Pages Navigation Menu

ISSN 2227-6017 (ONLINE), ISSN 2303-9868 (PRINT), DOI: 10.18454/IRJ.2227-6017
ЭЛ № ФС 77 - 80772, 16+

Пред-печатная версия

DOI: https://doi.org/10.23670/IRJ.2021.109.7.141 - Доступен после 19.07.2021

() Искать в Google Scholar
Цитировать

Цитировать

Электронная ссылка | Печатная ссылка

Скопируйте отформатированную библиографическую ссылку через буфер обмена или перейдите по одной из ссылок для импорта в Менеджер библиографий.
Исакиева З. С. К ВОПРОСУ О ДЕПОРТАЦИИ НАРОДОВ СССР В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ / З. С. Исакиева // Международный научно-исследовательский журнал. — 2021. — №. — С. . — URL: https://research-journal.org/hist/k-voprosu-o-deportacii-narodov-sssr-v-gody-velikoj-otechestvennoj-vojny/ (дата обращения: 01.08.2021. ). doi: 10.23670/IRJ.2021.109.7.141

Импортировать


К ВОПРОСУ О ДЕПОРТАЦИИ НАРОДОВ СССР В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

К ВОПРОСУ О ДЕПОРТАЦИИ НАРОДОВ СССР В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Научная статья

Исакиева З.С.*

Чеченский государственный педагогический университет, Грозный, Россия

* Корреспондирующий автор (Zulai-787[at]mail.ru)

Аннотация

Депортация народов в годы Великой Отечественной войны является одной из сложных проблем советской истории. Вопросы об истинных причинах проведения депортационной политики и логике действий И.В. Сталина в период продолжающейся войны, с отвлечением на это значительного числа военных, транспорта, материальных ресурсов остается дискуссионным.

В заявленной статье рассматриваются бытовые условия и жизнь спецпереселенцев в местах расселения. Отмечается, что местные органы власти не могли в должной мере организовать вопросы обеспечения жильем, продуктами питания спецпереселенцев. Нехватка еды, одежды, плохое или полное отсутствие медицинской помощи стали основными факторами высокой смертности детей, стариков и женщин из числа спецпереселенцев в первые годы пребывания. Спецпереселенцы в основном были расселены в сельской местности и с первых же дней изъявили желание работать. Труд для депортированных народов стал фактором выживания и адаптации в местах спецпоселений. Депортированные во время Великой Отечественной войны немцы, карачаевцы, чеченцы, ингуши, балкарцы, калмыки, крымские татары – своим трудом развенчивали миф о народах-предателях и вносили свой вклад в народное хозяйство.

Ключевые слова: депортация, Великая Отечественная война, Казахстан, Средняя Азия, чеченцы, спецпереселенцы.

ON THE ISSUE OF THE DEPORTATION OF THE PEOPLES OF THE USSR
DURING THE GREAT PATRIOTIC WAR

Research article

Isakieva Z.S.*

Chechen State Pedagogical Institute, Grozny, Russia

* Corresponding author (Zulai-787[at]mail.ru)

Abstract

The deportation of peoples during the Great Patriotic War is one of the most difficult problems of Soviet history. Questions about the true reasons for the deportation policy and the logic of I. V. Stalin’s actions during the ongoing war involving a significant number of military, transport, and material resources remains relevant to this day.

The current article examines the living conditions and life of special settlers in their places of settlement. It is noted that local authorities could not properly organize the provision of housing and food for special settlers. The lack of food, clothing, poor or complete lack of medical care became the main factors of high mortality of children, the elderly, and women among the special settlers in the first years of their stay. The special settlers were mostly settled in rural areas and from the very first days expressed a desire to work. Labor for the deported peoples has become a factor of survival and adaptation in places of special settlements. Germans, Karachay, Chechens, Ingush, Balkars, Kalmyks, Crimean Tatars who were deported during the Great Patriotic War debunked the myth of traitor peoples and contributed to the national economy through their labour.

Keywords: deportation, the Great Patriotic War, Kazakhstan, Central Asia, Chechens, special settlers.

Одной из трагических страниц советской истории являются политические репрессии, жертвами которых были не только активные политические противники большевиков, люди, выражавшие несогласие с их политикой, но и целые народы. Так, в 1936–1937 гг. с целью «очищения» приграничной полосы СССР было проведено выселение польских и немецких хозяйств из УССР, этнических корейцев с Дальнего Востока, в 1939–1941 гг. были депортированы поляки – «осадники», а также члены семей «контрреволюционного и националистического элемента» с территории Западной Украины и Западной Белоруссии.

14 мая 1941 г. было принято Постановление ЦК ВКП (б) и СНК СССР о выселении «социально чуждого элемента» из республик Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии и Молдавии (в том числе бывших жандармов, членов «контрреволюционных организаций», крупных помещиков, торговцев и пр.), на основании которого в мае–июне 1941 г. с этих территорий было выселено 85 716 человек [16, С. 137].

Основными особенностями депортаций были внезапность, внесудебный характер и перемещение огромных людских масс в географически отдалённые регионы.

В годы сталинского тоталитарного режима депортациям в СССР подверглись: немцы, поляки, корейцы, украинцы, евреи, иранцы, крымские татары, карачаевцы, чеченцы, ингуши, балкарцы, калмыки, курды, таджики, турки-месхитинцы и др. Депортированные народы в военный период перенесли неимоверные трудности и тяготы. В одночасье был нарушен их хозяйственно-трудовой быт, разорваны родственные связи. Регионами вселения депортантов стали север Европейской части СССР, Урал, Западная и Восточная Сибирь, Казахстан и Средняя Азия. Поселенные в безлюдные, климатически сложные районы спецпереселенцы были вынуждены заниматься тяжёлыми видами труда.

В разгар Великой Отечественной войны руководство страны разработало план депортации народов Северного Кавказа, несмотря на то, что подавляющее большинство взрослого мужского населения выселяемых народов находилось на фронте.

Истинные причины этой акции не раскрыты полностью, и большинство исследователей рассматривает депортацию как природу тоталитарной системы. Причину депортации видят и в реакции народов Северного Кавказа на политику советской власти в целом. Так, исследователь Х.-М. Сабанчиев отмечает, что советская модернизация, особенно сложно проходившая в национальных автономиях Северного Кавказа, неоднозначно воспринималась горскими народами. Движущими мотивами недовольства были крайности коллективизации, гонения на ислам и пренебрежение традиционными народными обычаями. Причины депортации народов кроются в природе сталинской тоталитарной системы. Развитие страны и республик в предвоенные годы было сложным и противоречивым. Стремление народов региона к сохранению этнической и религиозной самобытности аккумулировали традиционалистские и националистические настроения, принявшие среди части населения антисоветскую форму и проявившиеся в годы Великой Отечественной войны. Тоталитарный режим нашел в этом конъюнктурное объяснение репрессий и насильственного решения проблем этнополитической жизни. Причины депортации народов из Кавказа и Крыма имели глубинную основу и носили завуалированный характер. Выселение из этих территорий преимущественно мусульманских и тюркских народов было обусловлено подготовкой возможного театра военных действий с Турцией. Депортация была частью общей политики советского государства, переселявшего миллионы своих граждан по социальному или национальному признаку для решения, как политических, так и экономических задач [15].

Российский историк, исследователь политических репрессий в СССР в 1917-1954 гг. В.А. Земсков, считает, что «депортация ряда малых народов явно служила цели ускорения ассимиляционных процессов в советском обществе. Это была целенаправленная политика ликвидации в перспективе малых народов за счет ассимиляции их в более крупных этнических массивах» [10, С. 105].

По мнению учёного, общественного и государственного деятеля Чеченской Республики А.М. Бугаева, «такие ученые – исследователи, как А. Некрич [13] и А. Авторханов [19] вынужденно находившиеся на чужбине, не без оснований считали, что Сталин, планировавший послевоенную экспансионистскую политику, в частности в отношении Турции и Ирана, выселяя горские народы и тем самым освобождая регион от мусульманского населения, создавал надежный плацдарм на Кавказе.

