КУЛЬТУРА ТИСАПОЛЬГАР В КОНТЕКСТЕ ИНДОЕВРОПЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

Научная статья
DOI:
https://doi.org/10.23670/IRJ.2022.121.7.034
Выпуск: № 7 (121), 2022
Опубликована:
2022/07/18
PDF

КУЛЬТУРА ТИСАПОЛЬГАР В КОНТЕКСТЕ ИНДОЕВРОПЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

Научная статья

Алексеев К.А.*

ORCID : 0000-0001-9131-6331,

Тверской казачий технологический институт, Тверь, Россия

* Корреспондирующий автор (alekseev.k[at]mail.ru)

Аннотация

Целью настоящей статьи является определение этнолингвистического статуса носителей культуры Тисапольгар и их роли в процессах ареально-диалектной дивиргенции индоевропейской языковой семьи. Методологической основой исследования является системный анализ совокупности данных археологии, палеогенетики, антропологии и глоттохронологии. В результате исследования удалось наметить логистическую цепочку миграции носителей культуры Тисапольгар в направлении Днепра, установить датировки пребывания в конкретном локусе на историческом пути. На основе полученных результатов сделаны выводы о механизмах взаимодействия мигрантов с населением Трипольской культуры, а так же о принадлежности носителей культуры Тисапольгар к восточной ветви индоевропецев. Исследование открывает возможности для системного исследования исторических судеб родственных ветвей индоевропейской семьи на наиболее ранних этапах индоевропейского этногенеза.

Ключевые слова: индоевропейцы, миграции, Тисапольгар, Триполье.

TISZAPOLGAR CULTURE IN THE CONTEXT OF INDO-EUROPEAN HISTORY

Research article

Alekseev K.A.*

ORCID : 0000-0001-9131-6331,

Tver Cossack Institute of Technology, Tver, Russia

* Corresponding author (alekseev.k[at]mail.ru)

Abstract

The aim of this article is to determine the ethnolinguistic status of the Tiszapolgar culture bearers and their role in the processes of areal-dialect divergence of the Indo-European linguistic family. The methodological basis of the research is the systematic analysis of the data on archeology, paleogenetics, anthropology and glottochronology. As a result of the study, it became possible to outline a logistic chain of migration of the Tiszapolgar culture bearers in the direction of the Dnipro River and establish the dates of their staying at a particular locus on the historical path. Conclusions were made about the mechanisms of interaction between the migrants and the population of Trypillya culture, as well as about the belonging of the Tiszapolgar culture bearers to the Eastern branch of Indo-Europeans. The study opens up the possibilities for a systematic research of the historical fate of the related branches of the Indo-European family at the earliest stages of Indo-European ethnogenesis.

Keywords: Indo-Europeans, migrations, Tiszapolgar, Tripillya.

Введение

Археологическая культура Тисапольгар названа по большому могильнику Tiszapolgar-Basatanya близ г. Мишкольц в современной Венгрии. Как археологический феномен она была выделена в 1963 г. И. Богнар-Кутциан [22]. Культура распространялась в бассейне Тисы в эпоху энеолита. Основным занятием населения было скотоводство, что несомненно, являлось предпосылкой миграций и перехода к подвижному образу жизни. В отличие от современной ей Ленгиельской культуры в Тисапольгаре отсутствует расписная керамика. Формы посуды – кувшины, широкооткрытые горшки для хранения продуктов – украшены геометрическим (вертикальным и горизонтальным) орнаментом. Керамика подлощена, в тесте встречается песок и известь. Орудия труда оставались каменными, медь в хозяйстве не применялась – из неё делались только престижные вещи (украшения). Погребения совершались в грунтовых могильниках вытянуто на боку, причем мужчин хоронили на правом, а женщин – на левом боку [23, С.238-239].

В контексте истории индоевропейской семьи культура Тисапольгар занимает особое место. Обнаруживается трансляция антропологического типа насельников Тисапольгара в нижнеднепровский вариант Ямной культуры (Херсонщина, Запорожье, Михайловка II) [1, С.129]. Это позволяет заключить, что индоиранцы, составлявшие население Ямной культуры Нижнего Днепра были выходцами из ареала Тисапольгара. Эту миграцию можно датировать по тисапольгарской керамике на трипольских поселениях БрынзеныIII и КостештыIV 3080 г. до н.э. [2, С.140].

Соответственно нашей задачей является отследить пути миграции носителей культуры Тисапольгар в восточном направлении и установить, как сложилась их дальнейшая историческая судьба.

Основные результаты

Обращая внимание на характерные черты культуры Тисапольгар (особенно, в части керамического комплекса), Е.В. Цвек обнаруживает присутствие элементов Тисапольгара (подлощеные кувшины и горшки с вертикальным и горизонтальным орнаментом и примесью песка и извести в тесте) на трипольском поселении Трушешти в междуречье Жижии и Прута [3, С.280]. Т.Г. Мовша относит Трушешти к Солонченской группе памятников [4, С.213], при этом Е.К. Черныш определяет хронологическое положение Трушешти как предшествующее собственно СолонченамII2 (соответственно 3-я и 4-я ступень Триполья В I) [5, С.199]. По радиокарбонным датировкам указанного периода, опубликованным Н.С. Котовой, СолонченыII2 датируются 3580 г. до н.э. по традиционной некалиброванной датировке [6, С.81]. К той же 4-ой ступени Триполья В I относится поселение Дрэгушени, датирующееся 3405 г. до н.э. [4, С. 254]. Таким образом, на наш взгляд, Трушешти (относимое к 3-й ступени Триполья В I) является наиболее ранним и при этом наиболее западным памятником Солонченской группы, возникающим гораздо ранее 3580 г. до н.э., предположительно – во второй четверти IV тыс. до н.э.

Учитывая обнаружение элементов культуры Тисапольгар в Трушешти, мы вслед за Е.В. Цвек допускаем, что некоторые представители карпатской котловины проникали далеко на восток, иногда оседая в местной среде [3, С.280, 282].

В ходе миграции 3580 г. до н.э. из ареала Трушешти далее на восток – в междуречье Прута и Днестра была основана собственно Солонческая группа. Мы полагаем, что выходцы из Тисапольгара не участвовали в её основании, а продвинулись еще далее – на Южный Буг, в ареал возникшей еще в начале Триполья В I восточно-трипольской культуры (ВТК). В период 3580-3450 гг. до н.э. тисапольгарская диаспора, вероятно, проживала на памятниках южнобугского локального варианта ВКТ (Борисовка и Печера). Прямых доказательств этому в нашем распоряжении нет, но на более позднем памятнике южнобугского варианта (в Клищеве) элементы Тисапольгара обнаруживаются [3, С.280].

В дальнейшем тисапольгарцы увлекают за собой часть населения южнобугского варианта (корпоративная миграция по терминологии Е.Е. Кузьминой [7, С.157]) и формируют буго-днепровский локальный вариант ВТК, первично представленный памятниками типа Красноставки. На этом поселении еще более отчетливо, чем в Трушешти, заметно присутствие керамики, аналогичной тисапольгарской [3, С.280]. При этом Красноставка заметно моложе Трушешти. На ней встречается керамика ЛенгиеляIII, который можно датировать 3450-2920 гг. до н.э., т.е. в промежутке между концом ЛенгиеляII и началом Балатона [8, С. 410], [9, С.125].

Из памятников типа Красноставки вырастает пенежковско-щербаневская группа древностей, в рамках которой возникает традиция шнуровой керамики (наиболее ранний пример – поселение Веселый Кут, 6-я ступень Триполья В II) [10, С. 49, 110].

Перед нами две волны тисапольгарских миграций в восточном направлении – поздняя, в самом конце культуры (около 3080 г. до н.э. при переходе к Бодрогкерештуру), и ранняя, в самом начале культуры (около 3750 г. до н.э., прото-Тисапольгар или Тисапольгар А). Эта ранняя миграция стала началом исторического процесса, в ходе которого в недрах шербаневско-пенежковской группы возникла традиция шнуровой керамики, достаточно надежно связанная с нордическими индоевропейцами (славяно-балто-германцами). Проживая в ареале возникновения шнуровой керамики, насельники Тисапольгара непосредственно участвовали в формировании этой традиции, скорее всего, являясь элитой буго-днепровского локального варианта ВКТ (пенежковско-щербаневской группы). В силу этого можно допустить, что пенежковско-щербаневская группа была археологическим эквивалентом нордической группы индоевропейцев, а учитывая связь поздней тисапольгарской миграции с индо-иранцами, можно заключить, что на протяжении большей части своей истории (3750-3080 гг. до н.э.) в своем основном ареале классическая культура Тисапольгар оставалась археологическим эквивалентом аугментной макро-группы индоевропейской семьи (включавшей индо-иранцев и палеобалканцев). 

Эти выводы обнаруживают системную связь с данными глоттохронологии, согласно которым единая индоиранская группа существовала порядка 700 лет (3040-2350 г. до н.э.) [2, С.139], что предполагает не менее (а может, и более) длительное существование единой аугментной группы в пределах 3750-3040 гг. до н.э. в ареале культуры Тисапольгар. Таким образом, разделение восточной ветви на аугментныхи.е. (оставшихся в составе Тисапольгра) и нордических и.е. (ушедших в Трушешти) должно было произойти не позднее 3750 г. до н.э., что подтверждает правильность предлагаемой нами датировки возникновения поселений типа Трушешти как момента первого проникновения нордических тисапольгарцев в трипольскую среду. 

В силу этого существование восточной ветви и.е. как единого лингвистического феномена должно было длиться не менее 750 лет, её обособление от архаических и.е. должно было произойти не позднее 4500 гг. до н.э. или даже ранее.

Слияние истоков двух индоевропейских макро-групп в одной археологической культуре являет собой методологическую конвергенцию данных антропологии, глоттохронологии, археологии и лингвистики, обнаруживая адекватность выстраиваемой модели и.е. этногенеза.

Поэтому так важно проследить историю Тисапольгара, предшествующую 3750 г. до н.э. (т.е. моменту ухода нордических и.е. в направлении Днепра), и установить предковые культуры, которые должны будут быть признаны археологическим эквивалентом всей, еще не разделенной восточной ветви индоевропейской семьи, включавшей как аугментную, так и нордическую макро-группы.

На данной стадии исследований в историографии сложилось вполне единодушное мнение, что происхождение Тисапольгара связано с предшествующей культурой Тиса [11, С.192], конкретно – с группой Тиса-Чёсгалом-Херпай [12, С.349]. Данный вывод подтверждается обнаружением в Тисапольгаре митохондриальной гаплогруппы (mtHg) H26, которая ранее встречается в культуре Тисе [13]. Последняя вырастает из культуры альфельдской линейной керамики через группу Сакалхат [14, С. 321], [8, С.358]. В силу этого начало Тиспольгара следует датировать концом Тисы около 3800 г. до н.э. [8, С.363, 409].

Вскоре после возникновения Тисапольгара нордическая макро-группа отделилась от ядра культуры и начала свою миграцию на восток (Трушешти – Борисовка – Красноставка – Веселый Кут, Прут – Днестр – Южный Буг – Днепр).

Ряд исследователей (В.А. Сафронов, М. Гарашанин) уточняют, что Сакалхат сложился в результате слияния раннего Альфельда и культуры Винча [9, С.65-67], [15, С.562].

По существу, перед нами две различные линии исторического развития Неолита в Европе: первая происходит от раннего Балкано-Анатолийского комплекса культур (БАК: КарановоI, Старчево-Кёрёс, собственно линейно-ленточная керамика и Альфельдская линейно-ленточная керамика); вторая происходит от позднего Балкано-Анатолийского комплекса (БАК: Винча и Чумешти).

Здесь мы оказываемся в полосе серьезной методологической проблемы: отдавая предпочтение одному из двух комплексов, мы делаем другой исторически индифферентным, поскольку к тому же комплексу, который мы выберем, будет относиться не только восточная ветвь и.е. семьи, но и сестринская ей западная ветвь, и в целом все архаические индоевропейцы. И соответственно другой комплекс перестанет играть какую-либо существенную роль в и.е. этногенезе, по крайней мере на Европейском континенте.

К сожалению анализ погребальной обрядности – ритуальной материализации духовных представлений – ничем не может помочь при разрешении вопроса о происхождении Сакалхата и Тисы – культуры обоих БАК (Кёрес и Винча) имели совершенно одинаковый погребальный ритуал, который транслируется в Тису – скорчено на правом или левом боку [8, С.105, 356], [9, С.80-82]. Таким образом, невозможно однозначно установить, чья культурная традиция восторжествовала.

Палеогенетические данные вносят чуть более ясности. Митохондриальная гаплогруппа (mtHg) H26, которую мы анализировали выше, транслируется в Тисапольгар через Тису именно из Винчи [13], что безусловно свидетельствует в пользу того, что насельники Винчи действительно участвовали в этно- и культрогенезеСакалхата, Тисы и Тисапольгара. Однако для самой Винчи эта mtHg была субстратной – она встречается так же в поздней культуре линейно-ленточной керамики (КЛЛК) в Хальберштадте (Германия) за пределами какого-либо влияния Винчи [16, С.368], иными словами она была принесена в Европу ранним БАК, что ставит вопрос о лингвистическом статусе самой Винчи – может быть, носители позднего БАК приняли язык субстрата? 

Кроме того, в Тисапольгаре обнаруживается mtHgT2c1, прежде так же встречающаяся в ранней КЛЛК [13]. Наконец, следует отметить трансляцию mtHgHV из Альфельда в долину Сват (Гандхарская культура индоарийцев) [17, С.38]. Эта митохондриальная гаплогруппа является латентной для Тисапольгара и не обнаруживается в его генофонде, но именно носители этой mtHg впоследствии стали говорить на индоарийских языках на исторических местах обитания в Индостане.

Обсуждение

Предварительно можно заключить, что генофонд Тисапольгара на 75-80 % был представлен носителями раннего БАК, и на 20-25 % до-неолитическими компонентами древнейшего населения Европы. К последним мы относим mtHgH1, которая встречается как в Дереивке на Днепре (4045 г. до н.э.) [18, sap.tab.1], так и в культуре Рёссен в Германии [16, C.369] (см. Табл.1). Гены, которые были бы принесены исключительно поздним БАК как таковые отсутствуют.

Таблица 1 – Относительные частоты митохондриальных компонентов культуры Тисапольгар (с учетом и без учета латентных гаплогрупп)

Гаплогруппы, удельныйвес в %

Итог, %

Н1

H26

T2c1

HV(латентная)

20

20

40

20

100

25

25

50

-

100

До-неолитическийкластер = 20 (25) %

Кластерраннего БАК = 75 (80) %

100

При этом нельзя полностью отвергать той возможности, что ранний субстрат, представленный носителями mtHgT2c1, Н26 и HV, подвергся столь сильному духовному влиянию пришлого винчанского суперстрата, что принял их язык и культуру. Это еще один существенный методологический вопрос: в каком случае суперстрат навязывает свой язык большинству населения (как это, по нашим предположениям, имело место в случае с нордическими и.е. и трипольцамишербаневско-пенежковской группы), и почему в других случаях суперстрат растворяется в численно превосходящем субстрате (как мы это предполагаем для отношений Винчи и Альфельда)? Вероятно, торжество языка меньшинства является результатом не численного, но культурного превосходства в каждом конкретном случае. Применительно к шербаневско-пенежковскимтрипольцам, надо полагать, что они приняли нордический язык мигрантов из Тисапольгара, поскольку те несли им высокие металлургические технологии. В период Триполье В I-II доминирующую роль в карпато-днепровском регионе (трипольском очаге металлообработки) начинает играть именно тиссо-трансильванский регион [19, С.136], тогда как, по справедливому утверждению В. А. Дергачева, раннетрипольская металлургическая традиция прекращает своё бытие и изделия кукутень-трипольской культуры периода А-ВI более не обнаруживаются [20, С.62]. Равным образом угасает и гумельницко-варненский очаг. Напротив, поддерживая связь с прежней родиной, нордические и.е. сумели занять освободившуюся нишу импорта сырья и технологий и, предположительно, стали агентами по поставкам меди из трансильванских рудников в карпато-поднепровский (трипольский) регион [21, С.25], благодаря чему смогли стать элитой в Красноставке, Щерабневке и Пенежкове, и привить местным трипольцам свой язык и культуру. До этого нордические и.е. (в Трушешти, в Борисовке) элитой не были, но лишь диаспорой, которой позволено было проживать в трипольском ареале.

Заключение

Таким образом, мы проследили путь носителей культуры Тисапольгар, которых считаем предками славяно-балто-германцев, из бассейна Тисы в Центральной Европе до берегов Днепра, где впервые возникает шнуровой орнамент – отличительный знак нордической группы и.е. Ключевым историческим моментом оказалась ранняя миграция нордических индоевропейцев из Тисапольгара в восточном направлении – в ареал культуры Триполье. Здесь они превратились в элиту пенежковско-щербаневской группы ВТК. Этот пример показывает нам, что вопрос происхождения культуры Тисапольгар и всей восточной ветви и.е. семьи находится в системной связи с проблемой неолитизации Европы: в ходе исторического развития должен был восторжествовать язык той группы неолитических земледельцев, которая внесла больший вклад в культурное развитие и прогресс континента. Но это предмет отдельного исследования самых ранних этапов истории индоевропейской семьи.

Благодарности

Acknowledgement

Автор выражает глубокую признательность доктору исторических наук Валентину Анисимовичу Дергачеву (Институт культурного наследия Академии наук Молдовы) за предоставление самых новейших материалов по проблеме трипольской металлургии.

The author expresses their sincere gratitude to Valentin AnisimovichDergacev, Doctor of History (Institute of Cultural Heritage, Academy of Sciences of Moldova) for providing the most up-to-date materials on the problem of Tripolye metallurgy.

 

Конфликт интересов

Conflict of Interest

Неуказан.

None declared.

Список литературы

  • Кузьмина Е.Е. Арии: путь на юг / Е.Е. Кузьмина. – Москва : Российский институт культурологии, 2008. – 557 c.

  • Котова Н.С. Дереивская культура и памятники Нижнемихайловского типа / Н.С. Котова. – Киев. – Харьков: Майдан, 2013. – 486 c.

  • Рындина Н.В. Древнейшее металлообрабатывающее производство Юго-Восточной Европы / Н.В. Рындина – Москва : Московский государственный университет, 1998. – 288 c.

  • Сафронов В.А. Индоевропейские прародины / В.А. Сафронов. – Горький: Горьковский государственный университет, 1989. – 400 c.

  • Дергачев В. Кондрицкий клад / В. Дергачев, В. Парнов. – Кишинев: Бутучень, 2022. – 74 c.

  • Котова Н.С. Ранний Энеолит степного Поднепровья и Приазовья / Н.С. Котова. – Луганск: Східноукраїнськiй національнiй університетімені В. Даля, 2006. – 328 c.

  • Lipson M. Parallel palaeogenomic transects reveal complex genetic history of early European farmers. / M. Lipson // Nature. – 2017. – № 551. – P. 368-372.

  • Mathieson I. The Genomic History of Southeastern Europe. / I. Mathieson // Nature. – 2018. – № 555. – P. 197-203.

  • Алексеев К.А. Ареально-диалектная дивергенция восточной ветви индоевропейской семьи / К.А. Алексеев // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: «История и политические науки». – 2021. – № 3. – С. 131-145.

  • Цвек Е.В. Восточнотрипольская культура и контакты её носителей с энеолитическими племенами Европы / Е.В. Цвек // Археологические вести. – 2000. – № 7. – С. 274-290.

  • Алексеев К.А. К вопросу о происхождении индо-иранцев и тохар в свете новейших данных генетики / К.А. Алексеев // Genesis: исторические исследования. – 2020. – № 12. – С. 34-43.

  • Козинцев А.Г. О ранних миграциях европеоидов в Сибирь и Центральную Азию / А.Г. Козинцев // Археология, этнография и антропология Евразии. – 2009. – № 4(40). – С. 125-136.

  • Дергачев В.А. Особенности культурно-исторического развития Карпато-Поднестровья. К проблеме взаимодействия древних обществ Средней, Юго-Восточной и Восточной Европы / В.А. Дергачев // Stratumplus. – 1999. – № 2. – С. 169-221.

  • Нечитайло А.Л. Анализ общего состояния металлургического производства Украины и сопредельных регионов в эпоху раннего металла / А.Л. Нечитайло // Проблеми гірничої археології: матеріали I-го Картамиського польового археологічного семінару. – Алчевск : ДГМІ, 2003. – С. 20-37.

  • Археология Украинской ССР. – Издательство АН УССР. К., 1985. – Т.1. – 568 с.

  • Энеолит СССР. – Москва : Издательство АН СССР, 1982. – 360 с.

  • Археология Венгрии. Каменный век / Под ред. В.С. Титов, И. Эрдели. – Москва, 1980. – 426 с.

  • Гарашанин М. Балканский полуостров и Юго-Восточная Европа в эпоху Неолита / М. Гарашанин // История Человечества. Издание ЮНЕСКО. – Москва, 2003. – Т.1. – С. 558-570.

  • Монгайт А.Л. Археология Западной Европы. Каменный век / А.Л. Монгайт. – Москва, 1973. – 428 с.

  • Bognár-Kutzián I. The Early Copper Age Tiszapolgár Culture in the Carpathian Basin / I. Bognár-Kutzián // Archaeologia Hungarica. – 1927. – Vol. 48. – P. 63-72.

  • Kalicz N. Beiträge zur Kenntnis der Kupferzeit im ungarischen Transdanubien / N. Kalicz // Die Kupferzeit als historische Epoche: symposium Saarbrücken und Otzenhausen 6-13.11.1988. – Bonn, 1991. – P. 347-387

  • Makkay J. Entstehung, Blüte und Ende der Theiß-Kultur / J. Makkay // Die Kupferzeit als historische Epoche: symposium Saarbrücken und Otzenhausen 6-13.11.1988. – Bonn, 1991. – P. 319-328

  • Brandt G. Beständig ist nur der Wandel! Die Rekonstruktion der Besiedelungsgeschichte Europas während des Neolithikums mittels paläo- und populationsgenetischer Verfahren / G. Brandt. – Mainz, 2014. – 419 p.