<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
    <!DOCTYPE article PUBLIC "-//NLM/DTD JATS (Z39.96) Journal Publishing DTD v1.2 20120330//EN" "http://jats.nlm.nih.gov/publishing/1.2/JATS-journalpublishing1.dtd">
    <!--<?xml-stylesheet type="text/xsl" href="article.xsl">-->
<article xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns:xsi="http://www.w3.org/2001/XMLSchema-instance" article-type="research-article" dtd-version="1.2" xml:lang="en">
	<front>
		<journal-meta>
			<journal-id journal-id-type="issn">2303-9868</journal-id>
			<journal-id journal-id-type="eissn">2227-6017</journal-id>
			<journal-title-group>
				<journal-title>Международный научно-исследовательский журнал</journal-title>
			</journal-title-group>
			<issn pub-type="epub">2303-9868</issn>
			<publisher>
				<publisher-name>ООО Цифра</publisher-name>
			</publisher>
		</journal-meta>
		<article-meta>
			<article-id pub-id-type="doi">10.60797/IRJ.2026.173.9</article-id>
			<article-categories>
				<subj-group>
					<subject>Brief communication</subject>
				</subj-group>
			</article-categories>
			<title-group>
				<article-title>Женщины в системе «художеств» Петербургской академии наук XVIII века: статус, практики и границы возможного</article-title>
			</title-group>
			<contrib-group>
				<contrib contrib-type="author" corresp="yes">
					<contrib-id contrib-id-type="orcid">https://orcid.org/0000-0003-4003-4988</contrib-id>
					<contrib-id contrib-id-type="rinc">https://elibrary.ru/author_profile.asp?id=511929</contrib-id>
					<contrib-id contrib-id-type="rid">https://publons.com/researcher/B-7144-2015</contrib-id>
					<name>
						<surname>Рубцова</surname>
						<given-names>Мария Владимировна</given-names>
					</name>
					<email>abc33@yandex.ru</email>
					<xref ref-type="aff" rid="aff-1">1</xref>
				</contrib>
			</contrib-group>
			<aff id="aff-1">
				<label>1</label>
				<institution>Санкт-Петербургский государственный университет</institution>
			</aff>
			<pub-date publication-format="electronic" date-type="pub" iso-8601-date="2026-11-17">
				<day>17</day>
				<month>11</month>
				<year>2026</year>
			</pub-date>
			<pub-date pub-type="collection">
				<year>2026</year>
			</pub-date>
			<volume>5</volume>
			<issue>173</issue>
			<fpage>1</fpage>
			<lpage>5</lpage>
			<history>
				<date date-type="received" iso-8601-date="2026-07-25">
					<day>25</day>
					<month>07</month>
					<year>2026</year>
				</date>
				<date date-type="accepted" iso-8601-date="2026-10-02">
					<day>02</day>
					<month>10</month>
					<year>2026</year>
				</date>
			</history>
			<permissions>
				<copyright-statement>Copyright: &amp;#x00A9; 2022 The Author(s)</copyright-statement>
				<copyright-year>2022</copyright-year>
				<license license-type="open-access" xlink:href="http://creativecommons.org/licenses/by/4.0/">
					<license-p>
						This is an open-access article distributed under the terms of the Creative Commons Attribution 4.0 International License (CC-BY 4.0), which permits unrestricted use, distribution, and reproduction in any medium, provided the original author and source are credited. See 
						<uri xlink:href="http://creativecommons.org/licenses/by/4.0/">http://creativecommons.org/licenses/by/4.0/</uri>
					</license-p>
					.
