GENERATIONAL CONFLICT IN MODERN SOCIETY: MAIN CAUSES, CHARACTERISTICS AND CHALLENGES

Research article
DOI:
https://doi.org/10.23670/IRJ.2023.127.97
Issue: № 1 (127), 2023
Suggested:
05.12.2022
Accepted:
21.12.2022
Published:
24.01.2023
84
0
XML PDF

Abstract

This article focuses on the generational conflict, its causes and specific traits due to the current world order. The subject of the research is the problem of relations between generations X and Z, representing parents and children, respectively. The aim of this work is to analyse the main reasons, identify characteristics and determine the challenges of the conflict of modern generations within the framework of socio- and linguocultural approaches, contributing to a detailed study of various factors of socio-cultural environment, as well as mental settings, cultural concepts and system of values of a particular society. In the course of the study the authors revealed that in the value system of the new generation Z, born in the era of globalization and postmodernism, the attitude to the individual as a spiritual being is replaced by its objectification. Digital content of virtual reality becomes an obligatory part of everyday life, speech, communication and behaviour of the Zoomer society. As a result of the negative impact of widespread digitalization there is a low level of native language proficiency and deficit of conceptual thinking of Generation Z. In conclusion, the authors predict that the triumph of the Zoomer counterculture in the generational conflict of modern society can lead to the planting and artificial inculcation of an alien culture and mentality, the substitution of linguistic and cultural picture of the world, as well as the loss of traditional cultural codes.

1. Введение

Согласно номенклатуре поколенческих циклов по теории У. Штрауса и Н. Хау

,
,
сегодня население земного шара включает в себя представителей шести поколений: великого («the greatest generation», «radio babies»), молчаливого («the silent generation», «traditionalists»), бэби-бумеров («baby boomers», «the ‘me’ generation»), X («Generation X», «Gen-Xers»), миллениалов («Millennials») и Z («Generation Z», «Gen Z», «zoomers»)
. Всем им присущ определённый набор характерных черт, касающихся национального мировоззрения, влияния технологического прогресса, общего сознания и образа жизни, отношения к работе и др., которые формируются под воздействием и в рамках окружающего их мира. В связи с этим неудивительно, что время от времени между различными поколениями обостряются проблемы взаимоотношений.

2. Методы и принципы исследования

Понятие разрыва между поколениями («generation gap»), впервые официально появившееся в 1960-х гг. в зарубежных исследованиях, буквально означает пропасть, разделяющую мысли и мировоззрения, идеологии и верования, действия и поведение, вкусы и предпочтения в политике, ценностях, поп-культуре и других сферах жизнедеятельности представителей двух разных поколений. Е.А. Агапова отмечает, что «как правило, представители молодого поколения отвергают ценности и нормы старшего, с одной стороны, считая их не соответствующими реалиям современного мира в полной мере, а, с другой стороны, пытаясь самоутвердиться, отрицая существующую культуру»

и предлагая её новые нормы и формы. Таким образом, отстаивая своё альтернативное видение на жизнь, новое поколение бросает определённый вызов господствующей культуре.

В настоящее время конфликты поколений в основном заметны среди представителей поколений X и Z, поскольку последние согласно исследованию К. Сэндин (2008) чаще (22%) являются детьми родителей Х, чем миллениалов (14%), соответственно

.

Методологическая база настоящего исследования включает в себя использование социо- и лингвокультурного подходов, анализирующих влияние исторического процесса, идейно-политических и социально-экономических факторов социокультурной среды, а также ментальных установок, культурных концептов и системы ценностей конкретного социума на развитие отношений между поколениями.

3. Основные результаты

Кратко характеризуя современные поколения, следует отметить, что представители поколения X, родившиеся между 1965 и 1980 гг., с одной стороны, стали свидетелями политической и институциональной некомпетентности (Иранский кризис, Уотергейт и пр.), а, с другой стороны, период их взросления характеризуется крупными технологическими достижениями, например: появлением карманных калькуляторов и высокоскоростных копировальных аппаратов, электронной почты вместо факсимильных аппаратов, небольших по размеру компьютеров со значительно увеличенной скоростью обработки информации и т.д.

В свою очередь миллениалам, родившимся между 1981 и 1996 гг., пришлось столкнуться с рядом трагических событий, таких как: стрельба в средней школе Колумбайн в 1999 г., терактами 11 сентября 2001 г. и др. Но их технологическое окружение уже с рождения включает в себя: кабельное телевидение, пейджеры, автоответчики, ноутбуки и видеоигры, а также значительные достижения в области средств массовой информации и коммуникации в реальном времени

.

Представители поколения Z появились на свет между 1997 и 2012 гг. Сегодня это поколение, которое состоит исключительно из молодых людей, подростков и детей. И это первое поколение, взрослеющее с Интернетом как с одной из повседневных реалий современной жизни и потому не знающее мира без электронной почты и немедленного доступа к информации или мобильным телефонам

.

Указанные межпоколенческие различия обусловили появление ряда терминов в социологической номенклатуре, обозначающих различные сегменты поколений. Так, представителей поколения Z, проживших с цифровыми технологиями всю свою жизнь, называют «цифровыми туземцами» («digital natives»), а членов старшего поколения, менее склонных повсеместно использовать различные инновационные технологии, теперь именуют «цифровыми иммигрантами» («digital immigrants»).

4. Обсуждение

Однако, несмотря на технологическое процветание, Е.А. Агапова считает, что «современная культурная ситуация характеризуется глобальным кризисом пространства духовного опыта», фактической утратой нравственности, образа человечности и последующей деградацией культуры

.

Цифровой контент виртуальной реальности постепенно становится частью быта, речи, коммуникации и поведения социума. И здесь опасение вызывает и размытие границ между устной и письменной речью с примитивизацией последней или намеренным искажением лексем («превед», «медвед», «узбагойся», «кросавчег» и др.), а также нашествие заимствований в речи поколения Z («агриться», «краш», «кринж», «нуб(ик)» «пруф», «рил шок», «рофлить», «чилить», «читер», «шеймить», «шипперить» и пр.).

К сожалению, такая практика пренебрежения родным языком приводит к неутешительным результатам и перспективам. Одним из которых является то, что «негативные речевые формы поведения, речевая агрессия, жаргонизмы и т.п. изолируют в определённой субкультуре детей от родителей, одновременно с этим создавая невидимую стену – дети и родители начинают говорить на разных языках»

, порождая совсем не-Тургеневские проблемы отцов и детей.

В этой связи нельзя не согласиться с В.Ф. Эрном, указывающим на то, что «все заимствования и все научения от других национальных культур идут во благо ему, если находятся в гармонии с этим ритмом или претворяются им... различие ритмов, насильственно соединяемых, вызывает мучительные перебои. Эти перебои могут приводить к тяжёлой трагедии»

.

Очевидно, что тревожность вызывает не наличие иностранных слов, а необоснованность и неумеренность, отсутствие разумного соотношения родной и заимствованной лексики. Кроме того, такая модная «причастность» к иноязычной сфере вовсе не свидетельствует о высоком уровне знаний говорящих, а, скорее, наоборот, – иллюзорно компенсирует их незнание.

«Правильная речь не является свидетельством высоких нравственных качеств её носителя, но, несомненно, представляет собой знак принадлежности его к определённому культурному и социальному уровню»

. И, к сожалению, ряд исследователей отмечает у молодого поколения не низкий уровень грамотности, а именно: низкий уровень владения родным языком и дефицит понятийного мышления.

В частности, ряд исследователей связывает появление этих проблем с негативным воздействием повсеместной цифровизации, окружающей детей с самого раннего возраста. Так, О. Щербакова отмечает, что управление дизайнером интерфейса вниманием пользователя в приложении или на веб-странице посредством размещения объектов и элементов оформления определённым образом «может помешать ребенку сформировать навык управления своим вниманием – и впоследствии навредит его способности фокусироваться на тексте и самостоятельно выделять ключевые идеи»

.

Нельзя не согласиться и с мнением В.Г. Белинского о том, что «употреблять иностранное слово, когда есть равносильное ему русское слово, – значит оскорблять и здравый смысл, и здравый вкус»

. Вместе с тем недавнее включение в орфографический словарь Институтом русского языка им. В.В. Виноградова РАН около 150 новых слов, по сути, являющихся американизмами («бургерная», «гейм-зона», «донация», «информер», «кейс-технология», «медстартап», «погуглить», «постотчёт», «предбокс», «сорбонка», «стендап» и др.), свидетельствует об обратном.

Безусловно, любой язык представляет собой живой организм, который постоянно меняется, вбирая в себя что-то новое. Однако подобное масштабное принятие сорных лексем способствует скорее дальнейшему разрушению русского языка, определяющего без малого нашу цивилизационную самобытность, нежели развитию и богатству словарного запаса и русской культуры.

При этом в России хорошо известны факты вполне успешной политики создания собственных терминов. Например, М.Ю. Ломоносов ввёл в научных оборот термин «кислород» вместо «оксигениума», придуманного французским химиком А. Лавуазье (от лат. «порождающий кислоту»)

. Как справедливо отмечают П.А. Вахрушева, О.А. Моисеева и И.А. Петрова, слова, буквально сконструированные М.Ю. Ломоносовым, актуальны и активно используются до сих пор (например: «вещество», «движение», «манометр», «наблюдение», «опыт», «преломление», «равновесие», «упругость», «частицы», «чертёж», «явление» и др.)
. Кроме того, М.Ю. Ломоносов также ввёл в научный оборот ряд таких сложных понятий, как: «гашеная известь», «земная ось», «полюс магнита», «предложный падеж», «преломление лучей», «удельный вес» и пр.
.

В свою очередь М. Артемьев указывает на то, что значительный пласт русской научной лексики, созданный на рубеже XVIII–XIX вв., например, в сфере биологии включал в себя такие лексемы, как: «насекомые», «рукокрылые», «двоякодышащие», «однопроходные», «пресмыкающиеся» и т.д.; при этом в области математики учёные «не боялись луча, отрезка, прямой, уравнения»

.

Кроме того, известно то, что время от времени язык находит в своём тезаурусе «удобные» слова, внутренняя форма которых соответствует значению новых лексем. Так, О.П. Фесенко отмечает, что «многозначное слово «самолёт» появилось в русском языке тогда, когда ещё не существовало самой авиации как таковой. При Петре I «самолётом» называли особые самоходные паромы, двигающиеся силой реки»

. Например, в словаре Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона в статье «Шлиссельбург» указана информация о том, что «…особый отряд… переправлен на правый берег и, овладев находившимися там укреплениями, прервал сообщения крепости с Ниеншанцем, Выборгом и Кексгольмом; флотилия блокировала её со стороны Ладожского озера; на самолёте устроена связь между обоими берегами Невы…»
. Позже в том же словаре появилась отдельная статья, посвящённая «самолёту» («самолётному стану»), определяемому как «ручной ткацкий станок с приспособлением для более удобной перекидки челнока»
. Также одновременно с указанными понятиями в сказочном дискурсе существовал такой волшебный предмет, как «ковёр-самолёт».

Неудивительно, что с появлением авиации, лексема «самолёт», внутренняя форма которой удачно соответствовала значению нового летательного аппарата, довольно быстро вытеснила слово «аэроплан» у носителей русского языка, равно как лексема «вертолёт» выжила слово «геликоптер», а лексема «вратарь» до определённого времени одерживала победу над словом «голкипер»

.

К сожалению, подобные обратные явления, т.е. навязывание иностранных вместо русскоязычных слов, имеют место и в настоящее время. Так, В.К. Тредиаковский, поэт, переводчик, филолог, современник М.Ю. Ломоносова, благодаря которому в русский язык вошли такие слова, как: «беспристрастность», «вероятный», «гласность», «достоверный», «общество» и др., сумел заменить английское слово «art» на русское «искусство», ставшее производным от старославянского «искусъ» (т.е. «испытание», «проба», «попытка)

,
. Однако сейчас мы наблюдаем период повального навязывания слова «арт» русскому языку и культуре, начиная с названий магазинов, художественных студий и произведений и заканчивая различного рода мероприятиями (например: «Арт-Мастер» (интернет-магазин эксклюзивных, авторских подарочных наборов), «Арт-Питер» (студия живописи), «арт-объект» (произведение искусства), «арт-сезон» (сезон интеллектуального досуга), «Арт Москва» (ярмарка классического, современного и ювелирного искусства) и т.д.).

Чрезмерное проникновение иностранной лексики способно изменить свою картину мира, природа которой, прежде всего, обусловлена языком, представляющим собой основной способ формирования и бытования знаний человека о мире. Очевидно, что самым важным в языковой картине мира является не то, что в ней декларируется, а то, что как бы находится в подтексте, между строк, и принимается всеми носителями языка как нечто само собой разумеющееся, в чём даже не приходится сомневаться. Получение представлений о жизни через язык, насыщенный чужеродными языковыми формами и структурами, способствует принятию подмены понятий, присущих другой культуре и потому несущих в себе иные смысловые нагрузки

.

Результатом такого положения дел становится появление общей тенденции – современному поколению сложно работать с традиционными культурными кодами; понимать смыслы текста во всей полноте, в том числе и переносный; выделять значимые, отфильтровывая незначимые, признаки; распознавать субъективные проекции и т.д.

.

Поскольку язык напрямую связан с психикой, постольку выбор слова – вещь мотивированная сознанием. Так, постепенно подменой русских слов зарубежными «аналогами», праздниками и традициями чужой культуры («День благодарения», «День толерантности», «Хэллоуин» и др.), «иностранными текстами как данностью, с которыми начинают знакомить детей с самого раннего возраста без объяснения национальных особенностей использования языка и образов, в которых заложены иные картины мира и культурные коды, перепрошивается ментальность, восприятие окружающего мира, соотнесение себя со страной, где ты живёшь, со своей Родиной» на фоне гонений на русскоговорящих, запрещения русской культуры

, языка и истории, уничтожения памятников и символов в ряде зарубежных стран.

Такое насаждение чужой культуры и искусственное привитие чужого менталитета не только подменяют языковую картину мира молодого поколения, закладываемую историческими образами и сказками, но и не позволяют отождествлять себя с Отечеством, которое надо любить и защищать

.

И потому мы полагаем, что сегодня как нельзя актуально звучат слова А.И. Куприна о том, что «язык – это история народа. Язык – это путь цивилизации и культуры. Поэтому-то изучение и сбережение русского языка является не праздным занятием от нечего делать, но насущной необходимостью»

.

5. Заключение

Очевидно, что конфликт поколений не нов, но и сегодня он остаётся актуальной проблемой с иными причинами возникновения и специфическими чертами, которые обусловлены текущим мироустройством.

В современном мире цифровые сервисы, продукты и инновационные технологии являются неотъемлемой частью быта и повседневной жизни зумеров.

Средства массовой информации воздействуют на жизнь представителей поколения Z, а также на их развитие и адаптацию к новым условиям, по сути, становясь основой для формирования картины мира, стереотипов, определённого типа мышления, а также восприятия социальной реальности и мироустройства.

В системе ценностей нового цифрового поколения Z, родившегося в эпоху глобализации и постмодернизма, отношение к человеку как духовному существу, способному к самотрансценденции, т.е. свободному творению самого себя и пространства собственной жизни, замещается его опредмечиванием, иными словами, овеществлением аналогично предметам и вещам, принадлежащим сфере возможного опыта.

Следовательно, опасная перспектива торжества контркультуры зумеров в конфликте поколений современного общества видится нам в насаждении и искусственном привитии чужой культуры и менталитета, подмене языковой и культурной картин мира, а также утрате традиционных культурных кодов.

Article metrics

Views:84
Downloads:0
Views
Total:
Views:84