THE GAME-BASED ORIGINS OF SOCIAL REGULATION IN VIRTUAL SPACE

Research article
  • Ноздрунов Александр Владимирович0000-0001-5731-0120Орловский государственный университет имени И.С. Тургенева, Орёл, Российская Федерация
  • Ноздрунов Владимир Васильевич0009-0005-6919-918XОрловский государственный университет имени И.С. Тургенева, Орёл, Российская Федерация
https://doi.org/10.60797/IRJ.2026.173.43
DOI:
https://doi.org/10.60797/IRJ.2026.173.43
EDN:
ODNTTR
Suggested:
29.09.2026
Accepted:
21.10.2026
Published:
17.11.2026
Issue: № 11 (173), 2026
Issue: № 11 (173), 2026
Rightholder:authors.
License:Attribution 4.0 International (CC BY 4.0)
13
1
XML
PDF

Abstract

The article studies the game-based origins of social regulation in virtual space. The authors examine the early period of the development of online communication, during which the basic principles governing online interactions took shape not so much under the influence of the state or business, but rather through the self-organisation of technical specialists and internet enthusiasts. The aim of the work is to identify how the game-based nature determined the development of norms and mechanisms for the social regulation of the Internet, and how these norms evolved from informal, traditional forms to more formalised, institutional ones. The research analyses three historical models of virtual communication: asynchronous electronic bulletin boards (BBS, FidoNet, Usenet), synchronous chat rooms (IRC) and multiuser text-based games (MUDs). It is shown that communication was already taking on game-like characteristics on these platforms.

1. Введение

Современное регулятивное пространство глобальной сети Интернет представляет собой синтез самых разных нормативных регулятивных комплексов, сочетающих институциональные нормы, функционирующие в условиях государств «реального» мира; неформальные принципы коммуникации, традиционно складывающиеся между различными социальными группами; нормы и правила, установленные теми или иными виртуальными площадками

, и так далее. При этом фундаментом для всей этой многоуровневой архитектуры выступают социальные регулятивные принципы, сформировавшиеся в процессе самоорганизации ранних виртуальных коммуникативных сетей. В рамках данной статьи мы предлагаем исследовать этот процесс.

2. Основные результаты

Систематизируя позицию М. Кастельса, мы можем выделить три основные социальные группы, определившие облик современного Интернета. Во-первых, к ним относятся люди, заложившие технические особенности сетевой коммуникации. Во-вторых, социальное регулятивное пространство формируют многочисленные группы энтузиастов, осуществлявшие коммуникацию в виртуальном пространстве еще до того, как оно было объединено в единую Глобальную Сеть. В-третьих, к ним можно отнести бизнес-структуры, вкладывающие средства в развитие Глобальной Сети и тем самым обеспечивающие себе определенные механизмы контроля над ней

. Однако поскольку бизнес-структуры активно включаются в исследуемый процесс на более поздних стадиях формирования виртуального социального регулятивного пространства
, в рамках данной работы их влияние будет учитываться лишь опосредованно, а они сами не станут непосредственным предметом нашего анализа.

Прежде всего стоит коротко обратиться к роли социальных групп, ответственных за техническое обеспечение социальных регулятивных взаимодействий в виртуальном пространстве. К ним можно отнести курируемую военным ведомством американскую компанию ARPANET, которая, как отмечает М. Кастельс, делегировала большую часть технических принципов функционирования (например, составление сетевых протоколов) аспирантам

. На наш взгляд, данный аспект играет существенную роль в формировании социального регулятивного пространства сети, поскольку, будучи ее создателями, аспиранты (многие из которых разделяли «культуру кампусов 1960-х годов»
и, следовательно, строили социальные взаимоотношения между собой на основании социальных норм традиционного типа) фактически использовали привычные для них модели социального взаимодействия в качестве основы виртуальной коммуникации. Благодаря этому, например, современная Глобальная Сеть остается относительно свободной от цензуры
зоной. Например, согласно эмпирическим исследованиям, такую же интенцию разделяют активные пользователи DarkNet
.

С другой стороны, на социальном уровне основные принципы социального взаимодействия в виртуальном пространстве начинают формировать группы энтузиастов, большинство из которых существовало в среде относительно автономных друг от друга «виртуальных общин»

. Именно в них начинают складываться первые нормы социальной регуляции, повлиявшие на всю дальнейшую виртуальную коммуникацию.

Основные модели социальных взаимоотношений в подобных «сообществах» условно можно свести к трем наиболее общим моделям. Во-первых, коммуникация виртуального пространства строилась по принципу асинхронного обмена информацией, реализуемого через систему «электронных досок объявлений» (BBS). Создавая ссылки, позволяющие пользователю переходить от одной «доски» к другой, BBS постепенно начинают формировать внутренние коммуникативные сети, наиболее популярными из которых становятся FidoNet и UseNet

. Фактически первые виртуальные сообщества начинают формироваться именно в рамках данной модели коммуникации
. Во-вторых, коммуникация могла быть реализована по принципу симметричного и синхронного обмена сообщениями. На технологическом уровне подобная коммуникация была реализована через систему IRC
. В-третьих, взаимоотношения между пользователями происходили в рамках различных «игровых» вселенных. В наиболее общем виде данный феномен получил название «MUD» и представлял собой синхронную коммуникацию, реализованную в асимметричной ролевой среде
, ставшая прототипом для современных онлайн-видеоигр
. Остановимся на них более подробно.

Первые попытки организовать полноценное виртуальное «сообщество» были реализованы на основе технологии BBS, позволяя пользователям оставлять комментарии под сообщениями других пользователей, визуально доски подобного рода получали «древовидную» форму. Можно отметить, что подобная модель стала прототипом современных «форумов», которые, в свою очередь, эволюционируют в актуальные социальные сети

. Для нашего исследования коммуникация подобного рода интересна тем, что фактически добавляет к еще только формирующемуся виртуальному социальному регулятивному пространству игровой элемент, так как, с одной стороны, подобная коммуникация могла быть реализована только посредством активизации фантазии (то есть, по замечанию А. Стоуна, уже предрасположена к игре
). С другой стороны, подобная коммуникация предполагала разделение мира на «внутри» и «снаружи»
, что во многом сближает ее с пространственно-временными ограничениями игры из концепции Й. Хейзинги
, впоследствии получившими обобщенное название «волшебного круга».

Первые попытки регуляции поведения в рамках подобных сообществ должны были опираться на принципы саморегулирования

, однако подобная практика быстро показала свою несостоятельность, столкнувшись с агрессивным поведением отдельных пользователей, «защищенных» от социального порицания сетевой анонимностью. Как отмечает Х. Рейнгольд, одной из причин подобного поведения становилось распространение компьютеров в школах
. В случае с FidoNet и UseNet ситуация усугублялась асинхронным характером коммуникации, так как фактически система сохраняла все написанные в ней сообщения.

Другим местом формирования виртуальных сообществ становятся каналы коммуникации по принципу IRC, представляющие собой текстовые чаты. По мнению Е. Рейд, коммуникация, реализуемая подобным образом, изначально строилась на основе контрнормы, противопоставлявшей виртуальную социальную регуляцию реальной. Например, пользователи гораздо охотнее обсуждали табуированные в обществе двадцатого века темы, связанные с интимностью, агрессией и так далее. Но именно подобное поведение позволило пользователям IRC создать собственную субкультуру

. Раскованность поведения обеспечивалась все той же анонимностью, позволяющей пользователю создавать новую идентичность и менять ее по своему усмотрению
.

В некотором смысле сформированная в рамках IRC коммуникация начинала напоминать перманентный «Карнавал»

. Так, например, подобная коммуникация располагала к «иронии, пастишу, игривости и прославлению эфемерных и по сути поверхностных образцов остроумной бравады»
. Однако важно понимать, что игровое начало, порожденное анонимностью, имело и негативную сторону. Как и в асинхронных сетях FidoNet и UseNet, пользователи IRC также часто сталкивались с агрессией и девиантным поведением, возникшим за счет анонимности. Чтобы снизить влияние подобного поведения, в субкультуре IRC постепенно начинают формироваться социальные нормы традиционного типа, в частности сетевой этикет
, за нарушение которого следовали характерные для социальной регуляции традиционного типа санкции, а именно «осуждение» и «остракизм».

