1. Введение

Проблема соотношения Человека и Мира является фундаментальной для философского знания. В условиях становления и развития цифровой цивилизации и информационной конфронтации она обретает новое измерение. В онтологическом ракурсе когнитивные войны представляют собой деструктивное воздействие на темпоральные связи человека и мира, связи с прошлым, которое представляет собой фундамент «универсальной природы человека» (З.М. Оруджев), подавляя атрибутивные свойства личности. Человек, находясь нерасторжимо в бытии, «связан с ним нерасторжимо, значит, он не может ставить перед собой смысложизненные цели, не ответив на вопрос, где заключены конечные основания их. Самое понимание человека, является ли он деятельно-активным, творческим или страдательно-созерцательным, аффицированным зависит от нашего понимания бытия» [1, С. 178].

В представленной статье акцент делается на онтологическом аспекте взаимодействия Мира и Человека в условиях когнитивных войн, которые нарушают порядок и восприятие Мира как целого, а Человека — как его части, разрушая темпоральные связи, нарушая целостность бытия, атрибутивные свойства личности, разрывая смыслообразующие связи Человека и Мира, путем давления на субъектность и телесно-аффективные модели восприятия.

Методологической рамкой служит онтологический подход, восходящий к аристотелевской метафизике, где порядок есть отношение, а «соотношение есть сущность» [2, С. 364]. В этом ключе когнитивная война рассматривается как разрушение сущностных связей между Человеком и Миром, разрыва его связи с прошлым, являющимся фундаментом «универсальной природы человека» [3, С. 29].

2. Основные результаты

По мнению аналитиков НАТО, которые ввели в общественно-политический и научный дискурс понятие «когнитивная война», сознание является ее целью и оружием «в борьбе за когнитивное превосходство» [4]. Она направлена на «перепрограммирование сознания с использованием современных технологий с тем, чтобы навязать противнику свою волю без обращения к средствам традиционной кинетической войны (физического воздействия) или их использованием в минимальной степени» [5, С. 86]. В современном научном дискурсе война рассматривается как событие и как «технический инструмент осуществления власти», влияющий на «когнитивный горизонт политиков и народов» [6, С. 25]. Учитывая такой подход следует отметить, что когнитивная война сама является технологией, в ходе которой используются NBIC-технологии (нано-, био-, информационно-коммуникационные и когнитивные) расширяющие возможности ее когнитивного воздействия и способствующие проявлению ее эмерджентных свойств. Современные технологии «сбора информации (большие объёмы данных, структурированных по разным параметрам), её анализа и распространения (кибернетические и компьютерные науки, искусственный интеллект), направленного использования для контроля над сознанием и социальным поведением (информация и дезинформация, слежка, психологические и инжиниринговые технологии)» [5, С. 88].

Неконвенциональная форма когнитивной войны, «которая использует кибернетические инструменты для изменения когнитивного процесса противника, эксплуатируя ментальные наклонности или рефлексивное мышление и, вызывая умственные расстройства, имеет целью оказать влияние на процесс принятия решений и деятельность с негативным результатом как на индивидуальном, так и на коллективном уровне» [7]. Стратегия ведения когнитивной войны фокусируется на настроении и поведении общественности, «милитаризации общественного мнения с целью влияние на публичную, правительственную политику и дестабилизацию публичных институтов» [8, С. 3]. Такая «когнитивная агрессия направлена против коллективного разума; она разрушает целостную картину мира, подменяет ее выгодной агрессору интерпретацией и закрепляет эту интерпретацию в качестве нормы восприятия» [9, С. 52].

Важнейшим условием ведения когнитивной войны является перенасыщенная информационная среда, в которой продвигаются исторические нарративы, подрывающие национальную идентичность, суверенитет и историческую преемственность. В современном конфликте между Россией, странами ЕС и Украины активно актуализируется общее прошлое Второй мировой войны — историческая память становится полем битвы, воздействующим как на зарубежную аудиторию, так и на внутреннюю поддержку. Именно связь с прошлым оказывается главной мишенью и одновременно главным ресурсом онтологической безопасности. Прошлое, по мнению З.М. Оруджева, является «эмбриональной субстанцией», в которой заложены все будущие основные, главные «средства» и способности человека за долго до его рождения» [1, С. 29]. Прошлое является источником становления и развития человека, поскольку «первая связь животного Гомо сапиенс со временем (математическим, физическим или астрономическим) произошла с того момента, когда время проникло к нему внутрь (в его память) в форме «прошлого», преобразовав его постепенно в нечто противоположное — в думающего человека» [1, С. 30].

3. Обсуждение

В работах Э. Гидденса, автора теории онтологической безопасности, она означает определенные условия, в которых «личность испытывает чувство уверенности в отношении как целостности своей идентичности, так и постоянства социального мира и окружающей среды. Онтологическая безопасность поддерживается прежде всего благодаря рутинным практикам повседневной жизни, требующим от индивидов прежде всего проявления неких стандартизованных навыков и привычек, что делает ход весь обыденной жизни предсказуемым» [10, С. 48]. Ключевыми условиями, обеспечивающими преемственность и связь поколений, доверие к социальным и государственно-политическим институтам является темпоральность, понимаемая Э. Гидденсом как включенность «прошлого», «будущего» в «непрерывное настоящее», «как это имеет место в случае современного мировоззрения. Прошедшее время включено в практики настоящего таким образом, что горизонт будущего поворачивает назад, чтобы пересечься с тем, что было раньше» [10, С. 239]. Исходя из этого, можно отметить, что когнитивные войны представляют собой угрозу стабильному самоощущению личности и общества во времени, ведущую к дезориентации и повышению рискогенности. Нарушение «биографической преемственности» как способности сохранять согласованное понимание коллективной идентичности в прошлом, настоящем и будущем, по мнению Э. Гидденса, приводит к нарастанию социальной неопределенности, неуверенности, напряженности и повышает степень восприимчивости к упрощённым нарративам, политическим мифам, обещающим восстановление порядка. Подрывается базовое доверие к государственно-политическим институтам, которые являются инфраструктурой, организующей восприятие временных связей и распространение исторических нарративов. В современных условиях онтологическая незащищённость России в контексте ведения когнитивной войны, коренится в специфике исторического процесса и опыта, в основе которого борьба за место страны в мире и сохранение цивилизационной идентичности. Существующие противоречия между самоощущением России как «великой державы», государства - цивилизации и попытками отменить все русское Западом или принизить вклад России в процесс становления общечеловеческой цивилизации создаёт «синдром неуспеваемости» — не только материальный, но и эпистемологический. Отрицание нашей истории, обвинение в том, что мы ею «злоупотребляем», систематическое отрицание ценностей российской цивилизации в глобальных нарративах, создают когнитивную уязвимость, делая связь с прошлым жизненно важной. Для преодоления этих негативных явлений на государственном и общественном уровне ведется активная работа по у—такие, как

4. Заключение

Таким образом, современные международные отношения переживают сложный период, «информационно-идеологической мировой войны» и по мнению исследователей, «резонно говорить уже о конструировании и применении в этой войне когнитивного оружия, на основе исследований в сфере социальных наук и гуманитаристики. Когнитивное оружие — это внедрение в интеллектуальную среду страны противника ложных научных теорий, парадигм, концепций, стратегий, влияющих на ее государственное управление в сторону ослабления оборонно-значимых национальных потенциалов» [11, С. 67]. Оборонно-значимым национальным потенциалом в обеспечении когнитивной безопасности и преодолении онтологической незащищенности обладает историческая память, которая поддерживается и транслируется благодаря темпоральным связям и целенаправленной политике памяти.

Анализ современной когнитивной войны, объявленной нам устами аналитиков НАТО, позволяет сделать вывод о том, что тактически значимыми задачами являются разрушение исторического сознания не только общества, но и отдельного индивида, что приводит к нарушениям восприятия целостности исторического бытия. Развитие новейших технологий усиливают эту логику путем создания особой инфраструктуры и исторических нарративов, формирующих определенный аффективный контекст. Современные когнитивные конфликты ведутся не только за инфраструктуру и эмоциональную среду, через которые общества воспринимают реальность, но прежде всего за контроль над прошлым, ибо только через прошлое конституируется устойчивое будущее с помощью сохранения темпоральных связей. Понимание этой динамики необходимо для осмысления меняющегося характера современных войн и политической власти в XXI веке.

The additional file for this article can be found as follows: