1. Введение
Изменения в информационно-коммуникационной системе, и количественные, и качественные, связанные с проникновением интернета в жизнь современного мира, увеличили долю пользователей в российском обществе. По данным Росстата за 2025 год число активных абонентов мобильного доступа к сети Интернет за последние 15 лет увеличилось в 1,3 раза (с 145 633 тыс. в 2019 до 184 550 тыс. в 2025 году), достигнув 92,2%
[1][2][3]
Нельзя не отметить, что высокие темпы проникновения Интернета обеспечивают существенное расширение возможности доступа к сети различных федеральных округов. Так, разрыв в проникновении интернета по месячной интернет-аудитория в 2005 году (зима) между Центральным и Северо-западным Федеральными округами (25,5%) и Южным, Северо-Кавказским и Приволжским (14%) составлял 1,8 раз, а в 2016–2017 гг. (зима) — уже 1,1
[4]
Нельзя не учитывать и тот факт, что главным пользователем медийной среды является молодежная когорта. Если в 2015–2016 годах (зимний период) общий охват интернетом, по данным ФОМа, составлял около 69%, а у молодёжной аудитории он был выше среднего
[2][5]
Статистика потребления в разных возрастных группах
Если ежедневно пользуются социальной сетью или месседжером 96,5% молодежи в возрасте 18–34 года, то среди пользователей старше 35 лет только 77,7% [6].
Проникновение интернета по возрастам
Таким образом, за исследуемое десятилетие молодёжь прошла путь с охватом аудитории интернетом от трех четвертей до, практически, полной «оцифрованности». Не менее значим и показатель среднего времени пребывания в онлайн формате, отражающий его интенсивность. В 2015 году среднее время в интернете для всех пользователей составляло 148 минут (около 2,5 часов) в день [3], в 2025 году, по данным ВЦИОМ, в социальных сетях и мессенджерах молодежь проводила около 9 часов в сутки, что свидетельствует об увеличение за десятилетие времени ее пребывания в интернете в 3,6 раз [7]. Эти данные свидетельствуют о том, что цифровая среда стала главным пространством жизнедеятельности российской молодёжи, она освоила медиатизированный формат коммуникационных практик, продемонстрировав по результатам исследования 2023 года Российской Ассоциации электронных кампаний (РАЭК) лучшие показатели цифровой грамотности (6,96/10 среди участников в возрасте 26–35 лет) [6].
В этой связи возникает вопрос, как складывается сегодня взаимоотношения молодежи с медийной системой? Какие изменения произошли в мотивационном механизме, предпочтениях молодых пользователей, какие стали актуальными, и к каким эффектам приводит использование молодежным сегментом массмедиа на личностном уровне и на социальном? Конечно, в решении этих проблем возникает много трудностей, связанных, как с высокой скоростью прогресса медиатехнологий, их использованием в коммуникационном пространстве, трансформацией социально-культурных практик, так и динамикой изменения трендов медиапотребления, медиаграмотности молодежного сегмента, моделей его поведения в мире цифры.
2. Методы и принципы исследования
Сравнительная аналитика динамики медиапрактик российской молодёжи проводилась в период с 2015–2025 гг. на основе результатов вторичных исследований, опубликованных ВЦИОМом [7], данных ФОМа, фиксирующих проникновение интернета с 2003 года [2]. Изменение структуры потребления молодежью пользовательского контента по содержанию, формам подачи отслеживалось по инструментальным данным панельных исследований Mediascope, [8] результатам, опубликованным в ежегодных (по полугодиям) докладах Brand Analytics, фиксирующих число активных авторов и объём публикаций по платформам, [9] и данным официальной статистики Росстата.
3. Основные результаты
Тема медийного пространства, его глобализации и влияния на общественное развитие в российском исследовательском дискурсе и среди зарубежных ученых относится к числу наиболее изучаемых и обсуждаемых. Особый интерес для рассмотрения обозначенной проблематики имеют труды таких зарубежных и отечественных авторов, как И. Валлерстайн, С. Хантингтон [10], М. Кастельс [11], В.В. Хорольский [12], [13], В.Л. Иноземцев [14], М.М. Курочко [15]. Само понятие медиапространства не имеет строгого общепринятого определения и в большинстве случаев употребляется как синоним таких категорий как «медиасфера», «медиасистема». «медиаполе», ключевым звеном которых являются массмедиа, представляющие совокупность средств массовой информации, обеспечивающих коммуникацию в обществе путем приобретения, использования и передачи информации. Отсутствие четкости в интерпретации категориального аппарата обусловлено признанием медийной системы как инструмента информирования и коммуникации массовых аудиторий и не умаляет роли как самоорганизующейся целостности, обеспечивающей не только свое единство, но и реагирующей на процессы, происходящие за его пределами.
Среди российских исследований медийной системы преобладают работы, связанные с изучением ее состояния. Так, например, Прохоров Е.П. акцентирует внимание на определении ее сущности, как совокупности медиаакторов, аудиторий пользователей, информационных каналов, функционирующих по установленным нормам и правилам [16].
Колобова Ю.В. выявляет особенности состояния российского медиаполя в условиях интенсивного развития цифровых технологий и связывает их с принципиальными изменениями в медиасреде, и в практике медиапотребления. Беспрецедентное увеличение объема и многообразия самого контента, динамика его передачи породили противоречивый характер влияния, расширив возможности доступа на медиарынок новых участников, увеличив сегментированность медийного поля, но и обострив конкуренцию между медиапроизводителями [17].
Функционал медийной среды рассматривается в работах Вартановой Е.Л. как способности медиа, средств массовой информации формировать мнения, установки, оценки аудитории, т.е. выступать агентом социализации, обеспечивая одновременно приобретение базовых ценностей, становление личности и ее интеграцию в социальную систему [18].
Не отрицая значимости этих исследований для оптимизации процессов регулирования коммуникационных механизмов, важно подчеркнуть необходимость и изучения происходящих социальных и медийных трансформаций взаимодействия массмедиа с аудиторией. Обозначенная проблематика особенно актуальна для молодежного сегмента в целях предотвращения и профилактики возникающих угроз, снижения неравномерности доступа подрастающего поколения к цифровым ресурсам, необходимость которых подчеркивается многими исследованиями [19].
Выявление изменений в механизме взаимоотношений медийной системы и подрастающего поколения базируется на изучении вопросов медиапотребления молодежи, разработке теоретико-методологических подходов к их анализу, определению сущности как процессу удовлетворения различных потребностей и интересов человека путем осознанного, относительно свободного в вопросе выбора, контроля и интерпретации медиасодержания. Наиболее значимые результаты изучения медиапотребления молодого поколения отражены в работах таких авторов, как Коломиец В.П., Кульчицкая Д.Ю., Вартанов С.А., Дунас Д.В., Салихова Е.А. [20], [21] и др.
Результаты практики медиапотребления молодежи за десятилетие 2015–2025 гг. показал, что охват молодёжи интернетом от стартовой точки вырос практически до ста процентов. Mediascope фиксирует долю пользователей интернета среди молодёжи 12–24 лет более 97% [22], а их среднее время пребывания в онлайн выросло в 3–4 раза — до 6–9 часов в сутки. Эти результаты свидетельствуют не только о том, что медиапотребление, стало занимать доминирующее по времени место в жизнедеятельности молодого поколения, конкурируя лишь с затратами на сон и полностью поглощая досуг, но и о резко возросшей интенсивности использования цифровой среды.
Результаты изучения медиа запросов молодых пользователей по критерию содержания контента свидетельствует, что самую большую долю, по-прежнему, составляет развлекательная тематика юмор и мемы (56%), [23] хотя она существенно сократилась, по сравнению с результатами исследования медиапотребления молодежи, проведенного пять лет назад, где социальные сети назвали источником отдыха и развлечений 85% респондентов, то есть, практически, не оставалось места для реализации других типов потребностей [24].
[25]ведущую траекторию в молодежном медиапотреблении, что подтверждает и структура общего уровня завершенного образования среди молодежи. По данным Всероссийской переписи населения 2020 года наибольшую долю составляет группа тех, кто уже имеет среднее профессиональное образование 28%, чуть меньшая часть, но тем не менее существенная 25% приходится на получивших высшее образование, что является бесспорным свидетельством востребованности в молодежном сегменте обучения, приобретения молодыми пользователями знаний, образовательных, профессиональных навыков. Вместе с тем [31]
Ищущих новостную информацию в социальных сетях стало в 5,6 раза больше, что отметили 43–44% респондентов в 2025 году против 7,9% в 2021 году. Полученные результаты свидетельствуют об изменениях в мотивации потребления молодежью медиаконтента. Они подтверждаются и выраженным предпочтением молодежного сегмента контента практической направленности. По результатам Всероссийского интернет-опроса «ВЦИОМ-Онлайн» 2025 года, чаще всего молодежь реагируют на полезный контент (53%), ожидая, что он поможет не только в реализации личных интересов, расширении и овладении знаниями, но будет способствовать саморазвитию, откроет возможность социального продвижения, карьерного роста, позволит опередить других [26]. Тот факт, что каждый второй респондент ориентирован на получение конкретного знания, означает, что запрос на прагматику стал ведущей траекторией медиапотребления молодежного сегмента.
Вместе с тем расширение проникновения Интернета в жизнь российского общества, увеличив возможности молодого человека для реализации его личных потребностей, породило и серьезные проблемы для подрастающего поколения. Они связаны с трудностями подрастающего поколения в восприятии и понимании текста, вызванные публикацией различного рода фейков, дезинформацией, практикой манипуляционных технологий, что обусловило приоритетность запроса в молодежном медиа сегменте на достоверность содержания контента. По результатам исследований структуры интернет потребления молодежным сегментом, проводимых и социологами, и экспертами Медиаскопа за период 2023–2025 гг., запрос контента на достоверность информации, адекватность отражения происходящих событий в публикациях является сегодня бесспорным приоритетом [27]. При этом желание располагать точными знаниями у молодежи выше, чем у остальных возрастных групп. Так, почти две трети (63%) молодых пользователей проверяют новости несколько раз в день, что превышает среднероссийский показатель 55% [28]. Эти данные свидетельствуют об изменении не только порядка предпочтений молодежного сегмента, приоритетности в нем потребности в компетенции, но и определенную рефлексию цифрового поведения молодых людей, 55% которых декларируют намерение сократить время в интернете [29].
В ходе изучения мотивации потребления молодежи медиаконтента за десятилетие фиксировались изменения не только по проблематике содержания публикаций, но и по формам подачи, о чем свидетельствует явно выраженный запрос на сжатость контента. Так, на чтение новостей, по данным ВЦИОМа 19 июня 2025 года, 71% молодежи в общей сложности отводит не более получаса в день, предпочитая короткие погружения, информацию «микродозами», тогда как среди всех россиян доля таких составляет 57% [30]. Краткая форма предоставления информации позволяет пользователю адаптироваться к большому объему контента, трансформировать его для восприятия и понимания смысла в первые две-три секунды, что и породило у молодежи клиповое мышление. Во многом эти новые требования молодежного сегмента к массмедиа обусловлены стремлением овладеть растущим объемом информации и усложнением содержания, понять основные смыслы, хотя бы уловить динамику продвижения контента разного содержания.
Исследование практики реакций молодых пользователей на контент свидетельствует об интенсивности обратной связи, вовлеченности в осмысление публикаций. По данным ВЦИОМ 2025 года, 85% молодых людей активно реагируют на контент [2]. Наиболее распространённой формой реактивного поведения являются лайки, что отметили 58% [30]. Каждый второй опрошенный, почти 50% молодых людей, использует мемы в ежедневной коммуникации, что отражает не только потребление контента, но и его адаптацию и реакцию, обеспечивающую его распространение. По данным исследований активной аудитории социальных медиа в России, проведенных Brend Analitiсs, в 2025 году суммарный объем пользователей, написавших 1,7 млрд. публичных постов, репостов, комментариев, составил 85,6 млн.чел., что в 1,6 раз больше, чем в 2020 году, где таких оказалось 55 млн.чел. При этом в молодежном сегменте (18-34 лет) доля активных пользователей составляет 34% (ВКонтакте, по другим сетям данные по возрасту отсутствуют), что больше, чем в старших возрастных группах [9].
4. Заключение
Таким образом, исследование медиапрактик молодежи России в цифровой среде за десятилетие 2015–2025 гг. по замерам «потребление — производство — обратная связь (реакция)» позволяет сделать следующие выводы:
1. Резко возросшая интенсивность использования цифровой среды за исследуемый период, выразившаяся не только в росте охвата Интернетом молодых пользователей до 97%, но и увеличением в 3,6 раз среднего времени их пребывания в сети, повлекла изменения в механизме взаимоотношений медийной системы и подрастающего поколения, формирование новых трендов в его запросах. Ведущей траекторией в молодежном медиапотреблении стала установка на прагматику, на полезность контента как фактора личностного роста, саморазвития и социального продвижения, о чем свидетельствует реакция каждого второго пользователя (53%) на полезный контент, возможность получения конкретного знания.
2. В структуре молодежного медиапотребления за десятилетие произошли сдвиги от доминирования развлекательного сегмента (85% в 2015 г. и 56% в 2025 г.) до равноправной конкуренции с ним образовательного (49%) и новостного (43–44%), что означает не только смену порядка предпочтений, но и рационализацию модели поведения в медиасреде, выраженную потребность в повышении компетентности. Рефлексия цифрового поведения молодых людей подтверждается и намерением более половины опрошенных (55%) сократить время пребывания в интернете.
3. Трансформация медиапрактик породила и противоречия в механизме взаимодействия молодежи и массмедиа, выразившееся в расширении возможностей для реализации личных потребностей, социального продвижения, карьерного роста и сложностей, возникающих трудностей в интерпретации контента, вызванные практикой манипуляции, дезинформацией, публикацией различного рода фейков, что подтверждает выраженный запрос в молодежном медиа сегменте на достоверность содержания, и он превышает среднероссийский показатель.
4. Четко выраженный в исследовании запрос молодежного сегмента на образовательный и научный контент, поиск и использование его для учебы каждым вторым респондентом дает основание полагать, что система образования не удовлетворяет в полной мере потребности новых поколений в получении знаний, что свидетельствует о наметившемся противоречии между спросом молодежи на образовательные услуги, их объем, качество и потенциалом образовательной отрасли.
5. Полученные результаты свидетельствуют об изменениях в механизме взаимодействия молодежного сегмента и медийной среды, выразившиеся не только в активизации обратной связи, расширении вовлеченности пользователей в осмысление публикаций, росте реакций на контент до четырех пятых молодых пользователей (85%), но и в увеличении создателей публичных постов, репостов, комментариев. Среди молодежного сегмента в возрасте 18-34 года доля активных пользователей больше, чем в старших возрастных группах, и составляет одну треть, свидетельствует о становлении молодёжи, как актора медиасистемы.