Средства выражения подчинительной связи в сложном предложении долганского, русского и эскимосского языков: сравнительно-типологический анализ

Актуальность настоящего исследования обусловлена тем, что в современном языкознании назрела объективная необходимость проведения сопоставительного анализа синтаксических систем агглютинативных языков (языки коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока) и флективного русского языка. Настоятельная потребность в подобном исследовании вызвана несколькими взаимосвязанными обстоятельствами.

Во-первых, сложноподчиненное предложение является одной из ключевых синтаксических единиц, однако способы его организации в разноструктурных языках существенно различаются. В русском языке, принадлежащем к флективному типу, подчинительная связь оформляется преимущественно с помощью системы подчинительных союзов, союзов-частиц и союзных слов, тогда как в долганском и эскимосском языках, относящихся к агглютинативному типу, доминируют синтетические и полисинтетические стратегии — причастные и деепричастные формы с падежными и личными аффиксами, а также конъюнктивные глагольные суффиксы. Несмотря на наличие фундаментальных исследований синтаксиса русского, долганского и языка азиатских эскимосов в отдельности, до настоящего времени не проводилось их комплексного сопоставления на материале сложного предложения.

Во-вторых, в Арктической зоне Российской Федерации сложилась новая социолингвистическая ситуация: интенсивность контактов между носителями долганского языка, языка азиатских эскимосов и носителями русского языка достигла уровня, при котором синтаксическая интерференция приобрела системный характер. Процессы переключения кодов и постепенной редукции миноритарных языков превратились в устойчивую тенденцию. Для прогнозирования и коррекции интерференционных ошибок в речи билингвов необходимо детальное знание зон структурного рассогласования на синтаксическом уровне, в первую очередь это касается сложноподчиненных конструкций, которые являются наиболее трудными для овладения неродным языком.

В-третьих, решение данной проблемы востребовано не только синтаксической наукой, но и смежными дисциплинами. Психолингвистика не в состоянии построить адекватную модель билингвального сознания носителей языков коренных малочисленных народов Севера без учета взаимодействия аналитических и синтетических стратегий построения полипредикативных конструкций. Педагогика испытывает необходимость в контрастивном обосновании учебных материалов по русскому языку как неродному, адресованных носителям долганского и эскимосского языков. Компьютерная лингвистика, в свою очередь, сталкивается с проблемой автоматического синтаксического анализа многоязычной арктической речи, в которой переключение между кодами разных типов продуцирует синтаксические структуры, не поддающиеся описанию с помощью стандартных алгоритмов.

Следовательно, актуальность работы связана с необходимостью решения в языкознании теоретико-прикладной задачи. Основанием для этого служат, во-первых, текущее состояние языков коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока, во-вторых, наличие запроса на научное обеспечение сохранения языкового разнообразия в Арктическом регионе.

Цель исследования — выявление типологических особенностей сложноподчиненных конструкций в русском (флективный тип), долганском (агглютинативный) и эскимосском (агглютинативно-полисинтетический). В статье проведен сравнительный анализ подлежащных, дополнительных, определительных, сказуемостных и обстоятельственных придаточных, а также средств выражения временных, условных, причинных и других отношений.

Для достижения указанной цели необходимо решить следующие задачи:

- осуществить отбор типов сложноподчиненных конструкций (подлежащные, дополнительные, определительные, сказуемостные, обстоятельственные) для сопоставительного анализа в трех языках;

- провести сравнительно-сопоставительный анализ средств выражения временных, сравнительных, условных, следственных причинных, уступительных и целевых отношений в сложноподчиненном предложении;

- дать типологическую интерпретацию выявленных контрастов и лакун, определив корреляции между грамматической организацией языка и доминирующими стратегиями оформления подчинительной связи.

Научная новизна заключается в комплексном сопоставлении синтаксиса трех языков разного генезиса с привлечением полевых и корпусных данных по миноритарным языкам Севера. Впервые выявлены корреляции между типом грамматической организации языка и доминирующими стратегиями оформления сложноподчиненных конструкций, определены зоны переходности между сложными и простыми осложненными предложениями в долганском и эскимосском.

Эмпирическую базу исследования составили грамматические системы трех разноструктурных языков. Источниками фактического материала выступили фундаментальные грамматические описания и специальные научные труды по русскому, долганскому языкам и языку азиатских эскимосов

Решение поставленных задач потребовало использования нескольких лингвистических методов. На этапе выделения типов сложноподчиненных конструкций применялся описательный метод: из грамматик последовательно извлекались сведения о формальных показателях подчинения и структурно-семантических типах придаточных. Для непосредственного сопоставления трёх языков использовался контрастивный метод, при котором сравнение проводилось попарно (русский — долганский, русский — эскимосский) с последующим обобщением в трёхъязычной перспективе. На завершающем этапе для объяснения выявленных расхождений применялся типологический метод, позволивший интерпретировать обнаруженные зоны синтаксической интерференции как следствие системных различий.

Теоретическую базу настоящего исследования составляют работы в области синтаксиса сложного предложения, типологии полипредикативных конструкций и контактной лингвистики, выполненные на материале тюркских, палеоазиатских и флективных языков.

Фундаментальное значение для нашей работы имеют труды Е.И.Убрятовой

Исследования Н.М.Артемьева

При анализе языка азиатских эскимосов мы опираемся на фундаментальные труды Г.А.Меновщикова

В области русистики теоретической основой послужили структурно-семантические исследования русского синтаксиса. Из работ В.А.Белошапковой

Особое значение для данной работы имеют исследования синтаксической интерференции в речи долгано-русских билингвов

Кроме того, учитываются новейшие сопоставительные работы по грамматике эскимосского языка в типологическом аспекте

Важным аспектом исследования является также описание семантики союзных и бессоюзных средств выражения причинно-следственных, уступительных и сравнительных отношений. В этой связи учитываются работы по семантике союзных средств в разноструктурных языках, что позволяет корректно сопоставлять функционально эквивалентные, но формально различные конструкции в трёх языках.

Таким образом, теоретическая база исследования представляет собой синтез трёх научных традиций тюркологии, палеоазиатоведения и русистики, что позволяет осуществить многоаспектный сопоставительный анализ и типологически интерпретировать выявленные структурные схождения и расхождения.

Практическая значимость работы выражается в следующем: результаты исследования могут применяться в преподавании русского языка как неродного в вузах, где обучаются носители долганского и эскимосского языков, в частности, в институте народов Севера РГПУ им. А. И. Герцена. Выявленные зоны синтаксических расхождений позволяют целенаправленно предупреждать типичные ошибки при построении сложноподчиненных предложений. Материалы работы будут востребованы в учебных курсах по контрастивной лингвистике, типологии, методике преподавания русского языка в билингвальной среде. Полученные данные могут быть положены в основу разработки специализированных диагностических тестов и коррективных упражнений для студентов, изучающих языки коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации.

Переходя к рассмотрению типов сложноподчиненных предложений, следует опираться на классификацию, традиционно принятую в тюркологии и долганском языкознании, согласно которой выделяются подлежащные, дополнительные, определительные, сказуемостные и обстоятельственные сложноподчиненные предложения. Эта классификация основана на синтаксическом уподоблении зависимой (придаточной) части члену предложения. Однако наличие в долганском языке подобных сложноподчиненных конструкций, часть которых, возможно, тяготеет к простым предложениям, требует дальнейших исследований, так как существующий концептуальный подход вызывает некоторые сомнения

В русистике подлежащные, дополнительные, определительные, сказуемостные (сказуемные) и обстоятельственные придаточные были выявлены в логико-грамматической классификации Ф.И. Буслаева

Новый взгляд на сложноподчиненное предложение нашел отражение в последних двух академических грамматиках русского языка 1970 и 1980 гг. В современной структурно-семантической классификации сложноподчиненных предложений нет места подлежащным, дополнительным, определительным, сказуемостным придаточным), обстоятельственные придаточные осмыслены как детерминантные и дополнены придаточными соответствия. Важно отметить, что в структурно-семантической классификации присутствуют также придаточные подчинительно-присоединительные, или относительно-распространительные «Она рассмеялась, что с нею редко бывало», «изгнанные» из логико-грамматической классификации из-за своей неспособности уподобиться какому-либо члену предложения.

Несмотря на авторитетность структурно-семантического направления в современной русистике, для сопоставительного исследования сложноподчиненного предложения в долганском, русском и эскимосском языках вполне может использоваться его логико-грамматическая типология, в силу ее смысловой прозрачности и методической целесообразности.

Так, в долганском подлежащном сложноподчиненном предложении, пример которого приведен в грамматических описаниях: Гини һылдьыбыта былыргыттан биллэр «Издавна известно, что он приходил», причастие прошедшего времени һылдьыбыта (от глагола һылдьы «приходить») с аффиксом принадлежности 3-го лица одновременно является сказуемым зависимой части и подлежащим главной. В русском языке аналогичное значение передается конструкцией с придаточным подлежащным «То, что он пришел, известно», с факультативным указательным местоимением в главной части. Важно отметить, что в долганском языке эта конструкция не содержит никакого союза или союзного слова, зависимость маркируется исключительно аффиксальной формой причастия: Үөрбүтэ һарсиэрдаттан көстөр «Его радость с утра видна». В эскимосском языке аналогичное высказывание: Аюмиӽаныӊуӄ сисяўикаӄа тагимаӄ «Издавна известно, что он приходил» оформлено субъектно- объектным глаголом сисяўикаӄа «букв. угадывать что-либо, известно что-либо».

Дополнительное сложноподчиненное предложение в долганском языке представлено конструкцией: Гини һылдьыбытын мин көрбүтүм «Я видел, что он приходил». Здесь причастие прошедшего времени һылдьыбытын оформлено аффиксом винительного падежа и аффиксом принадлежности, что позволяет ему выступать в роли прямого дополнения по отношению к глаголу восприятия көр «видеть». В русском языке такое же отношение передается с помощью союза что, который присоединяет придаточное дополнительное, причем в придаточном глагол употребляется в форме изъявительного наклонения прошедшего времени. В русском предложении главная часть является двусоставной. Она, как и придаточная часть, обладает предикативной самодостаточностью. В эскимосском языке глаголы восприятия, такие как глагольная основа сӽа (ґ) «видеть', часто управляют зависимой глагольной формой в сослагательном наклонении, которая согласуется с субъектом по лицу и числу. Например, фраза «Я видел, что он пришел» будет переведена как «Хўаӈа сӽамаӄа тагимаӄ». Следует подчеркнуть, что в эскимосском языке при переходном глаголе с объектно-субъектным спряжением используются специальные показатели, указывающие на лицо и число как субъекта, так и объекта, что делает конструкцию более компактной, но и более сложной для анализа с точки зрения грамматической традиции.

Интересно, что в долганском языке также наблюдается согласование по лицу в причастных формах, но это согласование не распространяется на субъект главного предложения, связь между частями осуществляется через падежное маркирование зависимой части, а не через глагольное согласование, например: Кыйгаммытым көстөр «Видно, что я рассержен».

Определительные сложноподчиненные предложения в долганском языке строятся по модели Гини һылдьыбыт күөлэ мунтан бэрт чугас «Озеро, которое он посетил, отсюда совсем близко». В этом случае причастие прошедшего времени һылдьыбыт без падежного аффикса выступает в роли определения к существительному күөлэ «озеро». Субстантивированное причастие, по сути, заменяет относительное придаточное предложение. В русском языке для передачи этого значения используется союзное слово который в соответствующем падеже, и придаточное определительное имеет собственную глагольную форму. В тюркологии подобные причастные определения часто называют «относительными конструкциями», и они являются основным средством выражения атрибуции в долганском языке.

В языке азиатских эскимосов (чаплинский диалект) определительные отношения могут выражаться несколькими способами. Наиболее распространённый, использование причастных форм глагола, которые согласуются с определяемым существительным в падеже и числе. Например, форма причастия, имеющего значение не действия, а состояние человека или предмета, присоединяется к глагольной, так и именной основе, далее склоняются как имена прилагательные. Юк туӄумалӈуӄ «Человек умерший» (букв. человек, который умер). Гуйгумылӈут анумат «Находящиеся в доме вышли» (букв. которые находились в доме).

Сравнительный анализ показывает, что во всех трех языках определительные отношения являются основными в сфере атрибуции, но степень синтетичности и способ оформления значительно различаются: русский язык тяготеет к финитным придаточным с союзным словом, долганский язык к причастным субстантивированным формам, а эскимосский к причастным формам, интегрированным в именную группу. Как подчеркивает Н.Б. Вахтин

Сказуемостное сложноподчиненное предложение в долганском языке, как справедливо отмечается в исходных материалах, встречается достаточно редко. Приведем пример из долганского языка: Гини һылдьыбытынаагар һылдьыбатага ордук «Его отсутствие лучше, чем его приход». В этой конструкции сравниваются два события или состояния, причем сравнение оформляется с помощью падежных аффиксов, присоединенных к причастию. Аффикс сравнительного падежа, или аффикс, выполняющий сравнительную функцию, -наагар присоединяется к форме прошедшего времени причастия, а затем следует отрицательная форма причастия того же глагола и прилагательное ордук «лучше». Русским эквивалентом является сложноподчиненное предложение с придаточным прикомпаративным, как правило, с союзом чем. В русском языке такое предложение обычно имеет две части, где в главной части функционирует форма сравнительной степени (компаратив) прилагательного, наречия или слова категории состояния, а в придаточной части глагол в форме изъявительного наклонения.

В эскимосском языке сравнительные конструкции также существуют, но они строятся на основе суффиксов сравнения, присоединяемых к именам или глаголам.

Однако полноценное сказуемостное придаточное, аналогичное долганскому или русскому, в эскимосском языке оформляется, как правило, с помощью двух независимых предикаций, соединенных союзной частицей, либо с помощью деепричастных форм. Следует особо подчеркнуть, что в долганском языке в сказуемостных сложноподчиненных предложениях, по данным исследователей, знак препинания не используется, что сближает их с простыми предложениями, осложненными сравнительными оборотами. Это наблюдение является ключевым для понимания переходного статуса многих конструкций в долганском и эскимосском языках.

Наиболее разветвленную и семантически разнообразную группу в долганском языке составляют обстоятельственные сложноподчиненные предложения. Именно они, как убедительно показано на материале долганской устной речи, являются наиболее частотными в повседневном общении носителей. В зависимости от характера семантических отношений между главной и зависимой частями среди обстоятельственных сложноподчиненных предложений выделяют предложения со значением времени, условия, причины, противодействия (уступки), сравнения и вывода. Рассмотрим каждый из этих типов в сопоставительном аспекте.

Сложноподчиненные предложения со значением времени в долганском языке отвечают на вопрос каччага «когда» и демонстрируют дифференциацию временных отношений между действиями главной и зависимой частей. Одновременность двух действий передается с помощью деепричастных форм или причастных форм с аффиксом местно-временного падежа. При этом важно учитывать, что долганский язык, в отличие от многих других тюркских языков, демонстрирует вариативность порядка слов

Действие главной части может следовать после действия зависимой части, как в долганском примере: Эбэ бууhа барарын гытта, рейсовай катер hылдьар буолла «Как только ушел речной лед, начал ходить рейсовый катер». Здесь используется сочетание барарын гытта буквально «с его уходом», где барарын — причастие на -ар с винительным падежом и аффиксом принадлежности, а гытта — послелог «с», обозначающий совместность действия. В русском языке аналогичное значение передается союзами как только, едва, после того как.

Эскимосский язык имеет специализированный суффикс последовательности, который ставится на зависимый глагол. Например: Наґуӽнаӄутӈинаӄ пияниґыт, туӈту ӄуӄуӈаґныӈ ныґлюни лъиӽтуӄ «Как только охотники прошли мимо, олень стал есть листья». Наконец, предшествование действия главной части действию зависимой иллюстрируется долганским примером Уйбааннаак чаайдаан бүтүөктэригэр диэри, уолаттар илимнэрин кытылга таһаардылар «Иван и остальные еще не окончили есть, как парни уже вытащили сети на берег». Конструкция бүтүөктэригэр диэри буквально «до того, как они закончат» использует причастие будущего времени на -ыах/ -иэх с аффиксом дательного падежа и послелогом диэри «до». В русском языке для выражения предшествования используются союзы до того как, прежде чем. В эскимосском языке предшествование может передаваться с помощью суффикса -я, например: Ӄаванґисян таґнуӽаӄ наӈан анута «Неуснувшего ребенка мать вынесла на улицу» (букв. когда ребенок не уснул). Таким образом, все три языка имеют развитые средства для выражения временных отношений, но русский язык опирается на систему семантических союзов и союзных слов, долганский —на падежно-причастные конструкции, а эскимосский — на специализированные суффиксы деепричастий.

Условные сложноподчиненные предложения в долганском языке строятся с использованием формы условного наклонения зависимого глагола, отвечают на вопросы каннык усулуобуйага? туок буоллагына? «при каком условии?». Сказуемое зависимой части имеет аффикс -та/-тэ, -да/-дэ, -ла/-лэ (условное наклонение). Приведем пример реального условия: Бүгүн вертолет кэллэгинэ, дьиэбитигэр тийиэк этибит «Если сегодня прилетит вертолет, мы до дома добрались бы». Интересно, что в главной части используется форма на -ыак (сослагательное наклонение), что создает оттенок возможности, но не желательности. Когда условие заведомо невыполнимо, добавляется частица буоллар (от глагола буол- «быть»), и вся конструкция приобретает смысл «если бы (да)». Например: Убайым һаас армияттан кэлбитэ буоллар, гинини гытта биһиги Красноярскайга барардаак этибит «Если бы старший брат весной прибыл из армии, мы с ним должны были ехать в Красноярск». В русском языке условные придаточные вводятся союзами если, если — то, раз, коли, когда (в условном значении), когда-то и др. Противопоставление реального и невыполнимого условия осуществляется при помощи наклонений: изъявительное наклонение в обеих предикативных частях выражает реальное условие «Если придет, мы обрадуемся», а сослагательное наклонение необходимо для выражения невыполнимого «Если бы пришел, мы бы обрадовались». В чаплинском языке условные предложения строятся с помощью суффиксов условных деепричастий. Например, суффикс -ку/-ка, который обозначает реальное условие, относящееся к будущему времени; главное действие при этом также относится к будущему и обозначается глаголами будущего времени изъявительного наклонения. Этот показатель присоединяется к глагольной основе, после чего добавляются личные окончания. Например: Аӽтунґилъкума, тагилъыӄуӈа «Если я смогу, я приду».

Сложноподчиненные предложения со значением причины в долганском языке демонстрируют разнообразие формальных средств. Как указано в исходных материалах, сказуемое зависимой части может быть выражено деепричастием, союзными словами иһин, диэн, а также причастием с аффиксом дательного или исходного падежей. Пример с деепричастием: Ыйааллан турар лампа уота һырдатан, биһиги остоолго уруок аагынныбыт «Благодаря освещению висячей лампы, мы за столом готовились к уроку». Здесь деепричастие һырдатан «освещая» выполняет причинную функцию, хотя формально оно является деепричастием образа действия. В русском языке аналогичное значение передается обособленным обстоятельством, выраженным деепричастием или деепричастными оборотами Освещая комнату, лампа позволяла нам заниматься или придаточными причины с союзами, потому что, так как и др. Пример с союзным словом иһин: Үчүгэйдик һуруйбутум иһин, учиталым минигин каайгаата «За то, что я хорошо написал, мой учитель меня похвалил». Слово иһин этимологически восходит к имени действия со значением «внутренность, причина», но в данном контексте функционирует как послелог или союзное слово, близкое к русскому за то что. Пример с причастием и падежным аффиксом на долганском языке: Оголор һайын үчүгэйдик үлэлээбиттэригэр, администрация гинилэргэ премия туттарда «За то, что ребята летом хорошо поработали, администрация вручила им премию». Здесь причастие на -быт в дательном падеже с аффиксом принадлежности передает причинное значение. В русском языке это соответствовало бы придаточному причины с союзом потому что или конструкцией с предлогом за. В эскимосском языке причинные отношения обычно оформляются с помощью союза причины ӄаюӽлъяк «потому что», например: Утыӽлъыӄутын, ӄаюӽлъяк умыгныґуӽлъыӄыхкаӈа «Вернешься ты, потому что будет пурга».

Сравнительный анализ показывает, что долганский язык в этой группе использует наиболее широкий спектр морфологических и лексико-синтаксических средств, тогда как русский и эскимосский языки имеют более специализированные маркеры причины.

Сложноподчиненные предложения со значением противодействия (уступки) в долганском языке оформляются с помощью союзов и союзных слов иһин, үрдүнэн, которые вводят зависимую часть и переводятся на русский язык как «хотя, несмотря на то что». Например: Пенсияга таһаарбыттарын даа иһин, дьиэбэр олорбоппун, бултуубун, паастыыбын «Несмотря на то, что меня отправили на пенсию, я дома не сижу, хожу на охоту, ставлю пасти». Здесь даа иһин выступает в роли уступительного союзного сочетания. В русском языке основными уступительными союзами являются хотя, несмотря на то что, даром что, пускай. В эскимосском языке уступительное значение передается с помощью суффиксов, а также при помощи союза ӄайўа со значением «хотя». Например: Ӄайўа нунмаўк, иўырӈа улимасимакаӈа нанывгам Алеша унаӽсигныӈ скитыгныӈ «Хотя и не быстро, но сделал старик Алеше деревянные коньки». Важно подчеркнуть, что в долганском языке, как видно из примера Мин ньууччалыы эңин-эңинник ыйыыта һатаатым даа, киһим туогу даа һаңарбата «Несмотря на то что я по-всякому его расспрашивал по-русски, человек (мой) не ответил ничего», союзное слово даа может употребляться и без иһин, передавая уступительное значение преимущественно контекстом и интонацией. Это свойственно и русскому разговорному языку, где союз да иногда приобретает уступительный оттенок: Он и звал, да я не пошел.

Сравнительные сложноподчиненные предложения в долганском языке, как отмечалось, оформляются с помощью послелогов көрдүк, талы, диэри, кэриэтэ, которые присоединяются к причастным формам. Например: Тыал үрэрин көрдүк, һыргалаак табалар тыына һуок көттүлэр «Словно ветер дунул, олени в упряжке умчались без дыхания» демонстрирует использование послелога көрдүк «буквально «подобно тому, как». В русском языке для сравнения используются союзы как, словно, будто, точно, которые могут присоединять как придаточные предложения, так и сравнительные обороты (обособленные и необособленные обстоятельства сравнения). В долганском языке в зависимой части всегда сохраняется глагольное сказуемое в причастной форме, что сближает эти конструкции с полными придаточными.

Следует обратить внимание на пример Кытылга һыгаллан буус үлтүрүйэрин көрдүк, каллааңңа былыттар быһыта бардылар «Как ломается лед, прижимаясь к берегу, так и тучи на небе разорвались на куски», где используется парное сравнение с повторением көрдүк и коррелятом в главной части (подразумевается). Такие коррелятивные конструкции свойственны и русскому языку как ... так и ..., а в эскимосском языке корреляция обычно выражается повторением суффиксов или частиц.

Отдельного внимания заслуживают сложноподчиненные предложения со значением следствия (вывода), выделяемые в долганском языке. В таких предложениях вывод о совершении действия в одной части основывается на действии или состоянии, о котором говорится в другой части. Пример: Ускаан эрдэ чээлкээ буоллагына, каар эмиэ эрдэ түһээччи «Снег обычно рано ложится, если заяц рано побелеет». Здесь зависимая часть (условная форма буоллагына «если станет») содержит условие, а главная часть - вывод, но, в отличие от чистого условного предложения, соотношение между частями не является каузальным, а носит характер эмпирического обобщения. Второй пример: Күөл бууһа чараас эбит: балыкка киирэр эрдэ буолуо «Озерный лед еще тонок: приступать к рыбалке, видимо, рано». На письме используется двоеточие, которое сигнализирует о выводном характере отношений, хотя формально сказуемое второй части стоит в форме предположительного наклонения на -уо. Интересно, что в русском языке такие конструкции обычно квалифицируются как бессоюзные сложные предложения с изъяснительными или причинно-следственными отношениями, иногда их относят к сложноподчиненным с имплицитным союзом.

За пределами статьи остается множество других типов сложноподчиненных конструкций, которые можно сопоставить. Например, придаточные цели. В русском языке они оформляются союзами чтобы, для того чтобы, дабы и др. В долганском языке целевые значения передаются с помощью причастий будущего времени с аффиксом дательного падежа или с помощью деепричастий с частицей гын. Например: Балык туттарыгар «для того, чтобы ловить рыбу» букв. «для его ловли рыбы». В эскимосском языке существуют союзы, как инӄун чтобы, инӄунамын для того, чтобы, например: Ҳатаґьяӽӄагуӈа Москвамыӈ инӄунамын илясяӽӄалюӈа ӄыпӽитнун лягўалґит иваґилґинун ныкувинґитни айўан юган «Мне нужно выехать из Москвы, для того чтобы принять участие в археологических исследованиях в изучении бывших селений северных народов».

Придаточные места в русском языке вводятся союзами где, куда, откуда, везде, оттуда и т.д. В долганском языке пространственные отношения выражаются с помощью причастий с аффиксами местного и исходного падежей, а также с помощью деепричастных форм.

В эскимосском языке пространственные отношения передаются через падежные окончания существительных. Что касается придаточных предложений, отвечающих на вопрос «где?» или «куда?», то их глаголы дополняются специальными суффиксами, указывающими на место действия.

В эскимосском языке основным средством выражения обстоятельственных отношений являются деепричастия (противительные, условные, временные и другие), союзы лишь дублируют, уточняют и подчеркивают их значение.

Придаточные образа действия и степени в русском языке имеют союзы как, так что, настолько что и др. В долганском языке они могут передаваться деепричастиями, а также конструкциями с частицей курдук «как». В эскимосском языке используются суффиксы, производные от вопросительных местоимений, или особые формы конъюнктива.

Одной из наиболее сложных проблем сопоставительного анализа является разграничение сочинения и подчинения в каждом из исследуемых языков. В русском языке это разграничение базируется в основном на том, что сочинительные союзы соединяют равноправные части, подчинительные союзы и союзные слова — неравноправные. В долганском языке некоторые формы (например, деепричастия) могут быть интерпретированы и как сочинительные, и как подчинительные, поскольку они не имеют четко выраженных показателей зависимости. В эскимосском языке традиционное противопоставление сочинения и подчинения также размывается, поскольку существуют промежуточные типы связей, получившие название «сочинительно-подчинительные» или «конъюнктивные ряды». Исследователи в рамках типологии языков мира выделяют параметр «уровень синтеза в сложном предложении», по которому русский язык находится ближе к аналитическому полюсу, долганский — к синтетическому, а эскимосский язык относится к полисинтетическому. Однако каждый язык находит свои способы компенсировать недостаток аналитических средств: в долганском языке широко используется интонация и порядок слов, в эскимосском языке сложная система спряжения, различающая переходные и непереходные конструкции.

Порядок предикативных частей в сложноподчиненном предложении также обнаруживает значительные различия. В русском языке придаточная часть может занимать как препозицию, так и постпозицию по отношению к главной, и даже интерпозицию, внутри главной или другой придаточной части. Например: когда я пришел, все спали; все спали, когда я пришел; Комната, куда я вошел, была темной. В долганском языке, как и в других тюркских языках, зависимая часть в большинстве типов сложноподчиненных предложений предшествует главной. Это связано с тем, что определительные конструкции всегда стоят перед определяемым. Однако в обстоятельственных сложноподчиненных предложениях возможна и постпозиция, особенно в устной речи, где под влиянием русского языка или прагматических факторов зависимая часть может следовать за главной. В эскимосском языке порядок частей относительно свободен, но сложноподчиненные конструкции с конъюнктивом имеют тенденцию к постановке зависимой части перед главной, хотя возможны и инверсии, маркирующие эмфазу.

Что касается пунктуационного оформления сложноподчиненных предложений, то в русском языке оно регулируется строгими правилами: придаточная часть отделяется запятой или выделяется с двух сторон запятыми, независимо от ее позиции. В долганском языке, использующем кириллическую письменность, также применяются запятые между частями сложного предложения, однако в некоторых типах (сказуемостные предложения) запятые могут отсутствовать. Письменность для азиатских эскимосов была создана в 1930‑х годах сначала на латинице, а в 1937 году её перевели на кириллицу. Таким образом, письменная традиция эскимосского языка относительно молода, поэтому правила пунктуации до сих пор окончательно не стабилизировались.

Важно рассмотреть также вопрос о заимствованиях и языковых контактах. Долганский язык на протяжении нескольких столетий находился в интенсивном контакте с русским языком, а через него с европейской культурой. И хотя некоторые исследователи отмечают, что под влиянием русского языка подвергается трансформации в основном лексико-фонетическая система речи долган

Рассмотренные типологические различия между долганским, русским и эскимосским языками могут быть представлены в виде нескольких параметрических противопоставлений:

1) способ маркирования подчинительной связи, аналитический (союзы, союзы-частицы и союзные слова) в русском языке, синтетический (падежные и личные аффиксы причастий) в долганском языке, полисинтетический (суффиксы и союзы) в эскимосском языке;

2) высокая в русском языке (придаточная часть, как правило, сохраняет признаки предложения, включая финитный глагол), средняя в долганском языке (зависимая часть содержит причастие или деепричастие, которые изменяются по падежам, но не имеют полноценного глагольного парадигматического набора);

3) наличие специализированных подчинительных союзов (в русском языке их много, в долганском языке есть небольшое количество послелогов и частиц, которые приближаются к союзам, в эскимосском языке функцию подчинительных союзов могут выполнять глагольные суффиксы;

4) в русском языке опущение союза возможно в некоторых придаточных (Я знаю, он пришел) и ограничено определенными условиями; в долганском языке многие послелоги и союзные слова факультативны, особенно в разговорной речи; в эскимосском языке опущение суффикса конъюнктива невозможно, так как это привело бы к изменению значения или к неграмматичности;

5) порядок частей (в русском языке вариативный, в зависимости от структурно-семантического типа сложноподчиненного предложения; в долганском языке преимущественна препозиция зависимой части; в эскимосском языке также препозиция, но менее строгая).

В целом, как справедливо отмечается в сопоставительном исследовании грамматических категорий этих языков, «основные различия между ними обусловлены типологическим строем: русский (флективный) имеет грамматический род, бинарный вид и согласование прилагательных, чего нет в долганском и эскимосском языках. Эскимосский язык дополнительно выделяется эргативной конструкцией, двойственным числом и субъектно-объектным спряжением. Долганский язык сохраняет номинативный строй, но обладает притяжательным спряжением. Эти системные расхождения создают зоны устойчивой интерференции при изучении русского языка носителями долганского и эскимосского языков»

Методологические трудности, связанные с сопоставлением таких типологически различных языков, требуют отдельного обсуждения. Во-первых, они связаны с неизбежной непереводимостью терминов. То, что в долганской грамматике называется «сложноподчиненным предложением со значением времени», в русской грамматике может соответствовать либо придаточному времени, либо обособленному обстоятельству, либо простому предложению, в составе которого есть обстоятельство. В этой связи можно процитировать выводы, ранее представленные в другом исследовании синтаксиса миноритарных языков: «В этих языках в активной устной речи наиболее распространены простые односоставные и двусоставные предложения, более сложные предикативные конструкции являются калькой с русского языка»

Проведённое исследование, посвящённое сопоставительному анализу сложноподчинённых предложений в долганском, русском и языке азиатских эскимосов, позволяет сформулировать ряд выводов, имеющих значение как для синтаксической типологии, так и для контактной лингвистики.

В ходе работы установлено, что исследуемые языки, принадлежащие к различным генетическим группам и типологическим классам, демонстрируют принципиально различные стратегии оформления подчинительной связи в полипредикативных конструкциях. Русский язык, как представитель флективного типа, тяготеет к аналитическим средствам выражения подчинения — разветвлённой системе сочинительных и подчинительных союзов, союзных слов и союзных частиц, при этом зависимая предикативная единица сохраняет высокую степень автономности и оформляется финитными глагольными формами. Долганский язык, относящийся к агглютинативному типу, преимущественно использует синтетические стратегии, в которых основным средством маркирования подчинительной связи выступают причастные и деепричастные формы с падежными и личными аффиксами, что приводит к значительной компрессии полипредикативных структур и размыванию границ между сложными и простыми осложнёнными предложениями. Язык азиатских эскимосов, характеризующийся агглютинативно-полисинтетической организацией, демонстрирует максимальную степень синтеза, где несколько предикаций могут быть интегрированы в пределах одной словоформы, а подчинительные отношения выражаются преимущественно суффиксальными средствами при ограниченном наборе союзов.

Сопоставление пяти основных типов сложноподчинённых конструкций — подлежащных, дополнительных, определительных, сказуемостных и обстоятельственных — позволило выявить устойчивые корреляции между типом грамматической организации языка и доминирующими стратегиями оформления зависимости. В русском языке все типы придаточных последовательно вводятся союзами или союзными словами, тогда как в долганском языке подлежащные, дополнительные и определительные конструкции строятся на основе субстантивированных причастных форм с соответствующими падежными показателями, а сказуемостные и обстоятельственные отношения передаются через систему падежных аффиксов и ограниченный набор послелогов и частиц. В эскимосском языке указанные семантические отношения выражаются посредством специализированных суффиксов конъюнктивного наклонения и деепричастных форм, при этом союзы выполняют преимущественно уточняющую или стилистическую функцию.

Особого внимания заслуживают зоны переходности между сложными и простыми осложнёнными предложениями, выявленные в долганском и эскимосском языках. В долганском языке причастные обороты, выполняющие функцию определительных или дополнительных придаточных, по ряду формальных признаков сближаются с обособленными определениями и дополнениями в составе простого предложения, что создаёт трудности при разграничении указанных синтаксических единиц. В эскимосском языке полисинтетические конструкции с инкорпорированными зависимыми предикациями занимают промежуточное положение между словом, словосочетанием и предложением, что требует пересмотра традиционных критериев выделения сложноподчинённого предложения применительно к языкам данного типа.

Сравнительный анализ обстоятельственных сложноподчинённых предложений со значением времени, условия, причины, уступки, сравнения и следствия показал, что все три языка располагают развитыми средствами выражения указанных семантических категорий, однако способы их оформления существенно различаются. Русский язык опирается на систему специализированных союзов, долганский язык опирается на падежно-причастные конструкции и послелоги, эскимосский язык — на суффиксальные показатели деепричастий и конъюнктива. При этом в долганском языке наблюдается наибольшее разнообразие формальных средств для выражения причинных и временных отношений, что, вероятно, обусловлено как внутренними закономерностями развития тюркских языков, так и длительными контактами с русским языком.

Выявленные параметрические противопоставления, способ маркирования подчинительной связи, степень автономности зависимой предикативной единицы, наличие и характер подчинительных союзов, возможность опущения подчинительного показателя и порядок следования частей, позволяют представить три исследуемых языка как точки на континууме от аналитического к полисинтетическому полюсу, где русский язык занимает позицию, наиболее близкую к аналитическому типу, долганский язык находится в зоне синтетических стратегий, а язык азиатских эскимосов демонстрирует черты, характерные для полисинтетического типа.

Важным результатом работы является также выявление следствий длительного этноязыкового контакта, в условиях которого функционируют долганский и эскимосский языки. Синтаксическая интерференция со стороны русского языка проявляется в появлении заимствованных союзов (таких как потому что, чтобы, если) в устной и письменной речи носителей, а также в ослаблении некоторых исконных моделей сложноподчинённых конструкций. Этот процесс представляет собой не просто механическое заимствование, а сложное взаимодействие аналитических и синтетических стратегий, что создаёт новые, гибридные формы организации полипредикативных единиц.

Полученные данные вносят вклад в типологическое языкознание, расширяя эмпирическую базу для сопоставительных исследований синтаксиса разноструктурных языков, и могут служить основой для дальнейших изысканий в области контактной лингвистики, психолингвистики билингвизма и синтаксической типологии миноритарных языков. Практическая значимость работы заключается в возможности использования её результатов при разработке методических материалов по преподаванию русского языка как неродного для носителей долганского и эскимосского языков, а также в учебных курсах по контрастивной лингвистике и типологии.

Перспективы дальнейшего исследования связаны с расширением эмпирической базы за счёт привлечения большего объёма полевых и корпусных данных, а также с применением квантитативных методов для выявления статистически значимых закономерностей в распределении различных типов сложноподчинённых конструкций в зависимости от жанра и коммуникативной ситуации. Кроме того, представляет интерес сопоставительное изучение синтаксиса сложного предложения в динамике, на материале текстов разных хронологических периодов, для выявления векторов типологического сдвига под влиянием языковых контактов.