1. Введение

Сибирская язва является одной из наиболее опасных природно-очаговых инфекций, имеющей важное эпизоотологическое и эпидемиологическое значение. Возбудитель заболевания — Bacillus anthracis — обладает способностью длительно сохраняться в окружающей среде в форме спор, что обеспечивает формирование стационарных очагов инфекции и периодическое возникновение заболевания среди восприимчивых животных [1], [2], [3], [4], [5].

Спорообразование и высокая устойчивость возбудителя являются ключевыми механизмами сохранения природных очагов сибирской язвы. Контаминированные территории могут сохранять эпизоотологическую опасность в течение десятилетий после первичного заражения [3], [6], [7].

Эпизоотический процесс сибирской язвы формируется под воздействием комплекса природных, хозяйственных и социальных факторов. Среди них особое значение имеют плотность восприимчивого поголовья, особенности размещения населённых пунктов, интенсивность сельскохозяйственного производства и наличие исторически неблагополучных территорий [8], [9], [10].

Республика Казахстан относится к территориям с длительной историей регистрации сибирской язвы. Значительная площадь пастбищных угодий, развитое животноводство и наличие большого количества стационарно неблагополучных пунктов определяют необходимость проведения пространственного анализа факторов риска [11].

Использование геоинформационных и статистических методов позволяет выявлять пространственные закономерности распространения инфекционных заболеваний животных и совершенствовать системы эпизоотологического мониторинга [12], [13].

Цель исследования – установить характер взаимосвязей между эпизоотологическими и социально-экологическими факторами, определяющими развитие эпизоотического процесса сибирской язвы в Республике Казахстан.

2. Методы и принципы исследования

Исследование выполнено на основе анализа эпизоотологических данных по административным территориям Республики Казахстан. В качестве информационной базы использованы материалы государственного эпизоотологического мониторинга, сведения о стационарно неблагополучных пунктах по сибирской язве, зарегистрированных очагах инфекции, случаях заболевания сельскохозяйственных животных и людей, а также официальные статистические данные о плотности сельского населения, восприимчивого поголовья животных и населённых пунктов.

Для оценки факторов риска использовали показатели плотности сельского населения (чел./км²), восприимчивого поголовья сельскохозяйственных животных (гол./км²), населённых пунктов (ед./1000 км²), стационарно неблагополучных пунктов (ед./1000 км²), сибиреязвенных очагов (ед./1000 км²), а также показатели заболеваемости животных и людей.

Для исключения влияния различий в площади административных территорий и обеспечения сопоставимости регионов применяли нормированные показатели, рассчитанные на единицу площади. Использование относительных показателей является общепринятым подходом в эпидемиологических и эпизоотологических исследованиях, поскольку позволяет корректно сравнивать территории с различными природно-географическими и хозяйственными условиями

[12]

Первичная обработка данных включала проверку полноты информации, формирование единой базы данных и расчёт описательных статистических показателей. Для характеристики пространственной неоднородности рассчитывали средние значения, диапазоны вариации и относительные показатели распространённости эпизоотологических признаков.

Статистический анализ выполняли с использованием методов непараметрической статистики, что обусловлено отсутствием нормального распределения исследуемых показателей и небольшим объёмом выборки. Для оценки тесноты взаимосвязей рассчитывали коэффициенты ранговой корреляции Спирмена (ρ) и Кендалла (τ), позволяющие оценивать монотонные зависимости между количественными показателями без предположения об их нормальном распределении

[13][14]

Для количественной интерпретации силы выявленных взаимосвязей использовали коэффициент детерминации (r²), отражающий долю вариации одного показателя, объясняемую изменением другого. Интерпретацию силы корреляционной связи проводили по следующим критериям:

сильная — r ≥ 0,69;

средняя — r = 0,40–0,68;

слабая — r < 0,40.

Результаты корреляционного анализа использовали для выявления ведущих факторов, определяющих пространственную структуру эпизоотического процесса сибирской язвы и степень влияния социально-экологических и эпизоотологических показателей на формирование неблагополучных пунктов и очагов инфекции. Статистически значимыми считали различия при уровне значимости

3. Основные результаты

Максимальная плотность населённых пунктов отмечена в Туркестанской, Северо-Казахстанской и Акмолинской областях, что свидетельствует о высокой степени хозяйственного освоения данных территорий. Аналогичная закономерность прослеживается и в распределении стационарно неблагополучных пунктов и сибиреязвенных очагов: их наибольшее количество зарегистрировано в Туркестанской, Акмолинской и Северо-Казахстанской областях.

Для оценки взаимосвязи между социальными и эпизоотологическими показателями абсолютные значения были преобразованы в относительные показатели по областям Республики Казахстан. Численность сельского населения и поголовье восприимчивых животных были пересчитаны в плотность на 1 км² территории. Установлено, что наибольшая плотность сельского населения характерна для Туркестанской (13,8 чел./км²), Алматинской (12,1 чел./км²) и Жамбылской (6,0 чел./км²) областей, тогда как минимальные значения зарегистрированы в Улытауской (0,2 чел./км²), Карагандинской (0,8 чел./км²) и Актюбинской (0,8 чел./км²) областях.

Эпизоотологические показатели (количество стационарно неблагополучных пунктов и сибиреязвенных очагов) были стандартизированы в расчёте на 1000 км² территории. Наиболее высокие значения плотности стационарно неблагополучных пунктов выявлены в Туркестанской (1,9), Северо-Казахстанской (1,6) и Акмолинской (1,5) областях, тогда как минимальные показатели отмечены в Мангистауской, Улытауской, Кызылординской и Атырауской областях.

Наибольшая плотность сибиреязвенных очагов на 1000 км² зарегистрирована в Туркестанской (3,1), Акмолинской (1,7) и Жетысуской (1,7) областях.

Результаты корреляционного анализа свидетельствуют о наличии выраженных статистических взаимосвязей между исследуемыми показателями. Наиболее высокая корреляция установлена между количеством стационарно неблагополучных пунктов и общим числом населённых пунктов (r = 0,80), а также между количеством сибиреязвенных очагов и числом населённых пунктов (r = 0,89). Кроме того, выявлена сильная положительная связь между количеством эпизоотических очагов и числом заболевших животных (r = 0,80) (таблица).

Полученные результаты позволяют предположить, что увеличение плотности населённых пунктов и концентрации эпизоотически неблагополучных территорий способствует возрастанию риска возникновения и распространения сибирской язвы. Вероятно, это обусловлено более высокой интенсивностью контактов восприимчивых животных с источниками возбудителя, а также большей концентрацией животных и объектов эпизоотологического риска на единицу площади.

Результаты рангового анализа показали следующие зависимости:

1) исследуемые показатели Значение r²;

2) очаги инфекции – неблагополучные пункты до 0,89;

3) очаги инфекции – заболеваемость животных 0,84-0,88;

4) очаги инфекции – плотность населённых пунктов 0,69-0,80;

5) восприимчивое поголовье – заболеваемость людей 0,63.

Большинство сочетаний социальных показателей с заболеваемостью животных и людей характеризовались слабой корреляционной зависимостью.

4. Обсуждение

Полученные результаты показывают, что основными факторами формирования эпизоотического процесса сибирской язвы являются наличие стационарно неблагополучных территорий и высокая концентрация восприимчивых животных.

Высокая корреляционная зависимость между плотностью очагов и количеством неблагополучных пунктов подтверждает устойчивость территориальных очагов инфекции.

Аналогичные закономерности отмечены в исследованиях, посвящённых пространственной эпидемиологии сибирской язвы, где показано, что исторические очаги инфекции являются основным фактором риска возникновения новых случаев заболевания [2], [4], [7], [9].

Социально-экологические факторы оказывают преимущественно косвенное влияние, формируя условия для контакта животных с контаминированными объектами внешней среды. Подобный подход соответствует современной концепции «One Health», рассматривающей взаимосвязь здоровья животных, человека и окружающей среды [15].

Таким образом, эпизоотический процесс сибирской язвы представляет собой результат сложного взаимодействия природных резервуаров инфекции, структуры животноводства и особенностей освоения территории.

5. Заключение

Эпизоотический процесс сибирской язвы в Республике Казахстан характеризуется выраженной территориальной неоднородностью.

Основными факторами риска являются: наличие исторически неблагополучных пунктов, высокая плотность восприимчивого поголовья и концентрация очагов инфекции.

Социальные показатели выполняют преимущественно модифицирующую функцию и усиливают вероятность контакта животных с заражёнными участками окружающей среды.

Полученные закономерности соответствуют данным международных исследований, указывающих на определяющее значение сохранения почвенных резервуаров Bacillus anthracis, плотности восприимчивых животных и особенностей землепользования в формировании риска заболевания.

The additional file for this article can be found as follows: