THE STRUCTURE OF THE FIDUCIARY RELATIONSHIPS IN CIVIL LAW

Research article
DOI:
https://doi.org/10.18454/IRJ.2016.46.241
Issue: № 4 (46), 2016
Published:
2016/04/18
PDF

Abstract

This article deals with the structure of fiduciary relations in civil law of Russia. The author points out in his opinion, the main elements of struktury fidutsiarnyh relations, such as a property interest, anticipated powers and limitations of the subjective rights obligations of a good conscience, and fiduciary duties. The subject of this study determines the attention to the internal, subjective factors that influenced the formation of the will and its subsequent expression of the parties of fiduciary transactions. Namely, our focus will be the inner subjective factors such as trust, encourage the parties to enter into a fiduciary transaction. It seems appropriate to examine the trust from the perspective of its impact on one side of the legal relationship, and to encourage the conclusion of a civil contract, and assign it to a particular legal category. Namely explore the legal nature of the ownership interest in civil law, its importance and impact on civilians, in this case, the property relations.

Колиева А.Э.1, Бицоева Л.Ф.2

1Майкоп, к.ю.н., доцент, доцент кафедры гражданского и трудового права ФГБОУ ВПО «Адыгейский государственный университет», 2к.ю.н.,доцент кафедры гражданского права и процесса, ФГБОУ ВПО «Северо-Осетинский государственный университет им.К.Л.Хетагурова»

СТРУКТУРА ФИДУЦИАРНЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ

Аннотация

В данной статье раскрывается структура фидуциарных правоотношений в гражданском праве России. Автор указывает на его взгляд, основные элементы структуры фидуциарных правоотношений, такие как: имущественный интерес, предполагаемые полномочия и ограничения осуществления субъективного права обязательствами доброй совести, а также фидуциарные обязанности. Предмет настоящего исследования обуславливает внимание именно к внутренним, субъективным факторам, повлиявшим на формирование воли и ее последующее изъявление у сторон фидуциарной сделки. А именно в центре нашего внимания будет такой внутренний субъективный фактор, как доверие, побудившее сторону заключить фидуциарную сделку. Представляется целесообразным исследовать доверие с позиции его влияния на одну из сторон правоотношений, и побудившее к заключению гражданско-правового договора, и отнести его к той или иной правовой категории. А именно исследовать правовую природу имущественного интереса в гражданском праве, его значение и влияние на гражданские, в нашем случае, имущественные отношения.

Ключевые слова: фидуциарные правоотношения, имущественный интерес, полномочия, субъективные права, обязательства доброй совести, фидуциарные обязанности.

Kolieva A.E.1, Bitsoeva L.F.2

1Maikop, PhD in Jurisprudence, associate professor of civil and labor rights FGBOU Department of VPO "Adygeya State University", 2PhD in Jurisprudence, Assistant professor of civil law and process, FGBOU VPO "North Ossetian State University im.K.L.Hetagurova"

THE STRUCTURE OF THE FIDUCIARY RELATIONSHIPS IN CIVIL LAW

Abstract

This article deals with the structure of fiduciary relations in civil law of Russia. The author points out in his opinion, the main elements of struktury fidutsiarnyh relations, such as a property interest, anticipated powers and limitations of the subjective rights obligations of a good conscience, and fiduciary duties. The subject of this study determines the attention to the internal, subjective factors that influenced the formation of the will and its subsequent expression of the parties of fiduciary transactions. Namely, our focus will be the inner subjective factors such as trust, encourage the parties to enter into a fiduciary transaction. It seems appropriate to examine the trust from the perspective of its impact on one side of the legal relationship, and to encourage the conclusion of a civil contract, and assign it to a particular legal category. Namely explore the legal nature of the ownership interest in civil law, its importance and impact on civilians, in this case, the property relations.

Keywords: fiduciary relationship, a property interest, authority, subjective rights and liabilities of a good conscience, fiduciary duties.

В существующей  доктрине нет единого мнения, относительно структурных элементов фидуциарных правоотношений.

Представляется, что элементами структуры доверительного правоотношения выступают имущественный интерес, предполагаемые полномочия и ограничения осуществления субъективного права обязательствами доброй совести, а также фидуциарные обязанности.[1.C.169-175].

Так как, в гражданском законодательстве регулируются только отношения, имеющие имущественный, экономический характер, в которых фактически не учитываются субъективные побуждения сторон (цель или мотив), послужившие причиной возникновения имущественных правоотношений, то законодатель в ГК РФ регламентирует только порядок волеизъявления сторон по вступлению в правоотношения – направление оферты и ее акцептирование. Сам процесс формирования волеизъявления, предшествующий, например, заключению договора, находится вне рамок правового регулирования Гражданского кодекса.

Однако предмет настоящего исследования обуславливает внимание именно к внутренним, субъективным факторам, повлиявшим на формирование воли и ее последующее изъявление у сторон фидуциарной сделки. А именно в центре нашего внимания будет такой внутренний субъективный фактор, как доверие, побудившее сторону заключить фидуциарную сделку. Представляется целесообразным исследовать доверие с позиции его влияния на одну из сторон правоотношений, и побудившее к заключению гражданско-правового договора, и отнести его к той или иной правовой категории. А именно исследовать правовую природу имущественного интереса в гражданском праве, его значение и влияние на гражданские, в нашем случае, имущественные отношения.

Представляется, что под имущественным интересом доверительного правоотношения следует понимать предпосылку или основу субъективного права и возможность удовлетворения с его помощью требований, основанных на обязательствах доброй совести, преимущественно или исключительно в чужом интересе (фидуцианта и выгодоприобретателя).

Очевидно, что категория «имущественный интерес» приобретает важное юридическое значение, когда речь идет, например, о защите имущественных интересов несовершеннолетних при осуществлении сделок с жилыми помещениями. Однако поскольку фидуциарные сделки не во всех случаях являются возмездными, то вести речь о доверии, как имущественном интересе, всегда преследуемом доверителем при заключении сделки, представляется не совсем корректным.

Следующим структурным элементом фидуциарных правоотношений, являются полномочия, и ограничения осуществления субъективного права обязательствами доброй совести.

 Говоря, о правовой природе полномочий фидуциара, был сделан вывод о том, что они до конца так и не разрешены в современной отечественной юридической науке. Как было показано, полномочие (как возможность) не может быть признано ни правоспособностью (а, следовательно, и ее проявлением), ни субъективным правом, ни фактической (неправовой) возможностью, ни тем более юридическим фактом.[2.C.46-51.]

Поэтому, следует прийти к выводу, что полномочие является самостоятельной юридической категорией, поскольку оно не сводится ни к одной другой из числа известных юридической науке при нынешнем уровне ее развития.

Также был сделан вывод о самостоятельности места фидуциара, которое он занимает в системе сложившихся юридических понятий. Самостоятельность эта заключается в том, что обладая теми возможностями, которое дает субъективное право, он в то же время, не является обладателем самого права, а вынужден реализовывать его в интересах его истинного субъекта. Именно такое положение вещей не позволяет отнести полномочия ни к правоспособности, ни к субъективному праву, поскольку обладатели и того, и другого, реализуют заложенные в них возможности не в чужих, а в своих собственных интересах и по своему собственному усмотрению.

Именно необходимость руководствоваться чужим интересом в реализации права предопределяет то, что его носитель не является в то же самое время его субъектом, обладая при этом возможностью реализации этого права. Это сосредоточение в одном и том же случае категорий возможности и необходимости и вызывает, как представляется, все до сих пор неразрешенные коллизии в современной юридической науке. Действительно, если с одной стороны, в частности, по отношению к потенциальным контрагентам фидуциара и к иным третьим лицам, его полномочия есть возможность совершения определенных юридических и фактических действий, то с другой стороны, по отношению к доверителю, совершение фидуциаром тех же действий в интересах доверителя является необходимостью. А если совершение одних и тех же действий является в одном отношении возможностью, а в другом необходимостью, и при условии, что для современной юридической науки эти категории находят проявление в таких же парных категориях права и обязанности, то именно в этом и заключается источник всех коллизий.

Таким образом, полномочие следует причислить в ранг самостоятельных юридических категорий, определив его одновременно как возможность осуществления чужих прав и как необходимость их осуществления в интересах их обладателей.

По нашему мнению, особенности содержания фидуциарного правоотношения, обусловлены в частности, присутствием двух видов полномочий, совершенных в зависимом интересе - прямо определенных и предполагаемых, то есть таких, что презюмируются.

