CLOSING OF CHURCHES IN THE USSR IN THE 1930TH (ON THE EXAMPLE OF THE PENZA REGION)

Research article
DOI:
https://doi.org/10.18454/IRJ.2016.46.214
Issue: № 4 (46), 2016
Published:
2016/04/18
PDF

Abstract

In article process of closing of churches of Russian Orthodox Church as a key element of confessional policy of the Soviet power in the 1930th at the regional level - in the Penza region, mainly, in rural areas is considered; methods and forms of closing of cult buildings are analyzed; practice of submission of petitions and complaints of believers to actions of the authorities is investigated; the facts of return to believers of the closed churches to use and punishments of «guilty persons» for violation of the Soviet confessional legislation are characterized.

Королева Л.А.

ORCID: 0000-0001-7945-3827, Доктор исторических наук, Пензенский государственный университет архитектуры и строительства

ЗАКРЫТИЕ ЦЕРКВЕЙ В СССР В 1930-Е ГГ. (НА ПРИМЕРЕ ПЕНЗЕНСКОГО РЕГИОНА)

Аннотация

В статье рассматривается процесс закрытия церквей Русской Православной церкви как ключевой элемент конфессиональной политики советской власти в 1930-е гг. на региональном уровне - в Пензенском регионе, главным образом, в сельской местности; анализируются методы и формы закрытия культовых зданий; исследуется практика подачи ходатайств и жалоб верующих на действия властей; характеризуются факты возвращения верующим закрытых церквей в пользование и наказания «виновных» за нарушение советского конфессионального законодательства.

Ключевые слова: СССР, крестьянство, сельское хозяйство, религия, церковь, Пензенский регион

Koroleva L.A.

ORCID: 0000-0001-7945-3827, PhD in History, Penza state university of architecture and construction

CLOSING OF CHURCHES IN THE USSR IN THE 1930TH (ON THE EXAMPLE OF THE PENZA REGION)

Abstract

In article process of closing of churches of Russian Orthodox Church as a key element of confessional policy of the Soviet power in the 1930th at the regional level - in the Penza region, mainly, in rural areas is considered; methods and forms of closing of cult buildings are analyzed; practice of submission of petitions and complaints of believers to actions of the authorities is investigated; the facts of return to believers of the closed churches to use and punishments of «guilty persons» for violation of the Soviet confessional legislation are characterized.

Keywords: USSR, peasantry, agriculture, religion, church, Penza region

В конце 1920 - начале 1930-х гг. в СССР были приняты законы, активизировавшие репрессии в отношении религиозных объединений. В ходе их реализации в Пензенском регионе были уничтожены религиозные общества и значительно упрощен механизм закрытия молитвенных зданий. «Безбожная пятилетка» 1932-1937 гг. предполагала окончательное искоренение религиозности из сознания людей. Как замечает Ф.Н. Козлов, Русская Православная церковь в результате закрытия церквей должна была предоставить материальные средства: помещения - для реализации «культурной революции», иконы - на дрова и т.п.[1].

В Пензенском крае в 1930-е гг. прошло массовое закрытие православных церквей, в большинстве своем, в сельской местности, поскольку регион был сельскохозяйственным. Закрытие происходило в рамках советской «законности» - на основании постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. «О религиозных объединениях» обязательно при добровольно-принудительном согласии трудящихся. Реально на практике использовались практически только административные меры - высокие страховые сборы, изъятие церковного имущества и т.п.[2]. Но в случаях явного нарушения законодательства, при многочисленных жалобах верующих церкви возвращались церковным активам.

В 1933 г. были закрыты две церкви в Земетчинском районе - в с. Софьино и Нижней Матчерке. В с. Софьино здание было переоборудовано под школу. В ходатайстве райисполкома указывалось, что решение принято на основании добровольного согласия колхозников и единоличников; наличия второй церкви, расположенной в 8 км. в с. Колударовке, где верующие могли удовлетворить свои религиозные потребности. Церковь не функционировала с 1931 г. в связи с отсутствием священнослужителя, поскольку местные верующие отказались его содержать, церковная двадцатка распалась. В с. Нижней Матчерке церковь закрыли, потому что культовое деревянное здание, выстроенное в 1702 г., пришло в ветхое состояние, кроме того в 0,5 км. имелась вторая церковь. Здание намеревались использовать под культурно-просветительное учреждение (клуб, театр, школу). Вскоре от верующих с. Нижняя Матчерка поступила жалоба в культовую комиссию при облисполкоме[3].

В 1934 г. иссинский районный исполнительный комитет (рик) ходатайствовал перед крайкомом об утверждении своего решения о закрытии церквей в с. Исса, Починки, Бестужево Иссинского района. Такой «вердикт» был принят, так как церкви не использовались по прямому назначению с 1932 г., религиозные общины распались. Кроме того, церкви в с. Исса и Починки были ветхими, «находились в бесхозяйственном состоянии» и имели большие задолженности по страховым выплатам и земельной ренте: Иссинская - 8946 руб., Починковская - 1474 руб. Молитвенное здание в с. Иссе предполагалось передать под складское помещение рика, Починковскую - ликвидировать как госфондовское имущество. Хотя в документах рика говорилось о поддержке со стороны 80% верующих с. Исса, в апреле 1934 г. пришло заявление церковного совета с требованием «расследования незаконных действий председателя сельсовета», по инициативе которого были сняты колокола с культового здания, и закрытия церкви. Вместо церкви в с. Бестужено планировалось построить начальную школу[4]. В этом же году в с. Бекетовке Иссинского района из-за «неосторожного обращения с огнем церковнослужителей» церковь, построенная в 1820 г., сгорела, и ее признали «фактически ликвидированной». Райисполком принял решение страховую премию в сумме 3100 руб. и оставшиеся пригодные материалы церкви использовать для строительства школы в дер. Липлейка, лом черного и цветного металла передать районному финансовому отделу для реализации[5].

В 1935 г. в связи с тем, что культовое здание в с. Старая Кутля Лунинского района не использовалось по назначению с 1928 г., пришло в ветхое состояние, церковь была закрыта, договор с религиозным обществом расторгнут[6]. Церкви в с. Верхняя и Нижняя Поляны Чембарского района были закрыты, лесоматериал после разбора зданий передан на постройку школы[7].

В 1936 г. в с. Дубровка на Узе райисполком принял решение о закрытии церкви и передачи ее под школу, «имея в виду нуждаемость села в школьном здании и культурный рост населения», поскольку «религиозная служба не проводится с 1930 г., и помещение церкви бездействует»[8].

В Мокшанском районе официально прекратили свое существование монастырь (1928 г.) и церкви: Мокшанские - Успенская и Рождественская (1931 г.), Михайловская (1933 г.), Царевщинская (1934 г.), Беликовская (1934 г.), Марфинская (1934 г.), Керенская (1934 г.). Всего же к 1936 г. в районе было закрыто 37 церквей, из них 1 здание использовалось под культурно-просветительные учреждения, 34 - под склады, 1 сгорело[9].

В 1937 г. было признано законным закрытие церкви в с. Земетчино Земетчинского района, на место выезжала с проверкой ответственный секретарь областной культовой комиссии В.И. Стеганцова. По инициативе В.И. Стеганцовой было проведено специальное совещание земетчинского райисполкома 16 августа 1937 г., где предлагалось сельсовету «развернуть массовую работу с трудящимся населением … о закрытии церкви и антирелигиозной работе и провести собрания с молодежью», «оживить работу по ликбезу», организовать ячейки Союза воинствующих безбожников и «Уголок безбожника», пригласить квалифицированных лекторов[10]. В с. Александровка и Абалдуевка Каменского района хотя церкви юридически не были закрыты, но на основании актов их начали разбирать на материалы для строительства МТС[11]. В с. Чирково Лунинского района была закрыта церковь, поскольку не использовалась верующими с 1929 г., «эксплуатировалась в виде зернохранилища», и большая часть колхозников на общем собрании проголосовала за переоборудование церковного помещения под клуб[12]. Таким же образом прекратили свое существование церкви в с. Болотниково Лунинского района[13]. В с. Атмис Нижне-Ломовского района[14] и с. Новокрещено Городищенского района[15] здания церквей было решено переоборудовать под школу. Здание церкви с. Мокрый Мичкасс предполагалось разобрать и стройматериалы использовать на строительство школы[16].

В то же время необходимо отметить, что власть все же старалась действовать в соответствии с конфессиональным законодательством. Так, в начале 1930-х гг. довольно сложная ситуация сложилась с культовыми зданиями в Больше-Вьясском районе. На конец 1935 г. в районе было 22 здания, среди которых 20 - православных; из них 7 было закрыто, в том числе 5 переоборудовано под культурно-просветительные учреждения; 2 - стихийно закрылись; из 15 официально не закрытых 2 православных церкви функционировали. Некоторые юридически не закрытые церкви использовались для хранения зерна, о чем поступали жалобы от верующих в различные инстанции. В результате крайисполком предписал молитвенные здания в с. Большой Вьяс, Ломовка, Ильмино, «административно изъятые под ссыпку хлеба, из под хлеба срочно освободить и вернуть в пользование верующих, зарегистрировать служителей культа и не чинить препятствий совершать им религиозные обряды»[17]. 7 апреля 1935 г. рик принял решение о закрытии церкви в с. Чернояр Земетчинского района в связи с эпидемией дизентерии. Сначала церковь не функционировала 2 месяца, затем «карантин» продлили. В своей жалобе верующие писали, что их обзывали контрреволюционерами, и, в свою очередь, считали, что «закрытие церкви с целью не дачи места для совершения обрядов и, наконец, категорическое воспрещение таковых совершение где бы то ни было является неуважением духовных чувств большинства граждан нашего села, противоречит Сталинской конституции»[18]. Облисполком расценил действия рика как незаконные. В 1937 г. верующим после подачи жалоб были возвращены церкви в с. Песчанка и Сядемки. Председателя земетчинского рика Щетинина и секретаря Юткина привлекли к административной ответственности с подачи прокуратуры. Церковь в с. Лермонтово Чембарского района была возвращена верующим как незаконно административно изъятая в 1933 г. под зернохранилище, хотя партгруппа президиума чембарского рика категорически возражала: «… Закрытие церкви в с. Лермонтово было незаконно, но на открытие таковой пойти нельзя, т.к. церковь не функционировала 4 года, колокола с последней сняты… Открытие церкви в с. Лермонтово поднимет волну верующих на открытие других церквей в районе»[19]. Но в 1938 г. церковь все же закрыли уже с «соблюдением» всех партийных и советских директив[20].

Таким образом, вопреки тотальному давлению властей на церковь, доказательством чему являлось и массовое закрытие церквей, достаточно высокий уровень религиозности населения Пензенского региона сохранялся, особенно в сельской местности. Этому способствовали слабая антирелигиозная пропаганда и агитация, малоэффективная деятельность Союза воинствующих безбожников, грубые силовые методы насаждения атеистического мировоззрения.

 

[1] Козлов Ф.Н. Закрытие церквей как элемент государственной антирелигиозной политики в конце 1920-х - начале 1930-х годов (по материалам национальных республик Среднего Поволжья) // Вестник Чувашского университета. 2014. № 1. С. 32. [2] Целовальникова И.И., Ильязова Р.В. Реализация нормативно-правовых актов в сфере антирелигиозной политики в СССР в конце 1920-х – 1930-е гг. (на примере Ульяновской губернии) // Власть. 2015. № 1. С. 112. [3] Государственный архив Пензенской области (ГАПО). Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 1. Л. 6, 21-22. [4] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 2. Л. 3-5, 13, 16, 30. [5] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 3. Л. 3-6. [6] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 23. Л. 20-21. [7] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 56. Л. 29. [8] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 24. Л. 2. [9] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 9. Л. 10-12. [10] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 50. Л. 7, 35-37, 38, 44. [11] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 51. Л. 1-2. [12] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 52. Л. 19. [13] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 53. Л. 1. [14] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 54. Л. 60. [15] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 88. Л. 9. [16] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 55. Л. 5. [17] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 8. Л. 14-15, 33-34. [18] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 22. Л. 4. [19] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 56. Л. 13. [20] ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 57. Л. 3.  

Литература

  1. Государственный архив Пензенской области (ГАПО). Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 1.
  2. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 2.
  3. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 22.
  4. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 23.
  5. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 24.
  6. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 3.
  7. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 50.
  8. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 51.
  9. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 52.
  10. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 53.
  11. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 54.
  12. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 55.
  13. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 56.
  14. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 57.
  15. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 8.
  16. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 88.
  17. ГАПО. Ф. Р-2038. Оп. 1. Д. 9.
  18. Козлов Ф.Н. Закрытие церквей как элемент государственной антирелигиозной политики в конце 1920-х - начале 1930-х годов (по материалам национальных республик Среднего Поволжья) // Вестник Чувашского университета. - 2014. - № 1. - С. 26-34.
  19. Целовальникова И.И., Ильязова Р.В. Реализация нормативно-правовых актов в сфере антирелигиозной политики в СССР в конце 1920-х – 1930-е гг. (на примере Ульяновской губернии) // Власть. - 2015. - № 1. - С. 109-112.

References

  1. Gosudarstvennyj arhiv Penzenskoj oblasti (GAPO). F. R-2038. Op. 1. D. 1.
  2. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 2.
  3. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 22.
  4. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 23.
  5. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 24.
  6. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 3.
  7. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 50.
  8. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 51.
  9. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 52.
  10. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 53.
  11. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 54.
  12. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 55.
  13. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 56.
  14. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 57.
  15. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 8.
  16. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 88.
  17. GAPO. F. R-2038. Op. 1. D. 9.
  18. Kozlov F.N. Zakrytie cerkvej kak jelement gosudarstvennoj antireligioznoj politiki v konce 1920-h - nachale 1930-h godov (po materialam nacional'nyh respublik Srednego Povolzh'ja) // Vestnik Chuvashskogo universiteta. - 2014. - № 1. - S. 26-34.
  19. Celoval'nikova I.I., Il'jazova R.V. Realizacija normativno-pravovyh aktov v sfere antireligioznoj politiki v SSSR v konce 1920-h – 1930-e gg. (na primere Ul'janovskoj gubernii) // Vlast'. - 2015. - № 1. - S. 109-112.