На протяжении всей Великой Отечественной войны в советско-турецких отношениях сохранялась напряженность, обусловленная непредсказуемостью политики Турции – «нейтральной» союзницы фашистской Германии. В этой связи представляет интерес влияние данного характера взаимоотношений двух стран на принятие решений по депортации северокавказских и тюркских народов, в частности чеченского, ингушского, балкарского, карачаевского, крымских татар и турок-месхетинцев. В кавказском регионе Сталин, как нам представляется, стремился ослабить влияние исламского фактора. Поэтому он предпринял план выселения чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкарцев, а чтобы до конца не «обнажать» свои подлинные цели, оставил не тронутыми народы Дагестана [2, С. 90].

Советский и российский историк Н. Ф. Бугай причинами депортации видит гипотетическую возможность предательства отдельных этнических групп, которая и вылилась в превентивное обвинение народов и групп населения с их последующим принудительным выселением; выступление этноса на стороне фашизма (измена); принадлежность к конфессии или нации, с которой ведется война, что в силу этнокультурной близости могло привести к поддержке военного или идеологического противника [20].

Депортации народов преследовали следующие стратегические цели национальной политики СССР:

1) внушение страха для того, чтобы управлять страной;

2) стремление к расщеплению внутреннего единства народов и формирование этнической ассимиляции;

 3) стремление переложить на репрессированные народы вину и ответственность за военнополитические и экономические просчеты правящего режима;

4) увеличение численности населения безлюдных районов Сибири, Казахстана, Средней Азии;

5) обеспечение производительными силами прежде отсталых районов СССР [4, С. 73].

Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР, изданным 12 октября 1943 г., и постановлением Совета Народных Комиссаров СССР от 14 октября 1943 г. карачаевцы поголовно подлежали выселению в Казахскую и Киргизскую ССР [6, Л. 79,80].

2 ноября 1943 г. было выслано 69 207 человек из Карачаевской автономной области и 424 карачаевца, выявленных в соседних областях. В основной массе карачаевцев разместили в Южно-Казахстанской области-25212 человек, Джамбульской областях -20 285 человек, в Киргизии-22 900 человек. Кроме того, небольшие группы депортировали в Таджикистан, Иркутскую область и на Дальний Восток. Позже к ним присоединились 2 500 демобилизованных из Красной Армии. Примечательно, что местное население, в первое время, находясь под влиянием пропаганды, настороженно принимало переселенцев из Северного Кавказа [12, С. 87]. Схожесть языка карачаевцев и балкарцев с языком киргизов, казахов, узбеков помогала наладить доверительные отношения спецпереселенцам с местным населением.

28 декабря 1943 г. началось выселение в Красноярский и Алтайский края, Омскую и Новосибирскую области калмыков. Одним из самых многочисленных народов, подвергшихся принудительному переселению с территории Северного Кавказа, оказались чеченцы.

23 февраля 1944 г. были депортированы около 400 000 чеченцев более 90 000 ингушей. В справке о ходе перевозок спецконтингента с Орджоникидзевской железной дороги на 11 марта 1944 г., подготовленной заместителем начальника 3-го Управления НКГБ СССР Д.В. Аркадьевым отмечалось, что из погруженных 180 эшелонов, прибыло –171, в пути – 9. За отчетное время прибыли к месту назначения и разгрузки 468 583 человека: в Джалал-Абадскую область – 24281 человек, в Джамбульскую область – 16 565 человек, в Алма-Атинскую область – 29 089 человек, в Восточно-Казахстанскую область – 34 167 человек, в Южно – Казахстанскую область – 20 808 человек, в Северо-Казахстанскую область – 39 542 человека, в Актюбинскую область – 20 309 человек, Семипалатинскую область – 31 236 человек, Павлодарскую область – 41 230 человек, Карагандинскую область – 37 938 человек. К этим переселенцам прибавились тысячи чеченцев и ингушей, уволенных из рядов Красной Армии после февраля 1944 года. Всего в Казахстан их прибыло свыше 60 тысяч человек [5, Л. 77].

8 марта 1944 г. было депортировано около 38 000 балкарцев, 18 мая 1944 г. из Крымской АССР было выслано более 180 000 крымских татар. Профессор Калмыцкого госуниверситета В.Б. Убушаев, справедливо отмечает, что «преступные акции по депортации народов проводились стихийно и не были подкреплены юридически. На каждый народ, который необходимо было «наказать» в порядке назидания другим, заводилась Л. Берией специальная папка с компрометирующими документами, по которой он докладывал И. Сталину. Материалы подбирались тенденциозно и не выдерживали никакой серьезной проверки» [18].

В областях и районах расселения спецпереселенцев НКВД СССР организовывал спецкомендатуры. Статус спецпереселенцев регламентировался инструкциями НКВД — НКГБ СССР, постановлениями Государственного комитета обороны и положением от 8 января 1945 года «О спецкомендатуре». Депортированные, могли, участвовать в выборах в Верховный Совет СССР, постепенно вовлекались в общественную жизнь в местах спецпоселения, а права их определялись порядком военного времени. Раз в месяц спецпоселенцы должны были отмечаться в комендатуре и расписываться в специальном журнале, из сведения которого комендантом составлялись ежемесячные и поквартальные отчеты.

Спецпоселенцы официально сохраняли статус граждан страны, но не могли покинуть установленного государством места жительства, что негативно сказывалось на их социальной жизни, которая базировалась на взаимной поддержке членов семьи и родственников. В ходе депортации многие семьи оказались разрозненными. В их соединении определенную роль сыграли органы МВД, которые провели большую работу по розыску таких семей и помогли людям узнать судьбу своих родных и близких.

Хозяйственное обустройство спецпереселенцев осуществлялось совнаркомами союзных республик и облисполкомами в соответствии с решениями СНК СССР. Обычно в органах НКВД СССР работа по размещению спецпереселенцев начиналась за месяц-полтора до выселения [1, С. 38].

При подготовке к депортации предусматривался целый комплекс мероприятий, направленных на хозяйственное обустройство переселяемых семей. Однако реализовать эти меры на местах оказалось сложно в силу как объективных, так и субъективных причин. Тяжёлое положение было обусловлено отсутствием материальных и хозяйственных ресурсов, суровыми климатическими условиями, в некоторых случаях халатным отношением местных властей.

В результате заболеваемость и смертность вели к человеческим потерям среди спецпереселенцев. Так, «в Казахстане в 1944 г. умерло 32502 человека, а в 1945 г. – 32111 человек. Наибольшая смертность относится ко второму полугодию 1944 г. и первому полугодию 1945 г., т.е. осеннему, зимнему и весеннему времени первого года акклиматизации, совпавшего к тому же с продовольственными затруднениями и необеспеченностью соответствующей одеждой и обувью» [3, С. 869].

В Джалал-Абадской области Киргизской ССР из прибывших в марте 1944 г. 26378 человек к июню 1946 года умерло 10366 человек. В отдельных районах этой области смертность переселенцев была еще выше. Так, в колхозах Алабугинского района из 2664 умерло 1610 человек, или 60% всех переселенных сюда чеченцев и ингушей. Это за период март-декабрь 1944 года [14, С. 283].

В соответствии с решениями центральных органов власти спереселенцы в короткий срок должны были получить приусадебные участки, скот и зерно в обмен за принятое от них в местах выселения.

В Постановлении СНК СССР, принятом в мае 1944 года, предусматривалось выдать каждой семье спецпереселенцев по одной голове крупного рогатого скота, в среднем по 200 кг живого веса каждая, а при отсутствии крупного рогатого скота выдавать взамен овец и коз из расчета по 200 кг живого веса за одну голову крупного рогатого скота [17, Л. 328]. Это обстоятельство несколько улучшило тяжелое материальное положение депортированных. Однако наделив спецпоселенца коровой или овцами, его сразу же облагали натуральным и денежным налогом. И нередко люди продавали ту же корову, чтобы уплатить налог. В 1945 году спецпереселенцы были освобождены от налогов [7, Л. 4,5].

Прибывших спецпереселенцев размещали в колхозах, совхозах на промышленных предприятиях. Установленные нормы жилплощади 3 м² на человека не соблюдались. Спецпоселенцам предоставлялись земельные участки под индивидуальное строительство, некоторым из них хозорганизации построили дома [11, С. 17]. Однако, несмотря на принимаемые меры, положение депортированных оставалось тяжелым, бытовые условия были ужасающие, продуктов питания не хватало, не было одежды и обуви, медицинское обслуживание фактически не проводилось.

Все спецпереселенцы, обязаны были проходить процедуры регистрации и перерегистрации, отмечаться в местных комендатурах. Вопросы спецконтингента решались Отделом специальных поселений ГУЛАГа НКВД СССР. Депортированные народы не могли выдвигаться и быть избранными даже в самые первичные органы власти и общественных организаций. Спецпереселенцы подвергались дискриминации и в профессиональном отношении. Были установлены запреты для этой категории людей на обучение в вузах и специальных учебных заведениях.

В докладных записках секретарей обкомов партии Казахстана отражено, что спецпереселенцы принимали участие в трудовой, общественной и политической жизни страны. Вместе с тем они чувствовали неприязненное отношение к себе со стороны как некоторых руководителей подразделений, силовых, партийных и советских органов, так и местного населения. В первое время пребывания отсутствие трудовых навыков и рабочей одежды стали основными причинами систематического невыполнения установленных норм выработки спецпереселенцами. Тяжелый труд являлся единственным постоянным средством заработка для спецконтингента, находившихся в тяжелом материальном положении. К концу 1940-х гг. многие спецпоселенцы успешно освоили производство, некоторые стали ударниками труда, но рассчитывать на продвижение по службе не могли.

Спецпереселенцы работали во всех сферах народного хозяйства Казахстана. Фактологический материал областных архивов Казахстана, свидетельствует о созидательном труде спецпереселенцев из числа чеченцев. Так, к осени 1944 года на Лениногорских предприятиях и в колхозах трудились 2158 спецпереселенцев – чеченцев. Вначале производительность труда была низкой, что объяснялось отсутствием опыта работы на промышленных предприятиях, низкой трудовой дисциплины и плохими бытовыми условиями. Освоение профессий затруднялось незнанием русского языка чеченцами. Но постепенно приходил опыт и навыки работы на шахтах, рудниках, предприятиях. Внедрение бригадных методов обучения способствовало быстрейшему освоению ими специальностей и приобретению необходимых производственных навыков. Только за август 1944 года по Лениногорскому рудоуправлению выполнивших норму было 415 человек, перевыполнивших -382 человека. В горном цехе Зыряновского рудоуправления буровик Межидов В. выполнил норму на 172%, подкладчик Хадисов Л. на 146%. В 1946 году рудниках Лениногорска на подземных работах трудились 1044 человека, в том числе 332 чеченца. Буровики Осмаев И., Махмудов Д. выполняли план на 215 и 200%, крепильщики Хусаинов У., Хаджимурадов И. на 204 и 202% [8, С. 141].

Трудоспособная часть мужского населения спецпереселенцев из Северного Кавказа с первых дней пребывания в Карагандинской области была занята на производстве. В 1945 г. на Балхашском руднике трудились 628 чеченцев, из них 426 регулярно перевыполняли план добычи на 200-300 %. Спецпереселенцев обучали новым видам для них профессиям. 1947 году в Карагандинской области было подготовлено 75 трактористов, 7 шоферов, на предприятиях ФЗО были обучены 472 спецпереселенца, 355 человек освоили новые профессии. На 1 января 1948 г. по Карагандинской области спецпереселенцы из Северного Кавказа были заняты: на 75 промышленных предприятиях и организациях Караганды –10393 человек; на 7 промышленных предприятиях и организациях города Темиртау –2414; на 9 промышленных объектах города Балхаш – 3122.

К 1952 году по региону на промышленных предприятиях, стройках, на транспорте работали 15114 спецпереселенцев из Северного Кавказа. Чеченцы работали в трестах «Кировуголь», «Ленинуголь», «Молотовуголь» по добыче угля, а также на строительстве промышленных и жилых объектов при тресте «Промжилстрой», «Карагандашахтстрой» и т.д. Они строили бараки, хозяйственные помещения, строили и ремонтировали железнодорожные пути и особенно использовались на подземных работах по добыче угля в шахтах по таким специальностям как навалоотбойщики, машинисты подземных кранов и т. д. [9, Л. 96].

В докладной записке о хозяйственно – бытовом и трудовом устройстве спецпереселенцев с Северного Кавказа по Северо – Казахстанской области отмечается, что подавляющее большинство добросовестно относились к работе. Приводятся примеры об активном участии чеченцев в выполнении производственных заданий.

Открыто говорить о трудовых успехах и поощрять таких работников стали с середины 1950-х гг., когда возникла потребность экономическими и моральными стимулами закрепить бывших поселенцев в местах спецпоселения.

Таким образом, в годы Великой Отечественной войны тотальной депортации с лишением государственности были подвергнуты российские немцы, карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, балкарцы, крымские татары. На проведение депортации были привлечено значительное количество военных, видимо, опасаясь вооруженного сопротивления. Выселение проводилось жесткими мерами и в нечеловеческих бытовых условиях. Вынужденные переселенцы расселялись малыми группами на огромной территории Казахстана, Средней Азии, Сибири и т.д. Из-за плохих социально-бытовых условий (недостаток жилья, еды, одежды, скученности) наблюдалось массовая гибель спецпереселенцев. С первых же дней пребывания спецпереселенцы стали трудиться в колхозах, совхозах, шахтах, рудниках и т.д. Труд для них стал фактором выживания и адаптации в местах проживания.

Преодолевая все тяготы и трудности первых лет пребывания на спецпоселении, депортированные народы, в том числе и чеченцы своим самоотверженным трудом развенчивали миф о «народах-предателях» и внесли вклад в развитие народного хозяйства страны.

Конфликт интересов

Не указан.

Conflict of Interest

None declared.

Список литературы / References

  1. Бугай Н.Ф. Турки из Месхетии: долгий путь к реабилитации / Н.Ф. Бугай. – М.: ТОО «Издательский дом «РОСС». 1994. – 161 с.
  2. Бугаев А.М. Почему И. Сталин выселял народы? (постановка проблемы) / Н.Ф. Бугай // Известия вузов. Северо-кавказский регион. общественные науки. Южный федеральный округ. Ростов – на – Дону, 2009. № 3А С.88-90
  3. Вайнахи и имперская власть: проблема Чечни и Ингушетии во внутренней политике России и СССР (начало XIX – середина XX в.) / Ф. Бенвенути и др. – Москва: Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»: РОСПЭН, 2011. – 1094 с.
  4. Губогло М.Н. Панорама этнополитической жизни Кабардино-Балкарии / М.Н. Губогло, Х.М. Думанов, С.И. Аккиева // Политика и право в сфере этногосударственных отношений Кабардино-Балкарии. М.; Нальчик, 2001. Т. 1. С. 70-112.
  5. ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 86. Л. 77.
  6. ГАРФ, ф. 7523, Оп. 4, д. 198, л. 79-80
  7. ГАРФ. Ф.Р-5446. Оп. 1. Д. 3289. Л. 4-5.
  8. ГАКО Ф.18. Оп.1. Д.843. Л.96.
  9. Ермекбаев Ж.А. Чеченцы и ингуши в Казахстане / Ж.А. Ермекбаев. Алматы «Дайк-Пресс». 2009. – 508 с.
  10. Земсков В. Н. Спецпоселенцы в СССР, 1930-1960 / В. Н. Земсков. – М.: Наука, 2005. – 306 с.
  11. Исакиева З. С. Трудовой вклад депортированных чеченцев и ингушей в добывающую промышленность Центрального Казахстана в 40-50-е гг. XX в. / З. С. Исакиева: автореферат дис. … кандидата исторических наук: 07.00.02. – Владикавказ, 2016. – 31 с.
  12. Казиев С. Ш. Парии, партнеры и конкуренты: «Наказанные» народы и местное население в Казахстане (1941–1953 годы) / С. Ш. Казиев // Вестник Челябинского государственного университета. 2015. № 14 (369). История. Вып. 64. С. 83–93.
  13. Некрич А. Наказанные народы / А. Некрич. Нью-Йорк, 1978. – 173с.
  14. Максудов С. Чеченцы и русские. Победы, поражения, потери / С. Максудов. – М., ИГПИ, 2010. – 480 с.
  15. Сабанчиев Х.-М. А Депортация народов Северного Кавказа в 40-х гг. XX в. / Х.-М. А Сабанчиев // Москва: Русский Либмонстр (LIBMONSTER.RU). [Электронный ресурс]. URL: https://clck.ru/WBxqP (дата обращения: 04.05.2021).
  16. Синицын Ф. Л. Депортации народов как фактор дестабилизации этнической ситуации в Поволжском, Кавказском и Крымском регионах СССР (1941–1944 гг.) / Ф. Л. Синицын. С. 137–143. [Электронный ресурс]. URL: https://nkvd.tomsk.ru/content/editor/DOCUMENTS/Statyi/Sinicyn (дата обращения 20.05.2021)
  17. РГАСПИ. Ф.Р-17. Оп. 8, Д. 396. П. 328
  18. Убушаев В.Б. Калмыки: выселение и возвращение. 1943-1957 гг. / В.Б. Убушаев. Электронный ресурс]. URL: https://clck.ru/WBxuy (дата обращения 02.05.2021)
  19. Уралов А. Убийство чечено-ингушского народа. Народоубийство в СССР / А. Уралов. М., 1991. [Электронный ресурс]. URL: https://clck.ru/WBxk2 (дата обращения 21.05.2021)
  20. Шадт А.А. Теоретические основы исследования этнической ссылки в качестве инструмента национальной политики СССР в 1940−1950-е годы / А.А. Шадт. [Электронный ресурс]. URL: https://clck.ru/WBx6k (дата обращения 20.06.2021)

Список литературы на английском языке / References in English

  1. Bugay N. F. Turki iz Meskhetii: dolgijj put’ k reabilitacii [Meskhetian Turks: a long way to rehabilitation]. – Moscow: Publishing house «ROSS». 1994 – 161 p. [in Russian]
  2. Bugaev A.M. Why I. [Did Stalin evict peoples? (problem statement)] / A. M. Bugaev // Izvestija vuzov. Severo-kavkazskijj region. obshhestvennye nauki [Izvestiya vuzov. The North Caucasus region. social sciences]. Southern Federal District. Rostov-on-Don, 2009. No. 3A, pp. 88-90 [in Russian]
  3. Vajjnakhi i imperskaja vlast’: problema Chechni i Ingushetii vo vnutrennejj politike Rossii i SSSR (nachalo XIX – seredina XX v.) [Vainakhs and imperial power: the problem of Chechnya and Ingushetia in the Internal Politics of Russia and the USSR (early 19th- mid 20th century)] [F. Benvenuti et al.]- Moscow: B. N. Yeltsin Presidential Center Foundation: ROSPEN, 2011. – 1094 p. [in Russian]
  4. Guboglo M. N. Panorama ehtnopoliticheskojj zhizni Kabardino-Balkarii [Panorama of the ethnopolitical life of Kabardino-Balkaria] / M. N. Guboglo, Kh. M. Dumanov, S. I. Akkieva // Politika i pravo v sfere ehtnogosudarstvennykh otnoshenijj Kabardino-Balkarii [Politics and law in the sphere of ethno-state relations of Kabardino-Balkaria]. M.; Nalchik, 2001. Vol. 1, pp. 70-112 [in Russian]
  5. State Archive of the Russian Federation. Fund 9401. Inventory 2. File 86. Sheet 77 [in Russian]
  6. State Archive of the Russian Federation. Fund 7523. Inventory 4. File 198. Sheet 79-80 [in Russian]
  7. State Archive of the Russian Federation. Fund 5446. Inventory 1. File 3289. Sheet 4-5 [in Russian]
  8. GAKO Fund 18. Inventory 1. File 843. Sheet 96
  9. Yermekbayev Zh. A. Chechency i ingushi v Kazakhstane. Istorija i sud’by [Chechens and Ingush in Kazakhstan. History and Life Stories] / Zh. A. Yermekbayev Almaty, Dayk-Press 2009 – 508 p. [in Russian]
  10. Zemskov V. N. Specposelency v SSSR, 1930-1960 [Special settlers in the USSR, 1930-1960] / V. N. Zemskov. – Moscow: Nauka, 2005. – 306 p. [in Russian]
  11. Isakieva Z. S. Trudovojj vklad deportirovannykh chechencev i ingushejj v dobyvajushhuju promyshlennost’ Central’nogo Kazakhstana v 40-50-e gg. XX v. [Labor Contribution of Deported Chechens and Ingush to the Mining Industry of Central Kazakhstan in the 40s and 50s of the 20th Century]: Extended Abstract of Candidate’s thesis. Historical Sciences: 07.00.02 / Z. S. Isakieva Vladikavkaz, 2016. – 31 p. [in Russian]
  12. Kaziev S. Sh. Parii, partnery i konkurenty: «Nakazannye» narody i mestnoe naselenie v Kazakhstane (1941–1953 gody) [Pariahs, partners, and competitors: “Punished” peoples and local population in Kazakhstan (1941-1953)] / S. Sh. Kaziev // Vestnik Cheljabinskogo gosudarstvennogo universiteta [Bulletin of the Chelyabinsk State University]. 2015. № 14 (369). History. Issue 64, pp. 83-93 [in Russian]
  13. Nekrich A. Nakazannye narody [The punished peoples] / A. Nekrich. New York, 1978. – 173 p. [in Russian]
  14. Maksudov S. Chechency i russkie. Pobedy, porazhenija, poteri [Chechens and Russians. Victories, defeats, losses] / Maksudov. – M., IGPI, 2010. – 480 p. [in Russian]
  15. Sabanchiev, Kh.-M. Deportacija narodov Severnogo Kavkaza v 40-kh gg. [the Deportation of the peoples of the North Caucasus in the 40s] / Kh. M. Sabanchiev p. [in Russian] XX v. [20th century] // Moscow: (LIBMONSTER.RU). [Electronic resource]. URL: https://clck.ru/WBxqP (accessed : 04.05.2021) [in Russian]
  16. Sinitsyn F. L. Deportacii narodov kak faktor destabilizacii ehtnicheskojj situacii v Povolzhskom, Kavkazskom i Krymskom regionakh SSSR(1941–1944 gg.) [Deportations of peoples as a factor of destabilization of the ethnic situation in the Volga, Caucasian and Crimean regions of the USSR(1941-1944)] / F. L. Sinitsyn, pp. 137-143. [Electronic resource]. URL: https://nkvd.tomsk.ru/content/editor/DOCUMENTS/Statyi/Sinicyn (accessed 05.2021)
  17. Russian State Archive of Socio-Political History. F.P-17. Op. 8, D. 396. P. 328 [in Russian]
  18. Ubushaev V. B. Kalmyki: vyselenie i vozvrashhenie [Kalmyks: eviction and return] / V. B. Ubushaev 1943-1957 [Electronic resource]. URL: https://clck.ru/WBxuy (accessed : 02.05.2021) [in Russian]
  19. Uralov A. (Avtorkhanov A.). Ubijjstvo checheno-ingushskogo naroda. Narodoubijjstvo v SSSR [The murder of the Chechen-Ingush people. Murder of peoples in the USSR] / A. Uralov. Moscow, 1991. [Electronic resource]. URL: https://clck.ru/WBxk2 (accessed 05.2021) [in Russian]
  20. Shadt A. A. Teoreticheskie osnovy issledovanija ehtnicheskojj ssylki v kachestve instrumenta nacional’nojj politiki SSSR v 1940−1950-e gody [Theoretical foundations of the study of ethnic exile as an instrument of national policy of the USSR in the 1940s-1950s] / A. A. Shadt. [Electronic resource].URL: https://clck.ru/WBx6k (accessed : 20.06.2021) [in Russian]

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.