Третьей моделью виртуальной коммуникации становятся многопользовательские текстовые игры, обобщенно получившие название MUD. Отдельный интерес данная среда заслуживает еще и потому, что одновременно выступает и как площадка для виртуальной коммуникации, и как объект для обсуждения. Фактически подобное положение приводит к тому, что нормы социальной регуляции в MUD развиваются коэволюционно: с одной стороны, будучи частью сетевой культуры, они частично заимствуются из нее

, а с другой — ориентируются на нормативные принципы ролевых игр, например, делегируя решение спорных вопросов и нарушений игровому мастеру
.

Как и другие формы виртуальной коммуникации, MUD также сталкиваются с негативными проявлениями анонимности. Однако из-за наличия чистого игрового компонента (и, следовательно, большей иммерсивности) агрессивное и грубое поведение в MUD превращалось в более серьезную проблему. Одним из самых ярких примеров этого выступает подробно описанное Дж. Диббелом «виртуальное изнасилование», произошедшее в мире LambdaMOO

. Дискуссия, разразившаяся в рамках игрового сообщества, стала маркером того, что функционирующие нормы социальной регуляции традиционного типа оказывались недостаточно эффективными. В результате стандартный для того периода набор команд (таких, например, как «заглушить») был расширен. Пользователи получили возможность подавать на обидчика в «суд», по результатам которого к «нарушителю» мог быть применен серьезный набор игровых санкций.

В рамках нашего исследования подобные изменения демонстрируют несколько тенденций. Во-первых, динамика социальной регуляции виртуального пространства постепенно начинает повторять динамику «реального» мира, смещаясь с традиционного на институциональный тип. Во-вторых, в рамках локального регулятивного пространства модераторы из простой технической поддержки превращаются в полноценных субъектов, сопровождающих и контролирующих те или иные социальные процессы. В-третьих, расширение набора команд, доступных пользователю, демонстрирует расширение социального пространства на онтологическом уровне. В терминологии Л. Лесига данный процесс можно обозначить в качестве «контроля над архитектурой»

. Но если для реального мира подобный контроль функционирует на уровне физических объектов (например, закрытой двери
), то в виртуальном пространстве, бытие которого разворачивается на уровне кода, контроль над архитектурой обозначает контроль над онтологией реальности.

Более того, именно в виртуальном пространстве игры подобная форма контроля становится более актуальной, так как MUD-игры впервые превращаются в «метамедиум»

, то есть в чистые дискурсивные практики. Подобная особенность позволяет интегрировать функции социальной регуляции в герменевтическую модальность. Так, например, в отличие от реального мира, который, с позиции Р. Рорти, не может предложить нам язык, на котором он сам бы мог говорить (то есть говорить можем только «мы»
), виртуальная реальность, наоборот, задает его на онтологическом уровне (например, мы коммуницируем с игрой при помощи текстовых команд, заранее заданных игрой).

3. Заключение

В заключение можно сделать вывод о том, что генезис социальной регуляции виртуального пространства реализуется в игровой форме. В первую очередь на это указывает общая интенция пользователей, которые уже воспринимают коммуникацию подобного рода как игру. Кроме того, локальные социальные группы на онтологическом уровне формируют совокупность относительно автономных друг от друга замкнутых игровых пространств (то есть «волшебных кругов»), основным принципом которых выступает чистая импровизация и эксперименты со своей идентичностью. Используя терминологию Р. Кайуа, мы можем охарактеризовать данное начало как «Paidia»

. Тем не менее по мере увеличения количества пользователей и, как следствие, виртуальное пространство начинает нуждаться в более формализованных способах социальной регуляции, то есть ее динамика реализуется в сторону норм институционального типа. Игровое начало по-прежнему сохраняется, однако вслед за нормами социальной регуляции оно все больше начинает двигаться в сторону «Ludus», то есть формализованных правил.

Article metrics

Views:13
Downloads:1
Views
Total:
Views:13