Pages Navigation Menu

ISSN 2227-6017 (ONLINE), ISSN 2303-9868 (PRINT), DOI: 10.18454/IRJ.2227-6017
ПИ № ФС 77 - 51217, 16+

() Искать в Google Scholar
Цитировать

Цитировать

Электронная ссылка | Печатная ссылка

Скопируйте отформатированную библиографическую ссылку через буфер обмена или перейдите по одной из ссылок для импорта в Менеджер библиографий.
Малиева З. Н. НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ / З. Н. Малиева // Международный научно-исследовательский журнал. — 2014. — №. — С. . — URL: https://research-journal.org/languages/nekotorye-aspekty-sovremennoj-kulturologicheskoj-nauki/ (дата обращения: 19.07.2019. ).

Импортировать


НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ

Малиева З.Н.

Кандидат филологических наук, доцент кафедры иностранных языков,

Северо-Осетинский университет

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ

                                  Аннотация

В данной статье определяются некоторые аспекты современной кутьтурологической науки. Автор обозначает взаимосвязь языка и культурных явлений, используя сравнительно-исторический метод исследования, основанный на этимологическом подходе, который рассматривается как один из способов реконструировать древний язык.

Ключевые слова: Культурология, сравнительно-исторический метод, фундаментальное исследование, лексикографический метод, мусульманская терминология.

Malieva Z.N.

PhD in Philology, assosiate professor, North-Ossetian State university.

SOME ASPECTS OF MODERN CULTURAL SCIENCES

                       Abstract

The article is devoted to some aspects of modern culturological science.  The author reveals the interaction of language and cultural phenomena by means of the comparative -historical method, which is based on the etymological approach as one of the ways to reconstruct the ancient language.  The author refers to the Moslem terminology in the Ossetian language to illustrate cultural development of this nation.

Keywords: Culturology, comparative-historic method, fundamental research, lexicographical method, Moslem terminology.

История лексики любого языка, по сути дела, представляет собой материал по истории культуры народа. Это связано с тем, что язык есть единственная семиотическая система, которая является ключом ко всем другим семиотическим системам и содержит номенклатуру всех культурных явлений.

Эта мысль представляет собой основание сравнительно- исторического метода, целями которого являются:

а) реконструкция дописьменной культуры индоевропейских народов;

б) представление о некотором праиндоевропейском народе, который владел праиндоевропейским языком и был его создателем.

Венцом сравнительно-исторического метода является этимология. Все остальные части метода – фонетическая, раскрывающая звуковые законы и соответствия, морфологическая – соответствия в области морфологии, сравнительный синтаксис и классификация – по сути дела, служат восстановлению картины этого древнего языка в общей реконструкции, когда восстанавливается система, и в частных конструкциях, когда реконструируются отдельные лексемы и фразы.

История того или иного слова неразрывно связана с историей той вещи, обозначением которой оно служит. Вот что писал в этой связи Г, Шухардт; “Слово, произнесенное один раз, не может иметь истории, так как будучи произнесено, оно уже больше не существует; историю может иметь лишь слово, воспроизводившееся бесчисленное количество раз, и эта история, в основном, является историей говорящего. Таким образом, благодаря деятельности, которая творит и оформляет вещи, возникает полный параллелизм между историей вещей и историей слов” [13:102]. При этом Шухардт указывает на то, что обозначение совпадает со словом, как значение – с вещью лишь на определенном этапе истории развития данного языка и соответственно его носителя.

В процессе же развития возможно нарушение связи между ними, т.е. обозначение может не соответствовать слову, а значение – вещи. Поэтому “поскольку вещи и слова, несмотря на самостоятельное развитие, вступают в известное отношение, то и изобретаться они должны не как параллельные, но как взаимно перекрещивающиеся линии” [13: 113].

Метод Г. Шухардта имеет прямое отношение к современным исследованиям по культурологии. Современная культурология делится на серию дисциплин: фундаментальных, прикладных и вспомогательных. К фундаментальным дисциплинам относятся: введение в культурологию, типология культур и цивилизаций, история региональных культур и цивилизаций, краеведение.

К прикладным исследованиям относятся: архивоведение, библиотековедение, музееведение, книговедение, информатика, в области баз знаний и баз данных.

К вспомогательным историческим наукам, обслуживающим культурологические исследования, относятся: палеография, текстология, этнография, археология, геральдика, нумизматика, сфрагистика, историческая география.

Все эти прикладные, вспомогательные и фундаментальные исследования в области культурологии объединяются одним методом, который можно назвать лексикологическим.

В основе лексикологического метода лежит тезис о том, что язык, как знаковая система, представляет собой номенклатуру культурных явлений и, следовательно, что историческая систематизация значений слов языка и историческая систематизация самих слов делает возможным суммирование культурных явлений. Такое суммирование для выстраивания картины культура далее пользуется тезаурусным методом, когда слова и их значения располагаются по их естественно складывающейся системе. Выстраивание этой системы в принципе производится так же, как и выстраивание банков знаний. Но при этом, в отличие от информационных систем, в культурологии тезаурус должен учитывать историческую стратификацию культурных явлений. Такая стратификация рассматривается с точки зрения внешней и внутренней.

