THE SUBJECTIVE ARCHITECTONICS OF THE "FEMALE TEXT": ON THE PROBLEM OF REPRESENTATION OF THE FOREIGN "I" (BASED ON THE LYRICS OF THE YAKUT POETESS V.N. POTAPOVA)

Research article
DOI:
https://doi.org/10.23670/IRJ.2022.126.15
Issue: № 12 (126), 2022
Suggested:
04.10.2022
Accepted:
24.10.2022
Published:
16.12.2022
1190
4
XML
PDF

Abstract

The article is dedicated to the research of the specifics of the subjective architectonics of "women's text" as a special typological type of literary text. On the example of individual poetic texts of the first Yakut poetess V. N. Potapova (1946-1979) some traits of the subjective organization of the "female text" of Yakut lyrical poetry are defined. Particular attention is paid to the problem of polyphony of voices ("alien" / "foreign") in the structure of the lyrical text. The notion of "female text" as an independent structural and semantic formation united by communicative integrity, semantic completeness, logical and grammatical links is introduced with regard to the Yakut literature. At the same time, the subject structure is defined as the main centralizing category, on the basis of which the characteristic traits of the national specificity of the text are established.

1. Введение

Комплексное рассмотрение феномена женского самосознания в литературе Якутии целесообразно начать с изучения женской поэзии, поскольку именно данное направление представляет выраженный, уникальный пласт национальной художественной системы, утвердившийся в качестве типологической закономерности с середины 60-х гг. ХХ вв. Именно с обозначенного исторического периода начинается феноменальный «прорыв» женского самосознания в литературе Якутии, преимущественно в поэтическом творчестве (В. Потапова, Н. Харлампьева, С. Гольдерова, О. Корякина – Умсуура, Н. Михалева – Сайа др.). Отдельные попытки встраивания женского сознания в художественно-эстетический процесс отмечаются в начале ХХ в. Однако в качестве характерного типа сознания женский дискурс начинает адаптироваться в литературный контекст именно с 40-х гг. В истории якутской литературы формирование женского текста как отдельного типологического вида начинается с поэзии В. Потаповой. В творчестве автора утверждаются основные принципы конструирования ‘женского текста’ как традиционного устойчивого канона литературы Якутии. Локальные цель и задачи, представленные в рамках статьи, не претендуют на углубленное рассмотрение проблемы текста. Актуализируется попытка анализа текстов, сосредоточенная на некоторых вопросах субъектной организации.

2. Методы и принципы исследования

Исторический период рубежа XX-XXI вв. отмечается повышенным интересом к гендерным исследованиям в сфере литературоведения. Однако, несмотря на развитие целого феминистского направления на Западе (Э. Сиксу, Ю. Кристева, М. Рюткенен, Э. Шорэ и др.) [1], [2], [3], [4], исследований отечественного литературоведения (А.Ю. Большакова, Н.В. Воробьева, Е.Н. Строганова и др.) [5], [6], [7], многочисленных теорий, дискуссий до сих пор не обоснована методология гендерного анализа текста. Усиливает данный факт выраженная маркировка национально обусловленных языковых, семиотических факторов изучения произведений. Проблема автора в литературоведении представлена разными методологическими подходами: «авторское слово», «голос автора», «биографический / первичный / вторичный автор» (М.М. Бахтин) [8], «образ автора» (В.В. Виноградов) [9], «принцип автора» (Ю.М. Лотман) [10], «автор как носитель концепции» (Б.О. Корман) [11] и др. В поэтических текстах литературы Якутии феминный дискурс чаще всего выражается в форме образа ролевого героя как носителя ‘чужой’ субъективности.

3. Основные результаты

В результате анализа текстов определились стилевые особенности поэзии В. Потаповой. В лирике автора наблюдаются первые для якутской женской литературы комбинированные формы отражения ‘другой’ субъективности, интенции и полифонии ‘чужих’ голосов («Я – крайний Север», «Рассказывала моя бабушка», «Мечта молодой березы» и др.). В текстах наблюдаются интересные вариации полифонии голосов. Например, в стихотворении «Я – крайний Север» повествование ведется от лица Крайнего севера: ‘Я – Крайний Север. / На протяжении многих веков / Пребывал в застывшем состоянии – / По велению Господа... / От притеснения, / Угнетения – / Укрывшись снегом, / Был печален как темная ночь ... (здесь и далее дословный перевод с якутского языка наш – Е.Е.). Сложная метафорическая конструкция олицетворяет образ Якутии до начала переломных исторических событий революции 1917 г., символом которой выступает образ «Авроры»: Эти времена / Покинули нас, испугавшись / Грома «Авроры». Динамика формируется за счет смены субъектного и временного планов архитектоники текста:

1) монолог ролевого ‘я’ в настоящем времени с актуализацией исторического контекста;

2) раскрытие образа северного сияния ‘дьүкээбил’ как символа надежды на светлое будущее, который также наделяется самостоятельной коммуникативной интенцией («Ты надейся, / Мой – Северный край!» – / Улыбнулось мне Северное сияние);

3) комбинированная ‘точка зрения’ ролевого героя и безличного повествователя («...Эти времена / Покинули нас, испугавшись грома (звука) «Авроры»). Поэтизирование этнически значимых образов – Крайний север, Северное сияние фокусирует внимание на значении и роли революции в масштабах региона. Выдержанная пауза (...) через каждые пять строк акцентирует риторический аспект текста, усиленный в содержательном плане образами из традиционных фольклорных источников ‘Үрдүк таҥара’, ‘Үрүҥ Айыы Тойон’ (Высшие Божества в якутской религии).

Ритмическая организация текста не отличается особо выдержанным строем (количество слогов колеблется от 5 до 10), наблюдается внутристрочная аллитерация (у/у, ү/ү и т.д.), параллельная рифмовка конечных слогов (-тан/-тан, -ым/-ым, -им/-им) и др. Особый эффект достигается за счет раскрытия и функционирования формы ролевого героя, когда лирическое «повествование» ведется от первого лица (Крайний север).

Коммуникативная сфера стихотворения обнаруживает наличие нескольких речевых ситуаций: ролевого героя – образ Крайнего севера, интенцию персонифицированного образа Северного сияния, а также комбинированную ‘точку зрения’ ролевого героя и безличного повествователя. Смысловая интенция основного носителя речи выражается двойственной ‘точкой зрения’ в конце текста. Подобная комбинация в очередной раз подчеркивает сложность архитектоники стихотворений с ролевым героем, ведь фактически они двусубъектны. При этом внешняя коммуникативная форма обнаруживает себя в заглавии текста «Я – Крайний север». Сложное движение авторской мысли и чувства при поэтизировании темы актуальных исторических событий определяет принадлежность выраженного переживания к сознанию более обобщенного значения – «мы» в значении «каждый». Лирическое переживание наделяется более глобальным аспектом, подчеркивается важность и масштаб переломного момента истории. Можно утверждать, что посредством образа ролевого героя автору удается прочувствовать и передать «чужое» сознание, что свидетельствует о стремлении В. Потаповой придать лирическим раздумьям наиболее универсальный, глубокий и обобщенный характер.

4. Обсуждение

Определяется вывод о типологической особенности субъектной структуры лирики В. Потаповой, которая выражается во внутренней семантической неоднородности текстов – способ и форма изложения системы мыслей обуславливает раскрытие иной формы взаимодействия субъектов «я» и «другой», выраженного употреблением местоименной формы «ты» в значении «я» («другой как я»). В стихотворениях раскрывается косвенная форма высказываний, при которой субъект речи воспринимает себя со стороны, как «другого»: ты, он. 

5. Заключение

Творческое наследие первой профессиональной якутской поэтессы В.Н. Потаповой проложило фундаментальную основу для формирования и дальнейшего утверждения женского самосознания в литературе Якутии. В качестве оригинального выразителя феминного дискурса в поэзии автора определился образ ролевого героя как носителя «чужой» субъективности в поэтических текстах. При этом раскрытие «чужой» субъективности варьируется в зависимости от индивидуально-творческой манеры и эстетической рефлексии писателя. В произведениях поэтессы принципиального гендерного отличия субъектов не наблюдается, однако, особая характерологическая функция, сочетание и смена разнообразных стилистических элементов позволяет относить носителя речи к форме ролевого героя с антропоморфной субъективностью, коммуникативной интенции «чужих» голосов.

Article metrics

Views:1190
Downloads:4
Views
Total:
Views:1190