Прямо определённые полномочия (англ.: expressauthority) возникают как проявление волеизъявления участников правоотношения в силу прямого указания сделки или закона. Допустимые полномочия (англ.: impliedauthority) – возникают в рамках действительной направленности воли участников доверительного правоотношения на его реализацию, с соблюдением закрепленных в обычаях положений профессиональной этики и норм морали о добросовестной поведение, разумность и честность.

Допустимые полномочия устанавливается с учетом поведения доверителя, порядка ведения дел соответствующего объекта управления (например, единого имущественного комплекса), других обстоятельств, дающих возможность определить истинные намерения доверителя и сторон в целом, или если они непонятны - обычаями делового оборота и правилами профессиональной этики.

Особенность осуществления фидуциарных правоотношений заключается в единстве реализации субъективного права фидуцианта с личностью фидуциария, наделенного правовым титулом, что дополняет формальное право и санкционирует взятуюна себя обязанность доверительной опеки (англ.: fiduciarydutyofcare) во взаимоотношениях с фидуциантом (клиентом и тому подобное), которое основывается на доброй совести и выходит за пределы обязательств формального права.

Действия, совершаемые фидуциаром в пределах полученных полномочий, влекут наступление определенных юридических последствий в виде возникновения, изменения или прекращения определенных правоотношений. Однако, сам по себе факт получения полномочия без совершения тех действий, которыми оно охватывается, также влечет наступление определенных юридических последствий, заключающихся в возможности реализации одним субъектом интересов другого субъекта.

В структуру фидуциарных правоотношений, в обязательном порядке включаются и так называемые, фидуциарные обязанности. Согласно ст. 155 ГК РФ сделка создает обязанности для лица, совершившего сделку. Она может создавать обязанности для других лиц лишь в случаях, установленных законом либо соглашением с этими лицами.

Содержанием фидуциарного правоотношения являются обязанности фидуциария в рамках его отношений к лицу, от имени которого он выполняет предназначенные ему функции или имуществом которого он распоряжается по договору.

В наиболее обобщенном виде под фидуциарными обязанностями понимаются основанные на доверии правовые или этические отношения, возникающие в связи с управлением деньгами или имуществом между двумя или более сторонами, как правило, именуемыми «фидуциарий» и «принципал».[3.C. 23 – 29].

Необходимо отметить, что «фидуциарные обязанности» в доктрине трактуются достаточно широко. Дело в том, что фидуциарные обязанности не относимы к какой-либо отрасли права и потому таковые следует трактовать в широком смысле как концептуальные положения, относимые практически ко всем отраслям права в той или иной степени, соприкасающиеся с гражданским законодательством.

Обобщая проведенный в статье  анализ, сформулируем выводы и предложения:

В общем виде фидуциарное (доверительное)правоотношение можно определить, как правоотношение, содержание которого заключается, в наделении одним субъектом другого субъекта возможностями по реализации своего права, с тем, чтобы последний осуществлял данное право в отношениях с третьими лицами в интересах первого, как если бы он действовал, осуществляя его в собственных интересах. При этом, под имущественным интересом фидуциарного правоотношения, по нашему мнению следует понимать предпосылку или основу субъективного права и возможность удовлетворения с его помощью требований, основанных на обязательствах доброй совести, преимущественно или исключительно в чужом интересе (фидуцианта и выгодоприобретателя).

Литература

  1. Колиева А.Э.Некоторые юридические коллизии доверительных отношений в договорном праве.//Современная научная мысль.- 2016 - №3- С.169-175.
  2. Колиева А.Э. О реализации принципа фидуциарности в договорных правоотношениях // Юридический Вестник Дагестанского государственного университета.2015.№4.С.46-51
  3. Агламазова В.В. Концепция фидуциарных правоотношений и возможность ее применения в корпоративном праве России // Предпринимательское право. Приложение "Бизнес и право в России и за рубежом.- 2012. -N 1. -С. 23 - 29.

References

  1. Kalieva A.E.Nekotorye legal collisions trust relationships in contract law .// Modern scientific mysl.- 2016 - №3- S.169-175.
  2. Kolieva A.E. On the implementation of the fiduciary principle in contractual legal relationship // Legal Bulletin of the Dagestan State universiteta.2015.№4.S.46-51
  3. Aglamazova V.V.  The concept of fiduciary relationships and the possibility of its application in the corporate law of Russia // Business Law. The app "Business and Law in Russia and rubezhom.- 2012. -N 1. C 23 -. 29.