				</license>
			</permissions>
			<self-uri xlink:href="https://research-journal.org/archive/11-173-2026-november/10.60797/IRJ.2026.173.9"/>
			<abstract>
				<p>В статье рассматривается вопрос о месте и роли женщин в художественных и ремесленных мастерских Петербургской академии наук в XVIII столетии. Автор приходит к выводу, что, несмотря на формальную закрытость системы академического ученичества для женщин, существовали устойчивые неформальные практики их вовлечения в художественно-ремесленную деятельность — прежде всего через семейное обучение, работу по найму в качестве мастериц и привлечение иностранных специалистов. Особое внимание уделяется прецедентным случаям получения женщинами академических званий, а также художественному творчеству представительниц царствующего дома и кругу художниц-любительниц, чья деятельность составила важный пласт отечественной художественной культуры XVIII в.</p>
			</abstract>
			<kwd-group>
				<kwd>Петербургская академия наук</kwd>
				<kwd> XVIII век</kwd>
				<kwd> художественные мастерские  женское художественное образование</kwd>
				<kwd>  социальная история искусства</kwd>
			</kwd-group>
		</article-meta>
	</front>
	<body>
		<sec>
			<title>HTML-content</title>
			<p>1. Введение</p>
			<p>Основанная указом Петра I от 28 января (8 февраля) 1724 г. Петербургская академия наук с самого начала замышлялась не только как сугубо научное, но и как художественно-ремесленное учреждение. Устойчивая формула «наук и художеств» закрепляла принципиальное соединение теоретического знания с прикладными ремёслами, что нашло воплощение в создании при Академии разветвлённой системы художественных палат и мастерских. В первой половине XVIII в. в Академии функционировало 13 мастерских различного профиля — от Рисовальной и Гравировальной до Словолитной, Переплетной, Камнерезной и Оптической палат. Рисовальная палата, входившая в этот комплекс, являлась крупнейшим учебным центром России в середине XVIII столетия [1].</p>
			<p>Академия наук и художеств рассматривалась как учреждение, где художники должны были помогать ученым, например, создавать гравюры, карты и научные иллюстрации. Профессиональных мастеров в России было мало. Русских художников посылали учиться за границу. Также Петр I активно приглашал европейских специалистов, обещая им высокие гонорары и привилегии; одной из обязанностей прибывших было брать учеников и передавать им свои знания [5].</p>
			<p>Вопрос о том, чтобы брать в ученицы девочек, даже не возникал, почти все ученики были мальчиками. Весь XVIII век дворянское общество осваивало новые требования после петровских преобразований и стало давать девочкам домашнее образование, которое рассматривалось как необходимое для ведения светской жизни. Девушкам преподавали в основном языки, танцы, рисование имузыку,  [7].</p>
			<p>В отечественных исследованиях справедливо указывается</p>
			<p>, что «творчество женщин XVIII и первой половины XIX веков в России, когда художницы, работавшие профессионально (или почти профессионально), были буквально наперечет, является, безусловно, ценным предметом для изучения» [6]. Вопрос о присутствии женщин в системе академических «художеств» остаётся на периферии исследовательского внимания. Между тем он позволяет не только реконструировать реальные практики функционирования академических мастерских, но и поставить более общую проблему: каковы были механизмы включения женщин в художественно-ремесленную деятельность в условиях, когда формальные институциональные каналы для них были фактически закрыты? Настоящая статья представляет собой попытку ответить на этот вопрос на основе анализа доступных документальных свидетельств и историографических данных применительно к XVIII столетию.</p>
			<p>2. Методы и принципы исследования</p>
			<p>Методологическую основу работы составили историко-культурный и социальный подходы, позволившие рассмотреть проблему женского присутствия в академических мастерских не через призму формальных уставов, а в контексте повседневных ремесленных, семейных и сословных практик XVIII столетия.</p>
			<p>В исследовании используются историко-документальный, биографический методы и метод прецедентных случаев для реконструкции индивидуальных профессиональных траекторий Д.М. Гзель, М.-А. Колло и августейших особ. Изучение феномена дворянского любительства опиралось на контекстуальный анализ, связывающий альбомное творчество с моделью домашнего образования и светского досуга.</p>
			<p>Ключевой принцип исследования — разграничение формального институционального статуса и фактического участия. Такой подход позволил зафиксировать разрыв между жесткими социокультурными табу эпохи (в частности, запретом на изучение анатомии и работу с обнаженной натурой) и реальной, хотя и маргинализованной, востребованностью женского труда в специфических художественных и прикладных нишах.</p>
			<p>3. Основные результаты</p>
			<p>3.1. Женщины-ученицы и мастерицы: формальные запреты и неформальные практики</p>
			<p>В массовом порядке обучение девочек в художественных и ремесленных палатах Академии не практиковалось. В ученики принимали преимущественно мальчиков [3], и сама идея системного обучения девочек в стенах академических мастерских не ставилась на повестку дня. Однако из этого правила существовали важные исключения. Путь в профессию для женщин часто пролегал через семейное обучение — в мастерской отца или мужа. Эта модель, характерная для ремесленной культуры раннего Нового времени в целом, позволяла женщинам получать профессиональные навыки, оставаясь вне формальной иерархии «ученик — подмастерье — мастер».</p>
			<p>Так, документы 1724 г. фиксируют случаи, когда женщин официально определяли в мастеровые структуры, но происходило это исключительно в рамках традиционной дворцовой системы — в Мастерской палате царицы Екатерины Алексеевны. Среди них — Варвара Назарова, которую обучали шитью золотом и серебром, Акулина Володимерова, а также Татьяна Матвеева, значившаяся мастерицей «галандской пряжи» </p>
			<p>[2]. Эти случаи показательны: они свидетельствуют о том, что, хотя формальная система ученичества была гендерно окрашена, практическая потребность в женском труде в определённых специализациях (прежде всего в текстильных и декоративно-прикладных ремёслах) приводила к возникновению неформальных образовательных траекторий.</p>
			<p>Ключевое различие, которое необходимо провести, — это различие между ученицами и взрослыми женщинами-мастерицами. Если первые в системе академических «художеств» были исключением, то вторые представляли собой устойчивую, хотя и малочисленную, категорию работниц. Они выполняли конкретные прикладные задачи: создавали декоративные элементы, занимались вышивкой, изготовлением различных изделий. Их труд был востребован, однако в общих отчётах и реестрах такие сотрудницы фигурировали редко, что указывает на их периферийный статус в общей структуре академических мастерских [2].</p>
			<p>Статус женщин-мастериц был неформальным и вспомогательным. Они не проходили тот же путь иерархического продвижения, что и мужчины, и не обладали равными правами в принятии решений в мастерской. Присутствие женщины в «художествах» часто было связано с личной ситуацией: жена мастера могла помогать в делах, вести учёт, обучать дочерей или заменять супруга в его отсутствие [4]. Иными словами, их участие было опосредовано семейными связями и не предполагало самостоятельного профессионального статуса, сопоставимого с мужским.</p>
			<p>Отдельную категорию среди работавших в России в XVIII в. специалистов составляли иностранные художницы. Их опыт был значим не только в практическом, но и в символическом измерении: он демонстрировал альтернативные модели женского участия в художественной жизни и постепенно менял представления о возможностях женщин в этой сфере.</p>
			<p>Доротея Мария Генриетта Гзель (Gzell) относится к первым художницам-иностранкам, работавшим в Санкт-Петербурге. Она была супругой живописца Гзеля, приехавшего в Россию по приглашению Петра I. Благодаря семейному положению она смогла профессионально реализоваться: поступить на службу в Императорскую Академию наук, преподавать рисование и получать такое же жалованье, как её муж. Этот пример показывает, что руководство Академии в тот период готово было оценивать труд женщины и мужчины одинаково, не снижая выплат женщине при равной работе. Для XVIII века подобный подход был скорее исключением и свидетельствовал о сравнительно передовых взглядах академической администрации </p>
			<p>[6]</p>
			<p>В отличие от Академии наук, в Императорской академии художеств (ИАХ) участие женщин в профессиональной художественной жизни носило персональный, индивидуально санкционированный характер</p>
			<p>.[5]</p>
			<p>При Павле I в 1800 г. почётного звания удостоилась ещё одна иностранная художница — Элизабет Виже-Лебрен </p>
			<p>[5][6]</p>
			<p>3.3. Художницы при царском дворе и круг художниц-любительниц</p>
			<p>Особый интерес представляет художественное творчество женщин из императорской фамилии. В XVIII столетии, когда российский престол занимали женщины, само их правление создавало прецедент, при котором женщина воспринималась как равная мужчине в вопросах власти и прав. Екатерина II вошла в историю отечественной культуры не только как автор мемуаров, но и как художница. Ей, в частности, принадлежит рисунок для обложки театрального либретто «Феб», а также произведения декоративно-прикладного искусства, например шахматы из кости и миниатюры, хранящиеся в российских музеях </p>
			<p>[6]</p>
			<p>Среди женщин императорской фамилии самым ярким художественным дарованием обладала Мария Фёдоровна (1759–1828), супруга Павла I. Из её станковых работ известен «Натюрморт» (1787, ГРМ), в котором заметно следование голландской живописной традиции. Творческие интересы императрицы отличались исключительной широтой: она писала маслом, акварелью и пастелью, занималась гравировкой на молочном стекле, вырезала портретные камеи на многослойных яшмах и агатах. Отдельно стоит отметить, что Мария Фёдоровна одной из первых в мире освоила токарное дело, так на станке она вытачивала из янтаря и кости чернильницы и украшения для стола. Её талант получил признание и за рубежом: немецкий историк Г. К. Наглер внёс её имя в биографический словарь художников, выпущенный в Мюнхене в 1839 году. Спустя полвека в журнале «Вестник изобразительных искусств» вышла работа Д. Ф. Кобеко, посвящённая Марии Фёдоровне как художнице и любительнице искусств, где она представлена как многогранная и одарённая мастерица </p>
			<p>[6]</p>
			<p>Наряду с представительницами императорского дома, в России складывался обширный круг дворянок, занимавшихся искусством на любительском уровне. Само любительское творчество было тесно связано с развитием художественного образования в стране: оно и обогащало национальную культуру, и способствовало формированию общественной инициативы в культурной сфере </p>
			<p>[6][6]</p>
			<p>4. Обсуждение</p>
			<p>Анализ положения женщин в академических «художествах» был бы неполным без учёта социокультурных ограничений, которые определяли саму структуру возможного в XVIII веке </p>
			<p>[4][6]</p>
			<p>Показательно, что даже в тех случаях, когда женщины получали образование вне Академии например, в частных школах, открывавшихся в России с середины XVIII в., рисование преподавалось им преимущественно как «благородное» умение, а не как профессиональная подготовка [4]. Система Смольного института благородных девиц (1764) также ориентировалась на воспитание «просвещённых» женщин, а не на подготовку профессиональных художниц. Обучение рисованию в Смольном институте, как и в других учебных заведениях для девочек, не предполагало глубокого изучения искусства с погружением в анатомию и другие специальные предметы [5]. Таким образом, даже самые прогрессивные образовательные проекты XVIII в. не ставили целью создание профессиональной художественной среды для женщин.</p>
			<p>5. Заключение</p>
			<p>Проведённый анализ позволяет сделать следующие выводы. В XVIII в. система «художеств» Петербургской академии наук была в целом закрыта для женщин как система формального ученичества и профессиональной карьеры. Однако это не означало полного отсутствия женщин в академических мастерских. Они присутствовали там в нескольких ипостасях: как наёмные мастерицы узкой специализации (преимущественно в декоративно-прикладных ремёслах), как ученицы в рамках семейного обучения (единичные случаи) и как иностранные специалистки, приглашённые для выполнения конкретных проектов. Случаи Доротеи Марии Гзель (равная оплата и статус в Академии наук) и Мари-Анн Колло (звание академика в 1767 г.) демонстрируют как потенциальные возможности, так и их границы — эти случаи остались исключениями, не повлёкшими за собой институциональных изменений.</p>
			<p>Вместе с тем XVIII век стал важным этапом в формировании предпосылок для последующего включения женщин в художественную жизнь России. Пребывание женщин на российском престоле на протяжении большей части столетия, художественные увлечения императриц (особенно Марии Фёдоровны), деятельность иностранных художниц, а также широкий круг художниц-любительниц из дворянской среды — всё это постепенно меняло общественные представления о возможностях женщин в сфере искусства. Женщины могли реализовать свой творческий потенциал сфере любительского искусства, когда профессиональные академические пути были для них закрыты. XVIII столетие заложило фундамент, на котором в следующем веке началось постепенное открытие женских рисовальных классов и допуск женщин к академическому образованию, но само это столетие осталось временем исключений, а не правил.</p>
			<p>Дальнейшее изучение проблемы требует обращения к архивным фондам Петербургской академии наук — протоколам, сметам, спискам работников мастерских, — которые могут содержать дополнительные имена и детали условий труда женщин в академических «художествах». Перспективным представляется также сравнительный анализ положения женщин в академических мастерских и в других художественных центрах России XVIII в.</p>
