1. Введение

Демографическое старение населения является одной из ключевых социальных тенденций современного общества. Согласно докладам ООН и Всемирной организации здравоохранения, доля людей старшего возраста неуклонно растёт, что актуализирует проблему сохранения качества жизни и психологического благополучия в позднем онтогенезе [1]. В российской геронтопсихологии «особое внимание уделяется факторам, способствующим успешной адаптации к возрастным изменениям, среди которых продолжение трудовой деятельности занимает важное место» [3, С. 22].

Понятие пожилого возраста, как стадии жизненного пути человека, по-разному рассматривается в таких дисциплинах, как медицина, демография, социология и психология. Хотя существуют общие подходы, конкретные определения и акценты на характеристиках старения существенно различаются в зависимости от научной специализации и культурного контекста. В данном исследовании используется классификация, предложенная Всемирной организацией здравоохранения, где начало пожилого возраста определяется периодом от шестидесяти лет, что напрямую связано с достижением пенсионного возраста и окончанием профессиональной деятельности [10].

Психологическое благополучие в современной науке рассматривается как интегральный показатель позитивного функционирования личности. По определению Ю.Б. Дубовик, это «интегральное состояние личности, характеризующееся преобладанием позитивных эмоциональных состояний над негативными, осознанием смысла и ценности собственной жизни, поддержанием качественных социальных отношений, способностью адаптироваться к возрастным изменениям, возможностью самореализации в новых условиях» [1, С. 27]. Как отмечает Е.А. Сергиенко, «... в позднем возрасте возрастает роль субъективной оценки жизненного пути и способности к адаптации» [5, С. 14]. Теоретико-методологической основой работы выступают концепция субъективного благополучия Э. Динера [12], многофакторная модель психологического благополучия К. Рифф [14], а также идеи гуманистической психологии о самоактуализации как показателе психологического здоровья [4].

Несмотря на значительный вклад зарубежных и отечественных исследователей в разработку проблематики психологического благополучия, остается недостаточно изученным вопрос о соотнесении факторов, определяющих уровень благополучия в пожилом возрасте при разном трудовом статусе. Выявленный дефицит эмпирических исследований, дифференцирующих структуру факторов благополучия работающих и неработающих людей пожилого возраста, определил цель настоящего исследования — изучить факторы психологического благополучия работающих и неработающих людей пожилого возраста. В соответствии с поставленной целью, в работе решались следующие задачи: сравнительный анализ социально-психологических характеристик, эмоционального состояния, самоотношения, смысложизненных ориентаций и многомерного психологического благополучия в двух группах респондентов; выявление наиболее значимых предикторов, связанных со статусом занятости в пожилом возрасте; изучение влияния статуса занятости и пола на уровень психологического благополучия.

2. Методы и принципы исследования

В эмпирическом исследовании приняли участие 120 человек в возрасте от 65 до 74 лет. Группа неработающих (61 человек) формировалась на базе Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения социального обслуживания населения «Комплексный центр социального обслуживания населения Василеостровского района». Группа работающих (59 человек) была сформирована методом целевой выборки. В выборке преобладали женщины (68,9% среди неработающих, 64,4% среди работающих), что соответствует демографической структуре старших возрастных групп. Средний возраст работающих составил 68,4±2,7 года, неработающих — 69,1±2,9 года.

Диагностический комплекс включал четыре стандартизированные методики. Тест позитивного и негативного аффекта PANAS (адаптация О.С. Копиной) использовался для оценки эмоционального состояния [15]. Опросник смысложизненных ориентаций Д.А. Леонтьева применялся для определения уровня осознания смысла существования [2]. Методика «Личностный дифференциал» (на основе семантического дифференциала Ч. Осгуда) позволяла исследовать самооценку по факторам Оценка, Сила и Активность [10]. Шкала психологического благополучия К. Рифф (адаптация Т.Д. Шевеленковой, П.П. Фесенко) давала возможность многомерной оценки по шести компонентам: автономия, управление окружением, личностный рост, позитивные отношения, цель в жизни, самопринятие [9]. Дополнительно применялось полуструктурированное интервью, направленное на качественный анализ социально-психологических характеристик.

Для математико-статистической обработки использовались следующие методы: описательная статистика (расчёт средних значений M и стандартных отклонений SD); критерий χ² Пирсона для анализа распределения частот; U-критерий Манна-Уитни для сравнения двух независимых выборок; множественный регрессионный анализ для определения вклада отдельных предикторов; двухфакторный дисперсионный анализ для оценки влияния статуса занятости и пола на уровень психологического благополучия. Обработка данных проводилась с помощью программы Jamovi.

3. Основные результаты

3.1. Социально-психологические характеристики исследованных людей пожилого возраста

Анализ данных полуструктурированного интервью показал, что работающие пожилые люди значимо чаще демонстрируют позитивное принятие возраста (50,8% против 27,9% у неработающих; χ²=8,10, p<0,05), более высокий уровень социальной активности (57,6% против 24,6%; χ²=16,50, p<0,001) и чаще ощущают свою социальную значимость (59,3% против 29,5%; χ²=13,02, p<0,01). Это свидетельствует о том, что сохранение трудовой занятости в пожилом возрасте выступает важным фактором поддержания позитивной возрастной идентичности и социальной включённости. Работающие респонденты воспринимают старение как естественный и принимаемый этап жизни, тогда как среди неработающих чаще встречаются переживания, связанные с утратой социального статуса и снижением личностной значимости. Данные результаты согласуются с исследованиями, указывающими на то, что социальная активность в пожилом возрасте выступает важным ресурсом психологического благополучия [6].

3.2. Эмоциональное состояние обследованных респондентов

По данным методики PANAS, работающие респонденты имели значимо более высокий уровень позитивного аффекта (38,2±4,1 против 27,4±4,8; p<0,001) и более низкий уровень негативного аффекта (16,8±3,5 против 29,6±4,2; p<0,001). Баланс позитивного и негативного аффекта у работающих составил 21,4 балла, у неработающих — -2,2 балла. Исходя из этих данных, можно обозначить, что продолжение трудовой деятельности в пожилом возрасте связано с более благоприятным эмоциональным тонусом и сниженной интенсивностью отрицательных переживаний. Это позволяет рассматривать занятость как ресурс эмоциональной регуляции, препятствующий развитию тревожных и депрессивных состояний в позднем онтогенезе.

Изучение характеристик самоотношения по методике «Личностный дифференциал» выявило, что работающие пожилые люди показали более высокие оценки, чем неработающие, по всем трём факторам. Фактор «Оценка» (самоуважение) — 16,8±1,9 против 12,4±2,1 (p<0,001), фактор «Сила» (уверенность) — 15,1±1,7 против 10,6±1,9 (p<0,001), фактор «Активность» (энергичность) — 15,6±1,6 против 9,9±1,8 (p<0,001). Данные показатели можно интерпретировать как свидетельство того, что профессиональная деятельность в пожилом возрасте способствует сохранению позитивного самовосприятия, уверенности в собственных силах и ощущения субъективной энергичности. У неработающих респондентов фиксируется снижение самоуважения и жизненного тонуса, что может отражать последствия утраты профессиональной идентичности. Как отмечает К. Роджерс, позитивное самоотношение является фундаментальным условием полноценного функционирования личности, что особенно значимо в позднем онтогенезе [6].

Исследование психологического благополучия по методике К. Рифф показало, что по всем шести шкалам работающие демонстрировали более высокие показатели. Наиболее выраженные различия зафиксированы по шкале «Цель в жизни» (66,2±1,1 против 59,8±1,6; p<0,001), «Управление окружением» (64,7±1,2 против 58,9±1,5; p<0,001) и «Самопринятие» (63,4±1,2 против 58,2±1,5; p<0,01). Это показывает, что работающие пожилые люди в большей степени обладают способностью к самостоятельному целеполаганию, эффективной организации жизненной среды и позитивному отношению к себе, что в совокупности формирует более устойчивую и дифференцированную структуру психологического благополучия.

Анализ изучения смысложизненных ориентаций (методика СЖО) выявил, что общий показатель осмысленности жизни у работающих людей пожилого возраста составил 159,2±3,5, у неработающих — 143,4±4,2 (p<0,01). По шкале «Цели в жизни» различия были наиболее выраженными (33,1±0,8 против 29,4±1,0; p<0,01). Исходя из этого можно сделать вывод, что сохранение трудовой деятельности в старшем возрасте связано с более отчётливой временной перспективой и наличием значимых жизненных ориентиров. Неработающие респонденты демонстрируют снижение смысловой наполненности жизни, что может указывать на переживание «экзистенциального вакуума», характерного для ситуации утраты профессиональной роли.

Для выявления предикторов, связанных со статусом занятости, был проведён множественный регрессионный анализ. Зависимой переменной выступал статус занятости респондентов. Независимыми переменными были показатели психологического благополучия, описанные выше. Наиболее информативная модель, объясняющая 58% дисперсии (R²=0,58, F(5,114)=31,42, p<0,001), представлена в таблице 1.

Максимальный коэффициент Бета получен для показателя «Общей осмысленности жизни» (β=0,421, p<0,001), что свидетельствует о его наибольшем вкладе в предсказание статуса занятости. Высокую прогностическую значимость также продемонстрировали «Позитивный аффект» (β=0,356, p<0,001) и «Самоотношение» (β=0,289, p<0,01). Полученные данные можно интерпретировать как указание на то, что в основе сохранения трудовой активности в пожилом возрасте лежит комплекс психологических ресурсов, среди которых центральное место занимает осмысленность жизни. Отрицательный коэффициент для переменной негативного аффекта (β=–0,248, p<0,01) указывает на обратную связь: чем более выражено негативное эмоциональное состояние, тем ниже вероятность продолжения трудовой деятельности в пожилом возрасте.

Для выявления влияния социально-демографических факторов на уровень психологического благополучия был проведён двухфакторный дисперсионный анализ, где зависимой переменной выступал общий показатель психологического благополучия, а независимыми переменными были статус занятости и пол респондентов (рис. 1).

Полученные результаты позволили сделать вывод, что показатели психологического благополучия выше у работающих мужчин и женщин пожилого возраста, чем у мужчин и женщин сопоставляемой группы. Таким образом, статус занятости оказывает статистически значимое влияние на уровень психологического благополучия пожилых людей (F=58,2, p<0,001). При этом показатель пола не продемонстрировал статистически значимых взаимосвязей (F=1,03, p>0,05), что позволяет утверждать, что влияние трудовой занятости на психологическое благополучие пожилых людей проявляется сходным образом как у мужчин, так и у женщин.

4. Обсуждение

Анализ полученных результатов позволил выявить факторы психологического благополучия пожилых людей и оценить их сравнительный вклад в зависимости от статуса трудовой занятости. Так, регрессионный анализ показал, что фактором, имеющим наибольший уровень значимости (p<0,001), выступает «Осмысленность жизни» (β=0,421), что подтверждает положение логотерапии В. Франкла о фундаментальной роли смысла в психологическом функционировании личности [7]. «Позитивный аффект» (β=0,356) и «Самоотношение» (β=0,289) также вносят существенный вклад в психологическое благополучие людей пожилого возраста. «Негативный аффект» имеет отрицательный коэффициент (β=–0,248), что может свидетельствовать о том, что эмоциональное неблагополучие является не просто сопутствующим фактором, но потенциальным барьером для продолжения трудовой деятельности в пожилом возрасте.

Результаты дисперсионного анализа показали, что статус занятости является значительно более сильным фактором для психологического благополучия людей пожилого возраста, чем пол. Это согласуется с исследованиями, указывающими на универсальный характер связи между занятостью и благополучием вне зависимости от гендерной принадлежности [13]. Отсутствие значимого взаимодействия факторов свидетельствует о том, что работа в пожилом возрасте приносит схожие психологические выгоды как мужчинам, так и женщинам.

Полученные результаты подтверждают данные зарубежных исследователей о том, что продолжение трудовой деятельности в пожилом возрасте выступает значимым ресурсом поддержания социальной включённости и субъективного благополучия [13]. Выявленные различия в эмоциональном состоянии работающих и неработающих пенсионеров согласуются с двухфакторной моделью благополучия Н. Брэдбёрна, согласно которой баланс позитивного и негативного аффекта является ключевым показателем психологического здоровья [11, С. 25]. Анализ научно-методической литературы также показывает, что обнаруженные тенденции не являются специфичными только для российской выборки. В работах европейских геронтопсихологов также отмечается, что занятость в старшем возрасте ассоциируется с более высокими показателями субъективного качества жизни и меньшим риском социальной изоляции [13]. Однако в российских социокультурных условиях эта связь может быть осложнена экономическими факторами: часть пенсионеров продолжает работать вынужденно, что не всегда способствует их психологическому благополучию. В данном исследовании не проводился анализ субъективной добровольности или вынужденности продолжения работы, что является ограничением, требующим учёта в будущих исследованиях.

5. Заключение

В современном обществе проблема психологического благополучия людей пожилого возраста приобретает всё большую актуальность. Увеличение продолжительности жизни, изменение структуры населения и рост доли пожилых людей в социальной структуре общества требуют более глубокого изучения факторов, влияющих на их психологическое состояние и качество жизни.

Результаты проведённого исследования показывают, что трудовая деятельность в пожилом возрасте позволяет сохранять социальную включённость, поддерживать жизненные цели и способствует формированию более позитивного эмоционального состояния.

Практическая значимость полученных результатов заключается в возможности их использования для разработки дифференцированных программ психологической помощи. Для неработающих пожилых людей целесообразны индивидуальные и групповые психологические консультации, направленные на осмысление целеполагания актуальной жизни, развитие внутреннего локуса контроля и расширение социальных связей. Для работающих людей пожилого возраста — программы профилактики эмоционального выгорания и поддержания баланса между профессиональной и личной жизнью. Выявленные факторы психологического благополучия в пожилом возрасте — осмысленность жизни, позитивное эмоциональное состояние и положительное самоотношение — могут служить мишенями для психологических интервенций.

Перспективы дальнейших исследований могут быть связаны с лонгитюдным анализом динамики факторов психологического благополучия при изменении статуса от работающего к неработающему, а также с изучением качественных характеристик трудовой деятельности и их влияния на структуру психологического благополучия.

The additional file for this article can be found as follows: