Конституционный суд РФ как субъект судотворчества: природа и пределы прецедентной силы его решений

Судебный прецедент занимает существенное место в правовых системах ряда государств, преимущественно относящихся к англосаксонской правовой традиции. В Российской Федерации, правопорядок которой базируется на принципах континентальной (романо-германской) правовой системы, роль прецедентного регулирования формально ограничена. Вместе с тем в условиях современного развития судебной практики и проводимых правовых реформ проблема нормативного статуса и применения судебного прецедента приобретает возрастающую актуальность.

Основная цель исследования — изучение теоретических основ и правоприменительных аспектов природы и пределов прецедентной силы решений Конституционного Суда РФ для определения оптимальных подходов к ее пониманию и реализации в условиях современного развития правовой системы, а также выявление проблемных зон и формулирование предложений по их разрешению.

Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» наделяет Конституционный Суд правом признавать нормативные правовые акты либо отдельные их положения не соответствующими Конституции РФ. Принятие подобного решения влечёт за собой обязанность законодателя обеспечить последующее изменение правового регулирования с целью приведения его в соответствие с конституционными предписаниями

В результате такие акты Конституционного Суда приобретают характер своеобразного вспомогательного источника права: они активно используются в правоприменительной практике наряду с действующими нормами законодательства, формируя значимые ориентиры для судов, адвокатов и иных участников юридической деятельности

Председатель Конституционного Суда РФ В. Д. Зорькин неоднократно подчёркивал, что решения Суда по вопросам проверки нормативных правовых актов обладают нормативным содержанием и по своей сути выполняют функцию судебного прецедента. Эта позиция имеет принципиальное значение для понимания фактического статуса Конституционного Суда в системе источников российского права.

В то же время в научных кругах существует и противоположный подход: сторонники этой концепции утверждают, что ни один суд Российской Федерации, включая Конституционный Суд, не вправе осуществлять правотворчество, поскольку подобная деятельность противоречит принципу разделения властей, закреплённому в статье 10 Конституции РФ

Опираясь на данную аргументацию, исследователи подчёркивают, что в Конституции РФ и федеральном законодательстве отсутствуют нормы, прямо предоставляющие Конституционному Суду полномочия по созданию нормативных предписаний. Вместе с тем Б.А. Единин справедливо отмечает: анализ практической деятельности Суда демонстрирует его «систематическое выполнение функций, присущих законодателю», независимо от наличия прямого нормативного закрепления таких полномочий

Судебный прецедент должен быть создан судебным органом. Конституционный Суд Российской Федерации безусловно относится к судебным органам, что прямо следует из положений Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации»

Судебный прецедент должен быть обязательным для применения судами той же или нижестоящих инстанций

Решения, принимаемые Конституционным Судом РФ в рамках осуществления конституционного контроля, представляют собой не только акты правоприменения, но и фактические источники права (в особенности это относится к постановлениям Суда). Они составляют в нормативном единстве систему с Конституцией Российской Федерации и обладают общеобязательным характером

Правовые позиции, вырабатываемые Конституционным Судом Российской Федерации, обладают общеобязательным характером и должны учитываться как при применении права, так и при создании новых нормативных предписаний. Вместе с тем их правовая природа отличается от классического понимания судебного прецедента. Обязательность сформулированных правовых подходов не означает их абсолютной неизменности: Конституционный Суд вправе уточнять или пересматривать ранее выработанные позиции. Хотя такие случаи встречаются не столь часто, возможность корректировки существенно влияет на функционирование правовой системы и её адаптивность

Особенности конституционного судопроизводства в Российской Федерации обеспечивают окончательность и необратимость решений, принимаемых Конституционным Судом. Исключительные полномочия данного органа, закреплённые в Конституции РФ и Федеральном конституционном законе «О Конституционном Суде Российской Федерации», не допускают их пересмотра или отмены другими государственными структурами

В отечественной правовой доктрине продолжается активное обсуждение вопроса о допустимости квалификации актов Конституционного Суда Российской Федерации в качестве судебных прецедентов. В классических прецедентных правовых системах решение суда по конкретному делу выполняет функцию образца (rule of decision) для разрешения аналогичных дел судами той же либо нижестоящей инстанции. Российская модель существенно отличается: правовые позиции Конституционного Суда обладают значительно более широким и императивным характером. Их обязательность распространяется не только на судебные органы, но также на иные субъекты правоприменения и участников законодательного процесса

Ключевое отличие деятельности Конституционного Суда от функционирования иных судебных инстанций состоит в специфике его юрисдикции и характера рассматриваемых дел. В отличие от судов общей юрисдикции и арбитражных судов, Конституционный Суд не занимается разрешением индивидуальных частноправовых споров в их традиционном процессуальном понимании

Принятые им решения, как правило, имеют обобщённый и нормативно-ориентированный характер, оказывая влияние на регулирование значительного круга общественных отношений, а не на конкретные индивидуальные споры. В этой связи деятельность Конституционного Суда направлена преимущественно на выявление и устранение системных нарушений, затрагивающих сферу публично-правовых интересов, а не на разрешение частноправовых конфликтов

К примеру, рассмотрим Постановление Конституционного Суда РФ от 24 мая 2021 г. № 21-П «По делу о проверке конституционности части первой статьи 293 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Р.В. Величенко», в котором провели проверку конституционности нормы уголовного законодательства

Суд признать часть первую статьи 293 УК Российской Федерации в ее взаимосвязи с примечанием к этой статье не противоречащей Конституции Российской Федерации постольку, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования она исключает квалификацию деяния, повлекшего утрату либо снижение стоимости имущества или имущественного права в размере, не превышающем установленную действующим правовым регулированием для целей этой статьи сумму крупного ущерба, в качестве халатности, влекущей уголовную ответственность по признаку причинения содеянным существенного вреда правам и охраняемым законом интересам, если не доказано в надлежащем порядке, что соответствующее имущество или имущественное право, помимо денежной стоимости, обладает неэкономической ценностью, применительно к которой имело место существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства.

Одной из актуальных проблем функционирования института конституционного контроля является отсутствие единой, централизованной и регулярно обновляемой информационной базы, содержащей полный массив решений Конституционного Суда — постановлений, определений и заключений. Данная ситуация осложняет деятельность практикующих юристов, исследователей, судей и государственных служащих. В отличие от нормативных правовых актов, официальное опубликование и систематизация которых обеспечиваются установленными законодательными процедурами, решения Конституционного Суда не всегда представлены в одном полном и исчерпывающем источнике

Таким образом, хотя правовые позиции Конституционного Суда РФ обладают обязательной силой и оказывают значительное влияние на правоприменительную практику, их правовая природа и механизмы реализации принципиально отличаются от классического судебного прецедента. Они представляют собой уникальный инструмент конституционного контроля, объединяющий элементы обязательного толкования норм и руководства для правоприменения, но не выполняют традиционную функцию прецедента как образца для разрешения конкретного дела

В научной литературе предлагаются различные подходы к определению правовой природы актов Конституционного Суда. Так, Л.В. Лазарев отмечает, что постановления Суда нередко обладают признаками нормативных правовых актов, поскольку их действие распространяется на неопределённый круг лиц и приводит к трансформации действующей системы правового регулирования. Он подчеркивает, что такие акты не только выражают правовую позицию по конкретному делу, но могут фактически изменять, отменять нормы права или корректировать пределы их применения, приобретая тем самым нормативный характер

Таким образом, в доктрине постепенно формируется подход, согласно которому решения Конституционного Суда РФ занимают самостоятельное место в системе источников права, однако их квалификация как судебного прецедента представляется необоснованной ввиду отсутствия ключевых характеристик.

Следует отметить, что правовые позиции, изложенные в решениях Конституционного Суда РФ, обладают обязательным характером для всех субъектов правоприменения и выполняют значимую стабилизирующую функцию в правовой системе. Они обеспечивают единообразие понимания и применения конституционных норм, препятствуют произвольному толкованию законодательства и тем самым способствуют укреплению принципов правовой определённости и предсказуемости правового регулирования.

В то же время правовые позиции не могут быть исследованы изолированно от системы источников права. Их анализ должен осуществляться в комплексе с иными формами выражения правовых норм, поскольку правовые позиции сочетают отдельные свойства прецедента (повышенную обязательность, интерпретационное воздействие, обобщённость выводов) и свойства нормативного акта (регулятивную силу, способность оказывать влияние на развитие законодательства). Такое двойственное положение обусловливает их уникальную природу и требует дальнейшего научного осмысления.

В российской системе обязательность судебных актов реализуется в рамках конкретного дела: решение суда обязательно для сторон спора и подлежит исполнению, в том числе принудительно через судебных приставов или другие органы, но его действие не распространяется автоматически на третьих лиц и не создает нормативного императива для будущих дел.

Это принципиально отличает российскую модель от англосаксонской системы stare decisis, где решения высших судов служат не только для разрешения конкретного спора, но и формируют обязательные ориентиры для аналогичных случаев. В странах с прецедентным правом судьи используют ранее вынесенные решения как нормативные ориентиры, что обеспечивает предсказуемость правоприменения и единообразие судебной практики. В России же воздействие судебной практики на последующие дела носит рекомендательный характер — например, разъяснения Президиума Верховного Суда РФ или обобщения судебной практики помогают нижестоящим судам ориентироваться, но не обладают прямой обязательной силой для сторон и судов, кроме случаев, прямо предусмотренных законом. При этом механизм обязательности российских решений играет целевую, индивидуализированную функцию: он защищает права и законные интересы конкретных участников процесса и обеспечивает исполнение конкретного судебного акта. Влияние на правоприменение в других делах осуществляется косвенно через формирование устойчивой судебной практики, которая затем может быть обобщена и закреплена в обзорах или разъяснениях Верховного Суда РФ. Такая система позволяет сочетать гибкость правоприменения и возможность учитывать специфику каждого конкретного дела, но при этом снижает универсальность и предсказуемость, присущие прецедентной модели.