости объекта — то есть по цели создания и тематике контента, по его структуре, по формам и последовательности действий по размещению и характеру используемых площадок они скорее разнятся, чем совпадают. В вопросе того, насколько они равноположены, являются ли один частью другого, с точки зрения исторической преемственности есть соблазн ответить положительно — ведь гражданская журналистика явно предшествовала UGC, и мы могли бы предположить, что последний является текущей формой (разновидностью) первой. Однако многочисленность отмеченных выше различий не позволяют нам этого сделать.

Гораздо ближе тематически к пользовательскому контенту стоит такое явление как журналистика народная (citizen), по стечению обстоятельств, также уходящая корнями в глубь истории, на этот раз отечественной — на пользе создания движения народных корреспондентов настаивал еще М.В. Ломоносов в бытность свою редактором «Санкт-Петербургских ведомостей». «Народный корреспондент», прежде всего практик, а не концептуалист, в зоне его внимания находится главным образом информация объективно социально значимая и типическая [3], а в довесок — просто привлекшие внимание факты, разрозненные, эксклюзивные, либо вызывающие у аудитории живой эмоциональный отклик. В следствие непрофессионализма, материалы, предлагаемые «наркоррами», как правило,  имеют сниженный потенциал публицистического воздействия, они композиционно «сырые», часто сюжетно незаконченные, иными словами, скорее напоминают информационное сырье, чем готовый инфопродукт. Однако непредвзятость «человека с улицы» и даже легкий налет «социального вуаеризма» делают данные материалы в глазах аудитории более достоверными, чем аналогичные продукты профессиональных журналистов и традиционных СМИ.

Эффект народности в данном случае реализуется не только тематически, но и на уровне объекта деятельности — заняться информационным освещением события может теперь любой желающий, профессионалом быть для этого не нужно, к посредничеству СМИ прибегать тем более не обязательно: к услугам активного наркорра масса сетевых платформ и ресурсов по размещению и продвижению своего контента. Думается, наименование наркорров журналистами в этом случае выглядит скорее как некий аванс, предположение, что в ходе развития горизонтальных связей между группами неравнодушной общественности все большая часть граждан (обывателей) станет не только зрителем, но и активным соучастником социальных практик по самоуправлению, формированию общественного мнения и т.п.

Таким образом, можно заключить, что по своей субъектно-объектной природе понятие UGC или пользовательского контента, если не идентично, то весьма близко к трактовке народной журналистики, правда, с учетом одной оговорки: все вышесказанное в большей мере относится к целенаправленно генерируемому контенту, сознательному выбору и последовательной деятельности субъекта UGC. Силу и значение этого сходства нам лишь предстоит оценить, теоретически осмыслив пока еще достаточно разрозненную эмпирику.

Литература

  1. Дзялошинский И. М. Журналистика соучастия. Как сделать СМИ полезными людям. – М. : Престиж, 2006. 14.
  2. Фомичева И. Д. Социология СМИ : учеб. пособие. – М. : Аспект Пресс, 2007. С. 37-49.
  3. Хлебникова Н.В. Общественные инициативы в пространстве гражданской журналистики: дисс. канд. филол. наук. – Москва, 2011. С. 12.
  4. Википедия [Электронный ресурс]. – URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/ (дата обращения 22.02.2014).
  5. Что такое гражданская журналистика // Birdfish [Электронный ресурс]. –  URL: http://birdfish.ru/whatis/ (дата обращения 26.02. 2014).
  6. Гражданская журналистика оказалась обалденно честной // Слон Электронный ресурс]. – URL: http://slon.ru/russia/961711.xhtml (дата обращения 21.02.2014).

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.