		</sec>
		<sec sec-type="supplementary-material">
			<title>Additional File</title>
			<p>The additional file for this article can be found as follows:</p>
			<supplementary-material xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink" id="S1" xlink:href="https://doi.org/10.5334/cpsy.78.s1">
				<!--[<inline-supplementary-material xlink:title="local_file" xlink:href="https://research-journal.org/media/articles/26858.docx">26858.docx</inline-supplementary-material>]-->
				<!--[<inline-supplementary-material xlink:title="local_file" xlink:href="https://research-journal.org/media/articles/26858.pdf">26858.pdf</inline-supplementary-material>]-->
				<label>Online Supplementary Material</label>
				<caption>
					<p>
						Further description of analytic pipeline and patient demographic information. DOI:
						<italic>
							<uri>https://doi.org/10.60797/IRJ.2026.173.9</uri>
						</italic>
					</p>
				</caption>
			</supplementary-material>
		</sec>
	</body>
	<back>
		<ack>
			<title>Acknowledgements</title>
			<p/>
		</ack>
		<sec>
			<title>Competing Interests</title>
			<p/>
		</sec>
		<ref-list>
			<ref id="B1">
				<label>1</label>
				<mixed-citation publication-type="confproc">Стецкевич Е.С. Рисовальная палата Петербургской академии наук (1724–1766) / Е.С. Стецкевич — Санкт-Петербург: Наука, 2011. — 255 с.</mixed-citation>
			</ref>
			<ref id="B2">
				<label>2</label>
				<mixed-citation publication-type="confproc">Семевский М.И. Царица Катерина Алексеевна, Анна и Виллем Монс, 1692-1724 : Очерк из рус. истории XVIII в. — Репринт. воспроизведение изд. 1884 г. / М.И. Семевский — Ленинград: Худож. лит, Ленингр. отд-ние, 1991. — 344 с.</mixed-citation>
			</ref>
			<ref id="B3">
				<label>3</label>
				<mixed-citation publication-type="confproc">Иванов В.Е. Образовательная деятельность в художественных мастерских Санкт-Петербургской Академии наук (1724–1766 гг.) : 5.8.1. : защищена 2026-05-15 : утв. 2026-05-15 / В.Е. Иванов — Москва: 2026.— 27 с.</mixed-citation>
			</ref>
			<ref id="B4">
				<label>4</label>
				<mixed-citation publication-type="confproc">Стецкевич Е. С. Педагоги и ученики — обучение художественному мастерству в Академии наук в первой половине XVIII в. / Е. С. Стецкевич // Управленческое консультирование. — 2012. — 2(46). — с. 210–218.</mixed-citation>
			</ref>
			<ref id="B5">
				<label>5</label>
				<mixed-citation publication-type="confproc">Дёмкина Н. Горящая изба / Н. Дёмкина // Как женщины добивались права заниматься искусством в Российской империи. — 2025 — URL: https://burninghut.ru/kak-zhenshhiny-dobivalis-prava-zanimatsya-iskusstvom-v-rossijskoj-imperii/ (дата обращения: 25.07.2026)</mixed-citation>
			</ref>
			<ref id="B6">
				<label>6</label>
				<mixed-citation publication-type="confproc">Лебедева Е.Г. Творчество женщин-художниц в культуре России: На материале светского искусства XVIII – последней трети XIX веков : 5.10.1 : защищена 2005-03-09 : утв. 2005-07-25 / Е.Г. Лебедева — Москва: 2005.— 248 с.</mixed-citation>
			</ref>
			<ref id="B7">
				<label>7</label>
				<mixed-citation publication-type="confproc">Рубцова А.В. Клавесин в придворной музыкальной жизни Санкт-Петербурга XVIII века / А.В. Рубцова // Сборник научных статей национальной научно-практической конференции профессорско-преподавательского состава ФГБОУ ВО &quot;ГУМРФ имени адмирала С.О. Макарова&quot; 30 сентября — 20 октября 2024 года. — Санкт-Петербург: ГУМРФ, 2025. — С. 71–75.</mixed-citation>
			</ref>
			<ref id="B8">
				<label>8</label>
				<mixed-citation publication-type="confproc">Бренева И.В. История Инструментальной палаты Петербургской академии наук (1724-1766) / И.В. Бренева — Санкт-Петербург: Наука, 1999. — 166 с.</mixed-citation>
			</ref>
			<ref id="B9">
				<label>9</label>
				<mixed-citation publication-type="confproc">Андреева Е.А. Петербург в эпоху Петра I. Документы в фондах и коллекциях Научно-исторического архива С.-Петерб. института истории : каталог. Ч. 1 / Е.А. Андреева. — Санкт-Петербург: Наука, 2003. — 789 с.</mixed-citation>
			</ref>
			<ref id="B10">
				<label>10</label>
				<mixed-citation publication-type="confproc">Газета «Санктпетербургские ведомости» XVIII века : указатели к содержанию (1728–1781 гг.) // Научно-исследовательский отдел библиографии и библиотековедения Библиотеки Российской академии наук. — 2021. — URL: https://vedomosti1728.ru/?r=82 (дата обращения: 25.07.26)</mixed-citation>
			</ref>
		</ref-list>
	</back>
	<fundings/>
</article>