THE ETHNONYMS JÁSZ AND TÓT AND CAUCASIAN PARALLELS IN INTERPRETATIONS OF THE ORIGINS OF THE CZECHS AND POLES: A CRITIQUE OF “BACHELOR ETYMOLOGY”

Настоящее исследование посвящено анализу происхождения в венгерском языке отдельных этнонимов (прежде всего jász и tót), а также рассмотрению связанных с ними историко-лингвистических гипотез, включая попытки интерпретации этногенеза западных славян. Цель работы состоит в выявлении научно обоснованных и несостоятельных подходов к объяснению происхождения данных этнонимов на основе сопоставления лингвистических, исторических и этнографических данных. Актуальность исследования определяется сохраняющимся интересом к проблемам этногенеза и этнонимии, а также необходимостью критического пересмотра устоявшихся, но методологически уязвимых концепций. Научная новизна работы заключается в комплексном рассмотрении различных этимологических гипотез в широком сравнительно-историческом контексте. Теоретическая значимость исследования состоит в уточнении принципов интерпретации этнонимов, а практическая — в возможности использования полученных выводов в исторической лингвистике, этнологии и преподавании соответствующих дисциплин.

В работе использованы методы сравнительно-исторической лингвистики, позволяющие сопоставлять формы этнонимов в различных языках и прослеживать их эволюцию; методы источниковедческого анализа письменных свидетельств; а также элементы этнографического подхода. В качестве принципов исследования выступают междисциплинарность, критическое отношение к источникам, учет исторического контекста возникновения гипотез и отказ от интерпретаций, основанных исключительно на внешнем фонетическом сходстве. Особое внимание уделяется разграничению научной, народной и «бакалаврской» этимологии.

В 1238 году, спасаясь от надвигающегося монгольского войска, часть ираноязычных алан (асов, языгов, ясов) вместе с частью тюркоязычных куманов (кунов, половцев) ушла из причерноморских и северокавказских степей в Венгрию. К XVI–XVII векам ясы и куны окончательно слились с венгерской нацией, сохранив лишь самосознание о своем происхождении — и ныне в Венгрии выделяется историческая область Яскуншаг (Jászkunság).

Существует несколько гипотез относительно происхождения этнонима яс (венг. jász). Так, венгерский этнолог и лингвист Пал Хунфалви (1810–1891) в своем труде «Этнография Венгрии» (1876) отождествляет этноним jász с венгерским словом íjász = лучник (от íj = лук), объясняя его происхождение тем, что в войско венгерских королей попадали воины из числа кунов (половцев), умевшие стрелять из лука. Получалось, что ясами стали называть половцев-лучников. Само слово íjász — угорского происхождения, в нем выделяются корень íj (лук) и аффикс -ász/-ész, который в венгерском языке традиционно указывает на лицо, совершающее действие или занимающееся определенным делом. Вскоре широко использовавшаяся европейскими авторами латинская форма этнонима jasso стала отождествляться с древним этнонимом языг. Некоторые авторы пошли дальше: взяв немецкое слово Pfeil (лук), они связали его c ясами-«лучниками»; получилось библейское название philistaei

Однако другие ученые считали такое объяснение народной, или, точнее, бакалаврской этимологией. Так, петербургский историк и славист Владимир Ламанский (1833–1914) резонно утверждал, что если у венгров было слово íjász для обозначения стрелкá, им незачем было менять его на jász, чтобы обозначить стрелками именно половцев – ведь стрелять из лука умели все, а не лишь «некоторые половцы». На самом деле, jász — это славянская форма аланского ас (ос) с добавлением протетического согласного, а венгерские ясы, хоть и проживают вместе с кунами-половцами, в литературных источниках всегда упоминаются отдельно: часто встречающееся словосочетание «ясы и куны» в значении «стрельцы и куны» не имеет смысла. Появление же в средневековых венгерских латиноязычных источниках этнонима языги скорее указывает на то, что их авторы догадались, что ясы — это аланы-языги, потомки сарматов, которые жили в Паннонии еще в VI веке

Поселившиеся в конце IX века в Паннонию венгры называли местных славян — предков словаков, словенцев и хорватов — тотами (tót, в старовенг. языке — tout). В 1121 г. это слово впервые зафиксировано в качестве личного имени. Позже венгры так стали называть исключительно словаков. Этноним szlovák был впервые упомянут в документе на венгерском языке в 1828 году, но лишь после Второй мировой войны он полностью вытеснил из официального употребления этноним tót, оставив за последним наименование данного этноса с пейоративной коннотацией

Учитывая древнее индоевропейское происхождение данного слова, обратимся на Кавказ, где проживает ираноязычный народ таты. И не только он. Советский археолог и этнограф Б.А. Куфтин (1892–1953) указывал, что слово тат читается еще в Боспорских надписях, где упоминается народ thatae в IV веке до н.э. В XV веке крымские татары называли татским язык готского населения Крыма; татами именуют себя эллиноязычные греки Мариуполя, предков которых Екатерина II выселила из Крыма (в отличие от тюркоязычных урумов); татами называют один из трех субэтносов крымскотатарского народа; есть предположение, что слово тат имеет одно происхождение с этнонимом таджик. Куфтин делает вывод, что «имя „таты“ не является этническим, а лишь определяет образ жизни и социальное положение». Он также высказывает предположение, что именно это слово было заимствовано венграми в форме tót и служит в венгерском языке для обозначения славян. В таком случае слово тат может иметь древнетурецкое происхождение

Как оказалось, на Кавказ ведет бакалаврская этимология названия ближайших родственников словаков — чехов, а также поляков. Теория о кавказском происхождении этих народов была выдвинута, по-видимому, польским поэтом эпохи Возрождения Яном Кохановским (1530–1584) в трактате O Czechu i Lechu historia naganiona («Критическая история Чеха и Леха»). Опираясь на труды Прокопия Кесарийского (500–565), он выводил чехов от древнего кавказского племени Cekki (Zechi), позднее переселившегося в Германию. Он считал, что поляки — древние ляхи — могли прибыть вместе с ними. Признавая наличие у этих двух племён общих черт, он всё же отличал их от «подлинных» славян (южных славян, болгар, сербов, русин и московитов)

Прусский историк и юрист Готфрид Ленгних (1689–1774) считается основателем так называемой колхидско-сарматской теории. Сарматская теория, или сарматизм, была культурным и идеологическим явлением в среде польской шляхты в XVI–XVIII вв., основанным на вере в то, что они были потомками древних сарматов, ираноязычного кочевого воинственного племени. Научные взгляды Г. Ленгниха основывались на отрицании историчности славянских мифов и попытках локализовать прародину (urheimat) славян

Однако польский историк, географ и полиглот Иоахим Лелевель (1786–1861) называл подобные взгляды «фантастическими сказками» и с иронией писал, что Готфрид Ленгних попросту «мечтал» доказать происхождение ляхов от лязов и колхов, а чехов — от зихов. О колхидско-сарматской теории Ленгниха Лелевель писал: «Наихудшая из гипотез, основанная на догадках, связывала в его воображении кавказских лязов с ляхами, а зихов с чехами. Эта жалкая мысль, помимо некоторого сходства начальных звуков, не может предложить ровно никаких иных доказательств»

Теме не менее идеи Ленгниха нашли поддержку у чешского философа и историка Гелазия Добнера (1719–1790), утверждавшего, что чехи получили своё название не от легендарного праотца Чеха, а от упоминавшихся Страбоном зехов или зихов, и считавшего их сарматским племенем. Эта гипотеза получила значительное распространение в чешских землях. По мнению Добнера (и ряда других чешских историков), небольшая группа зихов могла отделиться от своего племени на Кавказе, мигрировать в Центральную Европу и достичь Чешской (Богемской) котловины вследствие продвижения гуннов или позднее аваров — либо спасаясь от них, либо войдя в состав их племенных союзов. Местное славянское население могло перенять их этноним. Этим можно было, по его мнению, объяснять наличие темноволосых, низкорослых и смуглых жителей Праги, описанных арабоязычным еврейским путешественником из мусульманской Испании Ибн Якубом (912–966). Однако мы не знаем, как выглядели сами зихи в то время, и независимо от Ибн Якуба путешественник X века аль-Масуди даёт сходное описание западных славян, живших в Южной Чехии. Поэтому весьма вероятно, что ранние западные славяне действительно были невысокого роста, темноволосыми и смуглыми.

С тех пор многие искали «кавказских чехов» — зихов, и лишь путешествие патриарха чешской славистики Йозефа Добровского (1753–1829) в Россию в 1792 году показало, что такого народа не существовало, а ошибка возникла вследствие случайного фонетического сходства между именами Zikhi и Czechi

Однако были на Кавказе еще одни «чехи». Их предыстория такова: в 1480 году чешские протестанты-гуситы (богемские и моравские братья), чтобы избежать преследований в период Контрреформации, якобы переселились на Кавказ, а именно — в Чегемский уезд в Балкарии. В 1768 г. на их поиски отправился Йозеф Кучера (1741–1817), миссионер из чешскобратской колонии Сарепта (под современным Волгоградом). Отметим, что Кучера был чехом, хотя большинство жителей колонии составляли немцы. Он поселился в Сарепте в 1766 году, а два года спустя решил отправиться на поиски «кавказских чехов», будучи предупрежден об опасностях и трудностях такого предприятия, связанных как с крутым нравом горцев, так и с необходимостью получения разрешения на поездку от губернатора. Кучера трудностей не побоялся и вместе с еще одним братом по фамилии Бекр отправился в путь через Астрахань до долины реки Терек. Потомков своих земляков Кучера там не нашел и вскоре вернулся в Сарепту

Во время своего путешествия по Кавказу в 1770–1773 гг. чехов в Чегемском ущелье искал естествоиспытатель и путешественник Иоганн Антон Гюльденштедт (Гильденштедт; 1745–1781). В своем отчете он писал, что окрестные жители «стали почитать за Богемцев жителей Чегема, потому что сие их имя с именем Чехи, которым Богемцы на Славенском их языке сами себя называют, великое имеет сходство; сверх сего, у народа Чегемского находятся следы Христианства, в котором также и пришлые Богемцы были найдены, и что наконец язык Чегемский на Богемский весьма походит». Однако, лично поговорив с чегемцами, автор убедился, что их язык является не славянским; собственно топоним Чегем он выводит от Цихии (т.е. от упомянутой выше Зихии; а следы христианства у местных жителей объясняет, как и у черкесов и абхазов, влиянием Грузии

Примечательно, что в вышедшем в 1799 году «Описании всех обитающих в Российском государстве народов», сказано, что чехами называют жителей долин Малки, Терека и Аргуна черкесы, хотя исследования Сарептского братского общества и академика Гильденштедта к тому времени это уже опровергли, подтвердив, что их язык — татарский (т.е. тюркский, балкарский)

Проведённый анализ показывает, что значительная часть гипотез, касающихся происхождения этнонимов jász и tót, а также связанных с ними более широких исторических построений, основана на поверхностных фонетических совпадениях и не подкреплена достаточной совокупностью лингвистических и исторических данных. Подобные интерпретации, характерные для так называемой «бакалаврской этимологии», демонстрируют устойчивость в научной традиции, несмотря на их методологическую уязвимость. Установлено, что наиболее обоснованной является интерпретация этнонима jász как производного от аланского этнонима ас (ос), тогда как гипотезы, связывающие его с венгерским словом íjász, не выдерживают критики. Анализ этнонима tót показал его вероятную связь с древними индоевропейскими и, возможно, тюркскими лексемами, обозначающими «народ» (и даже «чужой»).

Это же можно сказать о попытках вывести происхождение западных славян, прежде всего чехов и поляков, из кавказских этнонимов на основе внешнего фонетического сходства и ненаучных интерпретаций античных источников. Такие гипотезы не имели достаточной доказательной базы и уже современниками подвергались обоснованной критике. Дальнейшие исследования, включая лингвистические и этнографические наблюдения, показали их несостоятельность, подтвердив, что предполагаемые «кавказские параллели» являются результатом случайных совпадений, а не отражением реальных миграционных или этногенетических связей.