Под внешней точкой зрения понимаются взаимозависимости, которые культура должна иметь на каждом историческом этапе ее развития, культурология устанавливает, что народы- изоляты в смысле культуры в принципе не развиваются или развиваются очень медленно. Те же народы, которые живут и действуют в условиях скрещения культур, напротив, претерпевают быстрое развитие.

Внутреннее изучение истории культуры основано на этимологии слов. Культурные скрещения связаны с тем, что в словах языка, на базе которого происходит культурное скрещение, отлагаются слова- кальки и заимствования, отображающие сам процесс культурного скрещения.

Как показывает опыт исторического развития народов, культур­ное скрещение возникает только тогда, когда данному народу есть что позаимствовать у другого народа. Если культурные контакты протекают в таких условиях, когда два соседних народа находятся на одинаковой ступени развития, или один из них в культурном отношении находится ниже другого, то тот народ, который выше в своем культурном развитии, как правило, не включает в свой язык заимствований, относящихся к основным понятиям культуры и может заимствовать только частности, которые так или иначе пригодились более культурному народу.

Так, например, в английском языке основная масса заимствований романского происхождения. Этих заимствований, по подсчетам лексикологов, свыше 70%. Эти заимствования бывают латинские или старофранцузские, так как для германского населения Британских островов источником культурного заимствования была средневековая латынь и старофранцузская система культуры.

В японском языке до 70 % китаизмов, хотя японская культура сохраняет свою самобытность, но по всей развитости китайская культура со II по XVI вв. естественно доминировала на Дальнем Востоке.

В русском языке заимствования разнородны, и эти разнородные заимствования – греко-византийские, латинские, немецкие, тюркские и другие – отображают сложность процесса скрещения культур и культурных заимствований, характерных для жизни русского народа не протяжении веков его становления и существования.

Все сказанное означает, что лексикографический метод сбора данных и тезаурусный метод систематизации, к которому добавлено требование исторической систематизации, представляют возможность строить историю культуры и культурологическое исследование и тем самым раскрывать историю культурного развития народов. В отличие от метода Г. Шухардга, культурологическое исследование не есть просто изучение исторической ономастики и исторической семантики отдельных слов, а есть их историко-культурная систематизация с целью получить выводы для истории культуры.

В качестве иллюстрации тезаурусного метода предлагаем рассмотреть некоторые этимологические аспекты мусульманской терминологии в осетинском языке.

Появление и распространение ислама на территории Осетии истори­ки относят к XVI – нач. XVII вв. Однако принадлежность осетин к той или иной официальной рели­гии никоим образом не освободила их от древних языческих воззрений: и христианство и мусульманство, по твердому убеждению историков и этнографов, когда-либо побывавших в Осетии, явились лишь внешним наслоением на языческие культы предков осетин. Этот факт находит свое отражение и в лексическом материале.

Исследование мусульманской терминологии совершенно законо­мерно обозначило ее арабо-персидские истоки.

Слова, происходящие из арабского и персидского языков и связанные с исламом, практически мало подвергались языческой интерпретации. По- видимому, это связано с тем, что ислам для осетин – поздняя религия, и его принятие происходило в условиях, когда народ был готов воспринять духовную нравственность и увлечься понятиями духовной морали. Поэтому, основные термины шариата оказались представленными в том значении, в котором они приняты в шариате.

Слова, характеризующие исламскую религию, в своих главных частях попали в осетинский словарь в тех обобщенных значениях, которые они имеют в шариате.

Слово Коран в осетинском имеет форму “Коуран” (из арабского qur’an).

На наш взгляд, наиболее разработанной оказалась литургическая лексика:

гуа – молитва, авдаз – омовение перед молитвой (от персидского abdast, турецкого abdast, кабардинского andez);

к’ибилла – направление к Мекке во время молитвы (из арабского qibla 1) направление к Мекке  2) юг. Сравните с афским qibla – направление к Мекке, агульским qibla – юг, кабардинским qabla – компас, вайнахеким qhilba – юг, компас);

 ламаз – собственно мусульманская молитва (употребляется у всех мусульманских народов. Сравните: персидское namaz, тюркское namaz, кабардинское namaz, чеченское lamaz);

намазлык’ – коврик для молитвы (из тюркского namazluq – коврик для совершения намаза);

сунат – обряд обрезания (из арабского sunnat – обычай, правило, обряд, обрезание. Употребительно у всех мусульман);

уаз – проповедь, увещевание (из арабского wa’z – увещание, наставление, проповедь, поучение. Сюда же персидское, таджикское, курдское wa’z, тюркское va’z);

ураза – мусульманский пост (из персидского ruza – мусульманский пост. Сравните: тюркское uraza).

Эти основные литургические правила касаются обыденного каждодневного поведения правоверного.

В словарь не попали лишь указания на то, что сборная молитва предпочтительнее молитвы в одиночку, не отмечена также пятничная молитва. Представлено слово хаджи как итог жизни правоверного (из арабского hajt, Распространено по всему исламскому миру).

 Мусульманская ученость представлена словами: мазгид – мечеть (из арабского masjid – мечеть. Отсюда и армянское mzk’it, грузинское mizgiti, чеченское mazdig);

молло – мулла (из арабское raulla – учитель, персидского molla, тюркского mulla. Отмечено повсюду в кавказских языках) яахумпар – пророк (из персидского paiyambar – пророк). Последнее слово является персидским заимствованием в отличие от арабского, расул*, что указывает на то, что проповедь ислама могла вестись проповедниками персами.

Важные для мусульманина слова “салам” и “шейх” также указыва­ют на форму, идущую из арабского в персидский, как и слово “сохта”, обозначающее ученика медресе. Слова “уаз” – наставление и “уасиат” – завещание, наказ определяют проповедническое действие.

Наличие в списке слов персидского происхождения указывает на восточное по отношению к Осетии продвижение ислама на землю осетин.

Собственно нравственная лексика связана с интерпретацией морали, принятой в шариате:

аламат- чудо (из арабского, персидского alamat, турецкого alamet, кабардинского halamet);

ахар – страшный суд (из арабского, персидского ahir – конец, термин мусульманского круга);

захана – ад (из арабского, персидского jahannatn) занат – рай (из арабского jannat – рай);

эльсират – путь души (в загробном мире – мост; из арабского al- sirat – мост над пропастью ада шириной в волос, ведущий в рай, и для грешников непроходимый);

малик – ангел (из арабского maiik – владетель, князь) сайтан – сатана (через тюркский sajtan, кабардинский saitan – сатана).

Отсюда и правила поведения человека:

азал – смертный час (из арабского, персидского ajal – срок, смертный час);

 алам – поминовение усопших (в кавказские языки попало из арабского alam);

Аллах – как высшая сила, управляющая действиями людей (из арабского, персидского allah – бог).

Этими словами, разумеется, не исчерпывается мусульманская лексика в осетинском языке. Но ее использование зависит от меры исламской учености.

Литература

  1. Абаев В.И. Историко-этимологический словарь осетинского языка. АН СССР. Институт языкознания. М.-Л.: Изд-во АН СССР. Ленинградское отделение, 1958,1973,1979, 1989.
  2. Абаев В.И. Осетинский язык и фольклор, М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1949, 603 с.
  3. Ахвледиани Г. Сборник избранных работ по осетинскому языку. Книга 1. Тбилиси, 1960.
  4. Бенвенист Э. Очерки по осетинскому языку. (Перевод с фр. Гагкаев К.Е.) М.: Наука, 1965, 168 с.
  5. Миллер В.Ф. В горах Осетии. СПб., “Русская мысль” №9, 1881.
  6. Пфаф В.Б. Материалы по древней истории осетин. Тифлис, 1871. с. 5-11.
  7. Рождественский Ю.В. Введение в прикладную филологию. М.: Изд-во МГУ,1987, 116 с.
  8. Шегрен A.M. Религиозные обряды осетин, ингушей и их соседей, “Маяк”, 1843, Т.7.
  9. Шухардт Г. Избранные статьи по языкознанию. Пер, с нем. А.С.Бобовича / Ред., предисл, и примеч. проф. РА. Будагова/ М.: Изд-во иностр. лит-ры, 1950, с. 109-120.

References

  1. Abaev V.I. Historical and etymological dictionary of the Ossetian language. USSR Academy of Sciences. Institute of Linguistics. Publishing House of the Academy of Sciences of the USSR. Leningrad Branch, 1958,1973,1979 , 1989 .
  2. Abaev V.I., Ossetian language and folklore, Publishing House of the Academy of Sciences of the USSR , 1949, 603 p.
  3. Akhvlediani G. Collection of selected works by the Ossetian language. Book 1. Tbilisi, 1960 .
  4. Benveniste E. Essays on the Ossetian language. (Translated from French. Gagkaev K.E.), Moscow: Nauka, 1965, 168 p.
  5. Miller V.F. In the mountains Ossetia. St.Petersburg . ” Russian idea ” № 9 , 1881
  6. Pfaff V.B. Materials on the ancient history of the Ossetians. Tiflis, 1871. s. 5-11
  7. Rozhdestvensky Y.V. Introduction to applied philology. Moscow: Moscow State University Press, 1987, 116 p.
  8. Sjögren A.M. Religious ceremonies of the Ossetians, Ingush and their neighbors, ” Lighthouse ” , 1843 , V.7 .
  9. Shukhardt G. Selected articles on linguistics. Translated from German by A.S.Bobovitch / Ed., Foreword , and notes . prof. R.A . Budagova / Moscow: Izd . lit-ry , 1950, p. 109-120.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.