РОССИЙСКАЯ НАУКА МЕЖДУ ПРЕСТИЖЕМ И КРИЗИСОМ ДОВЕРИЯ: ДОСТИЖЕНИЯ И ПАТОЛОГИИ НАУЧНОЙ СРЕДЫ

Российская наука традиционно занимает высокое символическое и институциональное место в общественном сознании, оставаясь одним из ключевых ресурсов модернизации и технологического развития страны. В советский период ученый рассматривался как носитель особого эпистемического статуса и «передовой отряд» общества, в постсоветской России эта установка во многом сохраняется, хотя и трансформируется под воздействием рыночных, бюрократических и медиальных факторов. Высокий статус науки закрепляется через систему академических званий, грантовую поддержку, участие ученых в экспертных советах и разработке государственной политики, а также через представление науки как общественного блага, обеспечивающего безопасность, здоровье и инновационную экономику.

Одновременно социологические исследования фиксируют противоречивость этого статуса и наличие ярко выраженных «патологий» научной среды. В поздний период 1950-х – ранний 1960-х гг. Р. К. Мертон провел эмпирический анализ фактического поведения ученых, сместив акцент с нормативных требований на реальную практику профессиональной деятельности

Для концептуализации наблюдения реальности Р. Мертон дополнил классические нормы настоящего этого девяти диадическими парами антагонистических императивов, отражая социологическую амбивалентность как постоянное напряжение выбора между полярными регуляторами ежедневной профессиональной рутины. Эти пары включают следующие противоречия:

1) оперативный обмен мнениями с коллегами при сдерживании публикаций;

2) открытость инновационным идеям с иммунизацией от интеллектуальных конъюнктур;

3) ориентация на тенденции профессиональным сообществам при игнорировании внешних оценок;

4) защита новаторских гипотез без поддержки преждевременных выводов;

5) всестороннее освоение релевантной литературы с осознанием торможения эффекта эрудиции на креативность;

6) скрупулезность в формулировках без педантичности, подрывающей содержательное содержание;

7) технологии универсальности знаний с учетом национальных прерогатив открытости;

8) приоритет наставничества над вторичным сопровождением в педагогической деятельности;

9) апроприация опыта ведущих лидеров при сохранении аутентичной идентичности.

Итак, в русле институциональной социологии науки Р. Мертона подчеркивается, что классический научный этос все чаще вступает в конфликт с реальными практиками, основанными на конкуренции за ресурсы, символический капитал, показатели публикационной и грантовой результативности. Исследования конца XX – начала XXI века описывают феномены научной зависти, приоритетных конфликтов, скрытого плагиата, коммерциализации экспертного знания и «гонки за индексами», которые Мертон обозначал как «патологии науки» и амбивалентность мотивации ученого. В связи с этим важно рассмотреть как высокую результативность отечественной науки, так и коснуться некоторых негативных кризисных аспектов научной среды.

2.1. Теоретический обзор

Научная деятельность достаточно разнообразна. Это и публикационная активность, и патентная деятельность. Причем и тем и другим занимаются как научные работники институциональной сферы, так и преподаватели высших учебных заведений, сочетающие академическую и исследовательскую деятельность. В то время как для научных сотрудников института приоритетной является исследовательская работа, для преподавателей вузов научная деятельность зачастую формализована в рамках трудовых контрактов и может снижаться после получения ученой степени. Однако существует группа учёных-преподавателей, эффективно интегрирующих преподавание и научно-исследовательскую деятельность, демонстрирующую высокую продуктивность в получении грантов, публикационную активность и участие в научных мероприятиях.

Согласно эмпирическим данным анализа публикационной активности, проведенного В. В. Власовой и соавторами, в 2021 году исследователями было опубликовано порядка 122,5 тыс. научные статьи в изданиях, индексируемых в базе Scopus, что соответствует доле в мире по объему публикаций на уровне 3,5%

Несмотря на сравнительно низкий уровень цитируемости российских ученых на международной арене, данный показатель не является научным индикатором их инновационности. Как отмечает ведущий научный исследователь А. Р. Оганов, российские учёные часто остаются малоизвестными из-за особенностей узких специализированных сообществ, а также историко-социальных факторов, таких как недостаточная интеграция, языковой барьер и ограничения академической мобильности

Важным свидетельством высокого уровня российской науки стали значимые научные достижения, зарегистрированные в начале 2025 года, включающие исследования в области астрономии, материаловедения, нанотехнологий, медицинской химии и космических технологий

Региональная структура научной активности отличается выраженной концентрацией в Москве и Санкт-Петербурге: Так, на долю Москвы пришлось 41,6% публикаций страны в научных изданиях, индексируемых в Scopus

Одним из существенных аспектов научной практики ученого является патентная активность. В целом стоит отметить снижение уровня патентной активности российских ученых по сравнению с зарубежными исследователями, но вместе с тем наблюдается и позитивный тренд, а именно выход отечественных разработчиков на мировые технологические рынки. Так, с 2010 по 2021 год число патентов, зарегистрированных за рубежом, увеличилось в 1,5 раза

Итак, научная деятельность имеет достаточно формализованные критерии, определяющие ее результативность. Но есть и другие критерии — имиджевые, репутационные, этические.

Имиджевые критерии деятельности ученого определяют восприятие научного сообщества социумом, влияя на престиж профессии и привлечение кадров. Эти критерии затрагивают профессиональную репутацию, коммуникативные навыки, социальную вовлеченность. Профессиональная репутация ученого достаточно сложный феномен. Сюда включается: во-первых, и наличие публикаций в рецензируемых журналах, и цитируемость (h-индекс), и участие в грантовых проектах. Во-вторых, подготовка научных кадров. В-третьих, вклад в междисциплинарные исследования, что формирует образ надежного эксперта. В-четвертых, ученый должен демонстрировать этичность, а именно соответствие нормам плагиата, авторства.

Отметим, что именно репутационно-этический аспект научной деятельности нередко связан с кризисом доверия. Это усиливает разрыв между экспертным и обыденным знанием и создает контекст, в котором ученые вынуждены одновременно бороться за ресурсы внутри системы и за доверие вне ее. В рамках более поздних социологических разработок, опирающихся на наследие Мертона, подчеркивается, что российская наука существует в режиме «двойного кода»: с одной стороны, декларируются нормы классического научного этоса, с другой — повседневные практики организованы вокруг логики показателей, конкуренции за статус, включенности в сети влияния и бюрократические регламенты. Это порождает устойчивое напряжение между престижем науки как символического ресурса и внутренними дисфункциями — от разрывов поколений и утечки кадров до деформации мотивации и распространения неэтичных практик. О проблемных аспектах российской науки высказывались Н.Н.Зарубина

Итак, российская наука — это одновременно высокостатусный институт и поле недоверия, поле конфликтов. Для иллюстрации этого тезиса приведем результаты эмпирических исследований, полевых и кабинетных.

2.2. Методология исследования

В исследовании использовались несколько методов сбора данных: анкетирование, интервью и кабинетное исследование. Анкетный опрос проведен в 2024 году с февраля по май. Всего опрошено 6543 респондента. Тип выборки — целенаправленная (только студенты 1 курсов очной формы обучения). В интервью приняли участие 10 респондентов. Кабинетное исследование основано на изучении проблемно-этических аспектов российского научного сообщества.

Как мы рассматривали в теоретической части, российская наука имеет высокий статус в обществе. Для иллюстрации этого тезиса представим результаты исследования молодежи. В целом это исследование было посвящено изучению ценностей. Вместе с тем, был задан вопрос о том, с развитием каких сфер деятельности молодежь связывает успешное будущее России. Согласно результатам, 79,9% опрошенных связывают успешное развитие России с наукой и образованием. 50,5% — с добычей полезных ископаемых. На третьем месте — цифровая экономика (46,5%). Можем предположить, что авангард науки связан с тем, что именно она служит двигателем прогресса, радикально улучшая качество жизни и решая глобальные вызовы. Она повышает продолжительность и здоровье жизни, стимулирует экономику и развивает критическое мышление.

Итак, будущее России связывается с развитием науки. В связи с этим немаловажно, как россияне оценивают нынешнее состояние отечественной науки. Согласно результатам опроса 1600 россиян в возрасте от 18 лет, проведенного ВЦИОМ в феврале 2025 года, наука находится в хорошем (29%) и удовлетворительном состоянии (42%)

В интервью опрошенные также высказывались о высоком статусе науки и ученых, но отметили и статусность направления работы: «конечно, быть ученым и заниматься наукой—это и престижно, и статусно, и социально важно» (жен., 59 лет), «да, статусно, если ты работаешь над статусным направлением—физикой, термодинамикой, прикладной математикой, медициной и другое» (муж., 60 лет).

Информанты отметили также уязвимость научной деятельности с точки зрения утраты научной репутации: «наука—это очень серьезно, здесь ты должен настолько аккуратно работать, чтобы и не навредить, и не зайти на «чужое» поле, выдавая чужие результаты за свои. Иначе, научная репутация безвозвратно будет утеряна» (жен., 45 лет). «Есть такой показатель в науке—добросовестность. Взять чужой текст и опубликовать под своим именем, защитить не свои результаты, не сослаться, «нарисовать результаты» и это еще не все. Удручает именно эта этическая сторона некоторых ученых» (жен., 59).

Результаты кабинетного исследования показывают, что проблематика этической составляющей научной деятельности в российском научном этосе имеет место. Так, Н.Н.Зарубина на основе 20 глубинных интервью с учеными, работающими в исследовательских институтах и вузах, представителями социальных и гуманитарных наук из разных регионов России, пришла к выводу о том, что появление фальсификаций, фабрикации результатов, плагиата, погони за формальными показателями и т.д. связано как с установками самих ученых, так и с неэффективными управленческими подходами

Еще одной из проблемных зон, провоцирующей патологии научной среды, является грантовая деятельность. Информанты автора статьи высказывались о недобросовестной экспертизе научных проектов: «мы трижды подавали заявки на грант РНФ. Темы—самые актуальные. Состав исполнителей—высочайшего уровня. Один эксперт поддержал и оставил очень положительный отзыв о возможных новых научных результатах. Второй эксперт высоко оценил, но написал, что не поддержит. Без объяснения причин» (жен., 59 лет). «Мы подавали заявку по междисциплинарной тематике на пике научного интереса к ней. Я собрала коллектив докторов наук со всей России. Потенциально результаты должны были дать научный прорыв. Не поддержали» (жен., 51 год).

Информанты Н.Н.Зарубиной высказались еще в более резкой форме: грантовая система финансирования исследований, которая «убивает науку» (А.В., к.и.н., сотрудник НИИ) в том смысле, что приводит к снижению качества вследствие завышенных обязательств по количеству публикаций

Российская наука, как показывают исследования, имеет очень высокий рейтинг среди социальных институтов и предстает в социологическом анализе как парадоксальный феномен: высокостатусный институт с глубокими корнями в общественном сознании, сохраняющий эпистемический авторитет и роль авангарда модернизации, и одновременно поле институциональных патологий, где классический этос Р. К. Мертона (универсализм, коммунализм, бескорыстие, скептицизм) конфликтует с практиками конкуренции, бюрократизации и этических девиаций.

Эмпирические данные подтверждают высокий престиж: 79,9% молодежи связывают будущее России с наукой, а 71% россиян оценивают ее состояние как хорошее/удовлетворительное (ВЦИОМ, 2025). Публикационная активность (122,5 тыс. статей в Scopus, 3,5% мирового объема) и прорывы 2025 г. (NICA, плазменные двигатели) подкрепляют статус, несмотря на региональные диспропорции (Москва — 41,6%) и низкую цитируемость.

Однако «патологии» — скрытый плагиат, грантовая субъективность, фабрикации — отражают амбивалентность мотивации (9 диад Мертона) и кризис доверия, усугубляемый «гонкой за индексами» и утечкой кадров.

Перспектива развития российской науки — это баланс этоса и реформ: усиление этики, децентрализация, популяризация научных знаний. Сохранение престижа и минимизация патологий обеспечат устойчивость науки как ресурса развития общества.

Итак, социологическая перспектива позволяет рассматривать российскую науку одновременно как высокостатусный институт и как поле конфликтов, амбивалентностей и адаптаций, в котором исход борьбы за сохранение научного этоса и общественного доверия будет во многом определять траекторию ее развития в ближайшие десятилетия.