1. Введение

Технологический прогресс последнего десятилетия привел к росту популярности носимых гаджетов (смарт-часов, фитнес-браслетов, умных колец), оснащенных функцией трекинга сна (Consumer Sleep Technology, CST). Предоставляя пользователям доступ к биометрическим показателям (фазы сна, индекс апноэ, вариабельность сердечного ритма), данные устройства сформировали ложную иллюзию абсолютного контроля над качеством ночного отдыха [1]. В 2017 году группа исследователей под руководством K. Baron впервые описала клинический феномен, получивший название «ортосомния» (от греч. orthos — «прямой», «правильный» и лат. somnus — «сон»). Под этим термином понимается неадаптивное, перфекционистское стремление оптимизировать показатели сна, транслируемые носимыми устройствами, которое парадоксальным образом усугубляет симптомы инсомнии и поддерживает состояние психофизиологической гиперактивности [2]. В настоящее время отмечается выраженный рост распространенности данного феномена, обусловленный тем, что повышенный уровень тревожности в сочетании с повсеместным использованием потребительских систем мониторинга сна (CST) ведет к увеличению числа пациентов, чьи жалобы на неэффективность ночного отдыха базируются исключительно на субъективно воспринимаемых «плохих» оценках в мобильных приложениях. В основе этой тенденции лежит формирование патологической когнитивной установки, при которой пациенты с ортосомнией демонстрируют сверхценное отношение к числовым метрикам гаджетов, полностью игнорируя собственное удовлетворительное дневное самочувствие, что во многом перекликается с классическими ипохондрическими и обсессивно-компульсивными паттернами поведения [3].Наличие столь глубоких искажений в восприятии собственного состояния закономерно обусловливает высокую резистентность расстройства к терапии, делая традиционные клинические подходы к лечению инсомнии малоэффективными до тех пор, пока в повседневной жизни пациента сохраняется постоянный поддерживающий триггер в виде непрерывного мониторинга сна девайсами [4].

Для написания данного обзора был проведен систематический поиск научных публикаций в базах данных PubMed, Scopus, Google Scholar и eLIBRARY.RU за период с 2008 по 2026 год.

Поисковые запросы формулировались с использованием следующих ключевых слов и их комбинаций: orthosomnia, consumer sleep trackers, sleep reactivity, Ford Insomnia Response to Stress Test, Bergen Insomnia Scale, sleep-related anxiety, ортосомния, трекеры сна, реактивность сна.

Критериями включения являлись: оригинальные клинические исследования, методологические работы по валидации шкал оценки сна, систематические обзоры и клинические разборы, посвященные психопатологическим аспектам использования CST. Из анализа исключались работы, сфокусированные исключительно на технических характеристиках датчиков без оценки их влияния на психический статус пользователей.

2. Результаты и их обсуждение

Анализ научной литературы показывает, что феноменология ортосомнии неразрывно связана с техническими ограничениями и особенностями функционирования потребительских трекеров сна. Как отмечают M. de Zambotti и соавторы, коммерческие устройства для мониторинга сна используют преимущественно акселерометрию и оптическую плетизмографию, алгоритмы которых склонны переоценивать общее время сна и недооценивать периоды ночного бодрствования, а также демонстрируют низкую точность в верификации фаз сна по сравнению с золотым стандартом — полисомнографией [5]. Несмотря на эти погрешности, пользователи с перфекционистскими чертами личности склонны абсолютизировать числовые отчеты гаджетов, что и лежит в основе когнитивной модели ортосомнии, описанной K. Baron [6]. Пациенты начинают игнорировать собственное удовлетворительное дневное самочувствие, если приложение демонстрирует низкую оценку качества сна, формируя стойкую предвзятость подтверждения и навязчивое стремление «исправить» показатели.

Вместе с тем важным патогенетическим фактором, определяющим уязвимость конкретного индивидуума к развитию ортосомнии, является концепция реактивности сна. В исследовании C. Drake было продемонстрировано, что индивидуальная склонность к манифестации инсомнии под воздействием стрессовых факторов среды неодинакова и может быть надежно оценена с помощью Теста Форда на реактивность сна к стрессу (FIRST) [6]. Высокие баллы по шкале FIRST (более 20 баллов) отражают повышенную лабильность регуляторных систем сна к психологическим триггерам. Как указывают в своей работе D. Kalmbach и соавторы, для лиц с высокой реактивностью сна сам факт обнаружения «плохой» метрики в мобильном приложении выступает в роли сильного психоэмоционального стрессора, запускающего каскад ночной вегетативной и когнитивной гиперактивации [7].В результате у таких пациентов формируется стойкая вечерняя тревога ожидания, которая парадоксальным образом ухудшает реальную структуру сна, подтверждая и усугубляя плохие оценки трекера на следующую ночь.

Для верификации субъективной тяжести возникающих нарушений сна и оценки диссонанса между реальным самочувствием пациента и показателями приборов активно применяется Бергенская шкала инсомнии (BIS), разработанная S. Pallesen и соавторами на основе критериев DSM-IV [8]. Как показывает опыт клинического использования данной шкалы, обобщенный B. Sivertsen и соавторами, пациенты с ортосомническим поведением демонстрируют высокие баллы по шкале BIS, отражающие выраженную неудовлетворенность сном и выраженную дневную утомляемость, которые подпитываются когнитивной катастрофизацией результатов трекинга. Сравнительные исследования подтверждают, что у пользователей CST субъективная тяжесть инсомнии коррелирует не с объективными нарушениями структуры сна, а с частотой проверки данных мобильного приложения и уровнем тревоги по поводу этих показателей [9].

В рамках дифференциальной диагностики ортосомнию следует рассматривать на стыке соматоформных нарушений и тревожно-ипохондрического спектра, где гаджет выступает в роли внешнего дестабилизирующего фактора. Как подчеркивает C. Spadola, цифровая ипохондрия сна значимо затрудняет терапию первичных расстройств, поскольку традиционные методы гигиены сна оказываются неэффективными при сохранении постоянного мониторинга со стороны пациента [10]. Согласно консенсусу S. Schiza и соавторов, наиболее эффективным подходом к лечению ортосомнии является интеграция принципов когнитивно-поведенческой терапии инсомнии (КПТ-И) с обязательным поведенческим компонентом в виде полного отказа от использования носимых трекеров сна («device detox») на период терапии, что позволяет разорвать порочный круг тревожного ожидания и вернуть фокус внимания пациента на его собственные физиологические ощущения [11].

3. Заключение

Проведенный анализ современной научной литературы позволяет охарактеризовать ортосомнию как новый сложный клинический феномен. Ортосомнический когнитивно-поведенческий паттерн формируется у личностно-предрасположенных к этому пациентов, стремление которых оптимизировать свой сон на основе искаженных данных носимых устройств приводит к реальному ухудшению ночного отдыха и психического состояния. Индивидуальная реактивность сна, оцениваемая с помощью теста FIRST, выступает в качестве ключевого предиктора уязвимости пациента к развитию ортосомнии, определяя степень вегетативной гиперактивации в ответ на неудовлетворительные метрики гаджетов. Использование Бергенской шкалы инсомнии (BIS) в клинической практике позволяет эффективно выявлять диссонанс между субъективным качеством сна и оценками трекеров, помогая сомнологам и психиатрам наглядно демонстрировать пациентам дезадаптивный вклад постоянного мониторинга. Основу терапевтической тактики при ортосомнии должен составлять временный или полный отказ от использования потребительских трекеров сна в сочетании с когнитивной реструктуризацией перфекционистических убеждений в рамках программ когнитивно-поведенческой терапии.

The additional file for this article can be found as follows: