1. Введение

Проблема хронологического и культурного соотношения памятников позднего энеолита в лесостепной зоне Восточной Европы остается одной из наиболее дискуссионных в современной археологической науке. Поздний энеолит Примокшанья представлен памятниками волосовской и имеркской культур, материалы которых часто сосуществуют на одних стоянках. Волосовская культура характеризуется крупными полуземлянками, соединенными переходами, круглодонной керамикой с примесью органики/раковины и развитой индустрией кремня и кости. Имеркская культура локализована в бассейне р. Мокши, Среднем и Нижнем Поочье. Ее отличают изолированные прямоугольные жилища, плоскодонная и остродонная керамика с растительными остатками и птичьим пухом, орнаментированная «отступающей» лопаточкой, а также свидетельства плавки меди.

Определение надежной абсолютной хронологии данных культур до сих пор носит остропроблемный характер из-за ограниченного количества радиоуглеродных дат, часть которых выполнена по материалам, подверженным «резервуарному эффекту».

2. Методы и принципы исследования

Авторами статьи использован комплекс исторических и археологических методов. Компаративный метод применялся для сопоставления культурных признаков; типологический метод позволил разграничить материалы разных хронологических этапов; метод кросс-датирования был привлечен с целью синхронизации локальных древностей с надежно датированными памятниками соседних регионов. Стратиграфический метод был использован при фиксации относительной хронологии и динамики заселения стоянок. Имеющаяся серия радиоуглеродных дат для ключевых поселений региона была заново откалибрована по современной шкале IntCal20.

3. Основные результаты

Хронология волосовских древностей Примокшанья основана на материалах стоянки Имерка VIII, где А. И. Королева были выявлены три последовательных строительных яруса, характеризующие ранний и развитой этапы волосовской культуры [1], [2]. Для датирования использовались кости животных, взятые из нижней части заполнения жилищ 1 и 2, с глубины 1.0–1.6 м от дневной поверхности. Анализ полученной серии из 8 определений (Табл. 1, 1–8) по кривой IntCal20 позволил выделить три последовательных этапа.

Ранний этап маркируется датами ГИН-9419 и 9422. Самая ранняя дата (4600 ± 160 ВР) получена по кости из ямы под основанием жилища 1, которое стратиграфически относится ко второму строительному периоду. Вероятнее всего, эта кость происходит из более раннего комплекса жилища 3, частично перекрытого поздними котлованами. С этим же ранним комплексом связана дата 4460 ± 50 ВР, полученная с уровня 8 штыка. Данный этап фиксирует первоначальное освоение площадки памятника в пределах 3350–3000 гг. до н.э.

Основной этап представлен компактной группой из четырех дат (Табл. 1, 3-6). Применение статистической процедуры математического объединения для данного ядра дает средневзвешенное значение 4228 ± 25 BP, что существенно сужает время функционирования этого горизонта до двухвекового интервала 2900–2690 ВС. Финальный этап жизнедеятельности поселения характеризуется двумя датами (Табл.1, 7-8), интегральное значение которых составляет 4013 ± 53 BP (2630–2460 ВС).

Сравнительный анализ с памятниками Мещерской низменностью (стоянка Воймежное 1, четыре даты в пределах 3770–3100 ВС) [3] показывает, что материалы Мещеры заметно древнее основного массива дат Имерки VIII. Когда на Воймежной 1 волосовские слои угасают, на Имерке VIII только разворачивается классический этап. Таким образом, Имерка VIII выступает прямым хронологическим преемником волосовских традиций.

В то же время усредненные ранневолосовские даты Марийского Поволжья (Парат XII: 4941 ± 36 BP; Сутырская V: 4890 ± 57 BP) демонстрируют более древний возраст (3790–3530 ВС) [4], [5]. Однако все марийские даты получены по керамике, поры которой были пропитаны древним углеродом, связанным с приготовлением рыбной пищи. Из-за этого они неизбежно подвержены пресноводному «резервуарному эффекту», искусственно удревняющему возраст образцов на несколько столетий.

4. Обсуждение

Радиоуглеродная хронология имеркской культуры, представленная всего четырьмя датами, носит противоречивый и спорный характер. Первые два определения (Табл.1, 9–10) были получены В. П. Третьяковым со стоянки Имерка V по древесному углю, собранному из нижнего горизонта культурного слоя [6, С. 149], [7]. Их математическое объединение дает средневзвешенный возраст слоя 5007 ± 31 BP, что в календарном исчислении выливается в интервал 3945–3705 ВС (2σ). Это формально синхронизирует Имерку V с древнейшими ранневолосовскими памятниками Марийского Поволжья.

Однако анализ стратиграфии стоянки Имерка V опровергает эти ранние даты. В нижнем слое Имерки V залегает волосовская керамика, в то время как в верхнем слое она полностью отсутствует, и там доминирует исключительно имеркский комплекс. Налицо очевидная смена волосовской культуры имеркской. Данный вывод верифицируется и материалами других памятников региона — Волгапино и Широмасово II, где имеркские материалы также залегают выше волосовских [8].

Кроме того, нельзя игнорировать палеоэкологический и географический факторы: на небольшом Имерском озере физически не могли одновременно и изолированно сосуществовать имеркские общины (Имерка V, VI) и волосовские родовые коллективы (Имерка I-Б, III, VIII). С учетом этих фактов, стоянка Имерка V не может датироваться раньше, чем финальные слои расположенного рядом поселения Имерка VIII, то есть её реальный возраст не может быть древнее интервала 2670–2350 ВС. Ранние же даты угля из нижнего слоя Имерки V объясняются, по всей видимости, захватом древнего гумуса (углистых частиц) из дюнного основания при выборке котлованов.

На поселении Волгапино даты были получены по углистой почве из заполнения хозяйственных ям (Табл.1, 11–12). Их средневзвешенный возраст составляет 3700 ± 60 BP, что соответствует календарному диапазону 2275–1940 ВС (2σ). Эти даты надежно маркируют финальный этап развития имеркской традиции в регионе. Хронологический разрыв между ними и поздними волосовскими датами Имерки VIII составляет всего около 200 лет, что указывает на стремительность культурной трансформации. Важно подчеркнуть, что имеркские древности заходят глубоко в эпоху ранней бронзы. Это доказывается как присутствием единичных фрагментов имеркской посуды в 4-ом фатьяновском жилище поселения Широмасово I (атликасинский период), так и на Екатериновском городище в совместном слое с вольско-лбищенской керамикой [8, С. 187, рис.117, 4], [9]. При этом дата по атликасинскому кургану у с. Новое Сюрбеево является даже более древней чем волгапинские даты [10].

5. Заключение

Таким образом, хронологическая колонка энеолитического периода Примокшанья охватывает широкую эпоху от середины IV до начала II тыс. до н.э., демонстрируя сложную динамику смены культурных доминант. Сопоставление радиоуглеродных определений с данными вертикальной стратиграфии и материалами кросс-датирования с культурами эпохи бронзы доказывает недостоверность «ранних» дат стоянки Имерка V. Имеркская культура не являлась автохтонным феноменом раннего энеолита, опережавшим волосовскую экспансию. Напротив, она последовательно сменяла волосовские традиции в регионе, развивалась параллельно их финальному этапу и активно доживала вплоть до начала развитого бронзового века.

The additional file for this article can be found as follows: