1. Введение

Пуэрто-Рико с 1898 года был — и остаётся — аннексированным Соединёнными Штатами Америки островом, лишённым собственного суверенитета. В начале ХХ века такое положение своей Родины устраивало не всех пуэрториканцев, особенно на фоне повсеместного усиления колониального американского давления, которое выражалось как в проникновении американских корпораций на Пуэрто-Рико [72], так и в запрете использования испанского языка в школах и официальном делопроизводстве [61, C. 53].

Первые попытки борьбы с американским господством были предприняты политиком и членом Пуэрториканской Республиканской партии Росендо Матьенсо Синтро́ном (1855–1913 гг.) и членом Юнионистской партии, председателем нижней палаты парламента, Хосе де Диего (1866–1918 гг.). Р. М. Синтрон создал Партию Независимости (Partido de la Independencia) в 1912 году, но она не смогла завоевать популярность ни среди других политиков, ни среди населения, так как не отвечала интересам политиков (требования восьмичасового рабочего дня и национализации железных дорог и банков были слишком радикальными для основной массы пуэрториканских политиков), а работа с широкими народными массами не проводилась. В итоге, партия самораспустилась после смерти Синтрона в 1913 году [14].

Хосе де Диего изначально защищал американские корпорации и даже выступал за установление протектората США над островом [20]. Однако в 1913 году у него случился конфликт с американскими властями по поводу назначения на пост директора педагогического училища при Университете Пуэрто-Рико американца вместо пуэрториканца. После этого риторика де Диего в парламенте стала воинственной: 7 июля 1913 года Хосе де Диего на заседании нижней палаты заявил, что у Пуэрто-Рико есть «право на свободу, право быть свободным народом», сама независимость же «единственное спасение Пуэрто-Рико» и пригрозил вооружённой борьбой за независимость. Выступление встретило огромную поддержку со стороны парламентариев [62], но не нашло отклика среди руководства партии, что привело к конфликту с её лидером, Луисом Муньосом Риверой, из-за чего была собрана внеочередная партийная конференция 22 ноября того же года. На конференции партия подтвердила стремление к обретению автономии в краткосрочной перспективе при сохранении независимости в качестве долгосрочной цели [77, C. 67–71]. Однако уже в 1914 году партией были приняты «правила Мирамара» (Reglas de Miramar), в соответствии с которыми вся деятельность партии и её лидеров должна быть направлена на обретение «откровенно автономной формы правления», тогда как достижение независимости откладывалось на неопределённый срок [53]. В том же году Луис Муньос Ривера объяснил, что фактически партия отказалась от независимости [63, С. 283–284]. Х. де Диего, несмотря на все свои действия и слова, согласился с «правилами». Как мы полагаем, де Диего пошёл на это ради сохранения единства партии, а также для того, чтобы иметь возможность влиять на неё изнутри. Так, например, когда он стал лидером оной после смерти Луиса Муньоса Риверы в 1916 году, де Диего пытался противостоять принятию Акта Джонса в 1917 году, по которому планировалось введение американского гражданства для жителей Пуэрто-Рико. В этом вопросе Хосе де Диего потерпел поражение и был вынужден принять акт для сохранения своего поста председателя нижней палаты парламента и руководителя партии [86, C. 56–57].

До своей смерти в 1918 году Х. де Диего продолжал оставаться членом партии, но занимался культурной и общественной деятельностью на Пуэрто-Рико. В частности, создал образовательный центр для студентов, исключённых за протесты против навязывания английского языка в образовании [3, C. 146], [5, C. 25], [61, C. 53]. Несмотря на отсутствие каких-либо практических результатов, риторика Хосе де Диего, его высказывания в пользу независимости и деятельность в парламенте и культурной сфере в 1913–1918 гг. позволили некоторым историкам или прямо назвать его «Отцом пуэрториканского движения за независимость» [23], [76, C. 82–89], или посчитать борцом за независимость острова и националистом [77, C. 63]. Педро Альбису Кампос, будущий лидер Националистической партии Пуэрто-Рико и видный политик острова в 1930-х гг., высоко оценивал деятельность де Диего на культурном поприще [5, C. 25]. С этим трудно согласиться, так как считать первым активным деятелем на поприще национально-освободительной борьбы Пуэрто-Рико стоит Рамона Эметерио Бетансеса (1827–1898) — он, в отличие от Хосе де Диего, не ограничивался лишь выступлениями и критикой метрополии. Тем не менее, действия Хосе де Диего подтолкнули других политиков острова начать переосмысление положения Пуэрто-Рико.

2. Создание Националистический партии и легальный этап её деятельности (1922–1935 ГГ.)

После смерти де Диего в 1918 году лидером партии стал Антонио Рафаэль Барсело (1859–1932 гг.) [77, C. 73], под чьим руководством партия заняла ещё более проамериканскую позицию. Так, именно под его руководством в феврале 1922 года из программы партии была убрана одна из главнейших целей — обретение независимости [35]. Теперь даже формально партия не стремилась к независимости. В связи с чем из партии начался отток радикально настроенных политиков, зачастую молодых, несогласных с генеральной линией партии.

Одними из людей, вышедших из Юнионистской партии после изменения программы, были братья Кайетано (1881–1961 гг.) и Хосе (1877–1960 гг.) Колл-и-Кучи́ (иногда фамилия пишется как Колл Кучи́), дети Кайетано Колл-и-Тосте (известного историка Пуэрто-Рико). Ещё будучи членом партии, разочаровавшийся в курсе, которому она следовала, Хосе Колл-и-Кучи́ создал Националистическую Ассоциацию Пуэрто-Рико (Asociación Nacionalista) в 1919 году и сумел добиться возвращения из Парижа останков Рамона Эметерио Бетансеса [2, C. 17], [55]. Примерно в то же время были созданы другими политиками, вышедшими из Юнионистской партии, Независимая Ассоциация (Asociación Independista) и Националистическая молодёжь (Juventud Nacionalista) [79, C. 51–52]. После выхода из Юнионистской партии в 1922 году Хосе Колл-и-Кучи сумел объединить эти организацию в Националистическую партию (Partido Nacionalista), которая была создана 17 сентября того же года [38]. Помимо указанных организаций, в состав партии вошли вышедшие из Пуэрториканской Республиканской и Юнионистской сторонники независимости острова, а также уволенные с государственных должностей чиновники, которые симпатизировали независимости [77, С. 77–79]. Хосе Колл-и-Кучи́ стал главой партии. Объявлялось, что партия будет легальным путём добиваться независимости острова [38].

Несмотря на заявления о борьбе за независимость Пуэрто-Рико, руководство Националистической партии слабо занималось агитацией и пропагандой среди населения острова. Это было напрямую связано с руководством партии и первыми вступившими в неё людьми: по профессиональной деятельности это были политики, журналисты, юристы, чиновники. Партия для них стала больше клубом по интересам, в котором они обсуждали события на острове и в мире

[77, C. 78–79][66, С. 50–56][57, C. 86]

Такое положение дел в партии не нравилось молодым её членам, среди которых лидером стал юрист Педро Альбису Кампос (1891–1965 гг.), вступивший в партию в 1924 году. П. А. Кампос был родом из города Понсе, рос в бедности, но хорошо учился и смог получить стипендию для обучения в университете Вермонта в 1912 году, а затем в 1913 году перевёлся в Гарвард, где обучался юриспруденции. С началом Первой Мировой войны П. А. Кампос вступил в американскую армию и прервал обучение до 1919 года. В Гарварде он познакомился с ирландскими националистами и их лидером, Эамоном де Валера, которым помогал составить конституцию будущего Ирландского свободного государства [3, C. 183–184]. Кампос в ходе общения с ирландскими националистами начал проникаться идеями национального освобождения Пуэрто-Рико, в том числе вооружённым путём.

После возвращения на родину Кампос вступил в Юнионистскую партию 3 октября 1922 года [79, C. 71–72, 95] (по некоторым данным в 1923 г. [84]). В свободное от работы адвокатом время он выступал с речами и читал лекции об актуальных событиях на Пуэрто-Рико. Он публично выступал против федерального статуса для Пуэрто-Рико в составе США, так как считал, что это «уничтожит нашу коллективную идентичность», ведь Пуэрто-Рико и США не могут составить единую нацию из-за разных языков, культурных отличий и географической изолированности острова от континента [11]. Кампос настаивал на легальном пути решения вопроса независимости и призывал всех пуэрториканцев объединиться ради его решения: например, путём поиска законных средств, которые бы позволили созвать Учредительный конгресс и разработать конституцию Пуэрто-Рико, после чего на острове появится ответственное правительство и «все дискуссии о нашем статусе прекратятся» [31].

Такие идеи Кампоса противоречили линии Юнионистской партии, отказавшейся от независимости. В конце апреля 1924 года П А. Кампос написал письмо с критикой партийной линии руководителю партии, Антонио Р. Барсело. Он критиковал стиль руководства лидера партии, отмечал, что в партийную платформу следует включить индустриализацию, возвращение земель в руки пуэрториканцев, так как они массово выкупались американскими предпринимателями. Не получив ответа, Кампос обвинил партию в плутократии и вышел из неё в мае того же года, после чего тут же вступил в Националистическую партию [8].

Выпускник Гарварда был радушно принят в ряды партии её руководством и в течение мая дорос до поста первого вице-президента партии [84]. Кампос, к тому времени уже известный на Пуэрто-Рико оратор и лектор, завоевавший популярность в обществе [56], начал выходить за рамки сугубо политических требований. Его риторика становилась всё более радикальной: уже в 1925 году П. А. Кампос прямо говорил, что «Соединённые Штаты являются угрозой всему человечеству и особенно — Ибероамерике» [67]. Параллельно Кампос сначала писал статьи в партийный журнал «El Nacionalista de Ponce», а затем возглавил его [77, C. 83].

Осенью 1925 года П. А. Кампос предложил партии познакомить другие народы Карибского бассейна с проблемами пуэрториканцев. Делегатом от партии стал сам Кампос. Он посетил следующие страны: Доминиканскую Республику, Гаити, 2 раза Кубу, Мексику, Перу, Венесуэлу. 4 января 1930 года он вернулся на Пуэрто-Рико [77, С. 80–84], [84].

Выбор стран не только обуславливался их географической близостью к Пуэрто-Рико, но и их современной историей: из Доминиканской Республики только недавно были выведены американские войска, в Гаити они продолжали находиться, Куба была зависимой от США республикой, в Мексику американские войска осуществили интервенцию в 1914 году (в Перу была жена Кампоса, поэтому он провёл там практически два года, а Венесуэлу посетил на обратном пути проездом). Также посещённые страны Карибского бассейна испытывали серьёзную экономическую зависимость от США и прямо или косвенно пострадали от давления американского бизнеса в этой сфере. Во всех указанных странах Кампос выступал с речами, встречался с неравнодушными к положению своих стран политиками [60] и отмечал, что их государства и Пуэрто-Рико имели общий исторический опыт, одинаково страдали от экономической зависимости от США [51].

Увиденное Кампосом политическое и экономическое подчинение Соединёнными Штатами Америки соседних антильских государств повлияло на молодого националиста следующим образом. Во-первых, он пришёл к выводу, что без обретения экономической независимости невозможно обрести политический суверенитет [43, C. 7, 22–23, 27, 35], [59]. Во-вторых, Кампос радикализировался ещё сильнее. Он начал открыто говорить, что националисты Пуэрто-Рико должны «выдвинуть откровенную и чётко определённую националистическую идеологию перед лицом захватчиков <…> должны смело противостоять захватчикам, иначе нам суждено погибнуть безвозвратно» [46].

Тем временем в партии дела шли не самым лучшим образом. Катастрофические результаты на выборах 1928 года, когда националисты не смогли завоевать на выборах существенного количества голосов избирателей серьёзно пошатнули боевой дух членов Националистической партии. Из партии начали выходить члены, руководство же не предпринимало серьёзных усилий по повышению морального духа своих однопартийцев [3, C. 190–191]. В партии царила апатия. Вернувшийся из путешествия П. А. Кампос своей энергией и активной позицией ещё больше укрепил свои позиции в Националистической партии, равнодушное руководство же не сопротивлялось усилению Кампоса.

Благодаря своему труду, радикальной риторике и энергии, Педро Альбису Кампос был избран новым президентом Националистической партии 13 мая 1930 года на съезде партии. «Старая гвардия» в лице основателей партии Хосе Колл-и-Кучи́ и Хосе С. Алегрии вышла из партии вместе со своими немногочисленными сторонниками. Инаугурационная речь Кампоса заканчивалась призывом поклясться, что при необходимости члены партии пожертвуют своё имущество и жизнь ради независимости. На этом же съезде была провозглашена экономическая программа партии. Партия намеревалась добиваться от иностранных компаний выплаты части прибыли пуэрториканским рабочим, бороться с латифундиями и «отсутствующими землевладельцами» (явление absenteismo, когда иностранные собственники скупали земли, но не обрабатывали их и не жили на Пуэрто-Рико, оставляя управление наёмным менеджерам или ожидая роста цен на землю), выступать за разделение земли между «максимально возможным числом землевладельцев», способствовать развитию местной торговли и экспорта, развитию местных банков и созданию оных. Также борьба против североамериканского колониализма была теперь чётко закреплена в программе Националистической партии [33], [34].

Радикализация партии вышла на новый уровень. Можно говорить, что именно с избранием П. А. Кампоса президентом Националистической партии началось полноценное политической функционирование партии, которая до этого была больше клубом по интересам, нежели партией. Однако всё ещё Кампос был привержен легальным методам ведения политической борьбы [16, C. 101–103], [34]. С целью привлечения в свои ряды новых сторонников, он начал активно разъяснять экономическую и политическую платформу Националистической партии путём публикаций на экономические и политические вопросы: таможенные пошлины, налоговая политика, способы обмана американскими землевладельцами пуэрториканских крестьян, вопрос включения Пуэрто-Рико в качестве штата в состав США [7], [47].

По всем вопросам П. А. Кампос занял непримиримую позицию. Статус Пуэрто-Рико для него мог решиться только признанием независимости острова. Экономические проблемы, обострённые начавшейся Великой Депрессией, могли решиться только путём изгнания американских собственников и национализации «иностранного богатства» (riqueza extranjera), развитием собственной индустрии, которую он предлагал начать развивать с текстильной промышленности. При этом нельзя сказать, что Кампос симпатизировал социалистическим идеям: национализация иностранной собственности и раздел земли, принадлежащей американцам, была ему нужна только для того, чтобы развивать мелкие фермерские хозяйства, которым бы не мешали крупные монополии. Именно монополии вместе с американскими квотами на сахар и табак, «ростовщичеством» американских банков, выдававших пуэрториканцам кредиты минимум под 9% годовых, уничтожили производство продуктов питания, кофе и других культур [3, C. 193], [9], [10]. Идеалом для Кампоса было возвращение к положению дел на момент 1898 года, когда было, как они считали, большое количество мелких и средних собственников земли и они были пуэрториканцами, а сам остров был «империей богатства» («un imperio de riqueza») [47], [48, C. 115–120]. Такие воззрения напоминают воззрения Эухенио Марии де Остоса политика и участника национально-освободительного движения 1860–1890-х гг., который тоже был за восстановление мелкого и среднего крестьянства, ведь оно, как полагал Остос, смогло бы диверсифицировать сельское хозяйство Пуэрто-Рико [3, С. 80–81], [21, C. 103], [22, С. 198]. Если идеалом Остоса был Пуэрто-Рико до проникновения американского капитала, то для Кампоса идеалом был остров до 1898 года [47, C. 34]. Хотя, конечно, к 1898 году зависимость острова от США уже оформилась [58, C. 5–6].

Мы не знаем о каких-либо акциях солидарности с бастующими работниками сахарных плантаций, кроме одного случая в 1934 году. Кампос выступил перед бастующими и поддержал их, но отказался возглавить их, так как считал, что только представители соответствующих рабочих профессий могут возглавлять и направлять их. Поэтому он лишь организовал Ассоциацию Трудящихся Пуэрто-Рико в Гуаяме первую в истории острова альтернативную «жёлтой» Свободной Федерации Трудящихся профсоюзную организацию [9], [10]. Однако руководство Ассоциации, назначенное Кампосом из числа членов Националистической партии, не было рабочим по своей профессиональной принадлежности, они не жили в Гуаяме. В итоге организация оказалась мертворождённой: без должного руководства и систематической деятельности Ассоциации рабочие протесты постепенно стихли [19, C. 30–36]. Больше Кампос не пытался организовать рабочих или заручиться их поддержкой.

Партия делала упор на городские слои, но не на преобладающие в пуэрториканской структуре населения сельские слои. На городскую молодёжь Кампос сильно надеялся и считал, что молодое поколение «имеет привилегию стать поколением освободителей» [73, C. 274–275], [78]. С целью привлечения молодёжи была создана Патриотическая ассоциация пуэрториканских юношей (Asociación Patriótica de Jóvenes Portorriqueños) в 1931 году [45] и их женский аналог «Дочери свободы» (Hijas de la Libertad) [81], в 1932 году была создана Национальная федерация пуэрториканских студентов (Federación Nacional de Estudiantes Puertorriqueños; FENEP) [79, C. 165]. Партия за 1930–1932 гг. смогла собрать в своих рядах около 28 000 человек [85, C. 46–47]. К сожалению, количественных данных о численности партии до избрания Кампоса её руководителем нет, поэтому точно определить на сколько выросла численность не представляется возможным. Единственное, в чём можно быть уверенным, это в быстром росте как численности, так и известности партии на острове.

В ходе избирательной кампании радикализм партии не исчез. П. А. Кампос прямо заявлял, что «если нас не услышат…мы возьмёмся за оружие» [79, C. 174–175]. На выборах 1932 года партия завоевала лишь 5257 голосов по всему острову, на выборах сенаторов кандидатура Кампоса завоевала 13 000 голосов [66]. После этого Кампос объявил о прекращении участия его партии в «колониальных выборах», которые лишь служат для назначения «высокопоставленных служащих колонии». П. А. Кампос начал серьёзно готовиться к нелегальным методам борьбы, в том числе — вооружённым [85, C. 164–165].

Для этого была начата милитаризация партии, которая заключалась в создании на основе Патриотической Ассоциации пуэрториканских юношей и «Дочерей свободы» боевого крыла под названием «Кадеты Республики», (девушки включались в корпус медсестёр). Некоторые из них обзавелись револьверами [70], [85, C. 49].

Первым проявлением новой активности националистов были сопротивление обсуждению запрета национального флага Пуэрто-Рико в парламенте острова в апреле 1933 года, которое переросло в попытку штурма Капитолия и столкновениям с полицией [65, C. 1–1i], [85, C. 50–51] и активное участие FENEP в десятидневной университетской забастовке в (с 20 октября по начало ноября) 1933 года, которая была вызвана сокращением финансирования университета Пуэрто-Рико и общим тяжёлым экономическим положением на острове [41]. Забастовка окончилась мирно, но губернатор Роберт Хайес Гор был снят Ф. Д. Рузвельтом с поста в начале 1934 года. В том же году 23 сентября, на годовщину Клича Лареса, прозвучал первый официальный призыв к покупке вооружения членами партии [52, C. 58].

Всё более радикальная риторика руководства партии, сведения о формировании боевого вооружённого крыла партии, прямые (хоть и не систематические) действия по поддержке бастующих работников плантаций и студентов всё это вызывало опасения американской администрации как на острове, так и в Вашингтоне [1], [30]. Ф. Д. Рузвельту не нужны были беспорядки и социальная нестабильность на Пуэрто-Рико, так как все силы его правительства были направлены на спасение американской экономики от кризиса. В начале февраля 1934 года на пост губернатора Пуэрто-Рико был назначен ветеран испано-американской и Первой мировой войн, полковник Блантон Уиншип (1869–1947 гг.). Как полагал журналист Алекс У. Мальдонадо, Уиншипа назначили с одной целью: разгромить националистическую партию и поколебать возросшую к 1934 году популярность националистических идей в пуэрториканском обществе, разобраться с забастовками и социальной напряжённостью [57, C. 119–121]. С этой целью одним из первых решений нового губернатора было усиление полиции [85, C. 55–57]. Также, началась подготовка некоторых пуэрториканских полицейских в Национальной Академии ФБР, ключевые посты в полиции занимали только выпускники Академии, которые начали поступать на службу на Пуэрто-Рико с 1935 года [4, C. 21].

1935 год для Националистической партии был важным годом. В начале августа стало известно, что на Кампоса готовится покушение, участниками заговора были члены Националистической партии, несогласными с резкой радикализацией партии. Заговор был раскрыт, виновники вышли из партии. Как считали некоторые члены партии, такие как Хуан Антонио Корретхер (1908–1985) заговор был манёвром колониального и федерального правительств по борьбе с национализмом путём продуцирования внутреннего раздора внутри партии [19, C. 12–13], [79, C. 198–200]. Так оно было или нет узнать не представляется возможным из-за скудости сведений, но одно известно точно: событие было использовано Кампосом для консолидации своей власти внутри партии и исключения противников его курса.

20 октября 1935 года, по случаю второй годовщины начала забастовки студентов, П. А. Кампос выступил с речью по радио из городка Маунабо (пригород Сан-Хуана), в которой в очередной раз критиковал американское руководство за отрицательное влияние на Университет Пуэрто-Рико. Выступление встретило положительный отклик среди молодёжи и студентов, которые сразу же начали слать письма в газеты с выражением солидарности лидеру Националистической партии [39], [40], [69]. Со стороны руководства университета начался сбор подписей под петицией о признании Кампоса персоной нон-грата в стенах университета, собрание по этому поводу было запланировано на 23 октября в Университете, но было перенесено на 24 октября. Организаторы мероприятия обратились за помощью к полиции, так как опасались повторения забастовки 1933 года и начала беспорядков.

Собрание должно было начаться в 11 часов 24 октября 1935 года. Здание университета было окружено полицейскими с карабинами. В 10:30 утра полицейские попытались арестовать машину с четырьмя людьми, среди которых был Рамон С. Паган, член Националистической партии. Произошла перепалка, в результате которой один из полицейских упал. Полиция открыла огонь по машине. Паган и ещё один пассажир скончались сразу, третий пассажир скончался в позже от ранений, а четвёртый серьёзно пострадал. Затем было ещё одно столкновение, в ходе которого был убит националист Х. С. Бареа, произошло перед зданием Университета. Всего погибли 5 человек (из них один прохожий), несколько были ранены, событие вошло в историю острова как «Бойня в Рио-Пьедрас» [13].

Полиция сразу обвинила националистов в инициировании конфликта, а полковник и глава всей полиции на острове полковник Риггс заявил в интервью газете La Democracia, что «будет война, война, война» [79, C. 204–211], имея в виду войну с националистами. Националистическая партия опубликовала 30 октября декларацию, составленную П.А. Кампосом, в которой снова было дано своё видение событий 25 октября: виновниками кровопролития были объявлены американские колониальные власти. В конце декларации Кампос от лица всей партии принимал вызов Риггса война будет, но «против янки!» [49, C.152–153].

Мирный этап Националистической партии закончился объявлением войны «против янки». Партия, созданная Хосе Колл-и-Кучи́ изначально как круг интеллектуалов, состоявшая из бывших членов других партий и уволенных чиновников, юристов и журналистов, пребывала в стагнации с самого начала своей деятельности до 1930 года. В этот период она никак себя не проявила, что вызывало возмущение наиболее радикальных членов организации. Лидером этих людей стал Педро Альбису Кампос, который быстро продвинулся по партийной лестнице до поста вице-президента партии, побывал в соседних государствах и сформулировал собственное видение будущего партии. Будущее партии представлялось Кампосу в активной борьбе за политическую и экономическую независимость острова, в борьбе за подлинно независимую и суверенную республику, в которой будут созданы условия для развития мелкого и среднего крестьянства, собственной промышленности и торговли. После избрания на пост президента Националистической партии, П. А. Кампос начал активную деятельность по увеличению численности партии и популяризации оной (в первую очередь среди молодёжи) в пуэрториканском обществе. Выборы 1932 года не увенчались успехом для партии и стали началом её милитаризации, которая проявилась в создании боевого крыла под названием «Кадеты Республики», которые начали участвовать в акциях протеста. Поворотным моментом стала «Бойня в Рио-Пьедрас» 24 октября 1935 года, итогом которой стала смерть 5 человек и объявления войны: колониальное американское правительство объявило войну националистам, а националисты объявили войну американцам.

3. Террористический этап (1935–1950/1954 гг.)

После «Бойни в Рио-Пьедрас» милитаризация Националистической партии достигла предела. Х. А. Корретхер (в начале 1936 года он станет генеральным секретарём партии) уже 5 ноября 1935 года призвал однопартийцев как можно скорее овладеть оружием и взрывчаткой, а также призвал работников плантаций к «революционной забастовке против империалистических эксплуататоров», хоть этот призыв остался без ответа [3, C. 267]. Националистическая партия не стала ждать следующих действий со стороны колониального правительства: в январе 1936 года была объявлена партийная мобилизация всех её членов старше 18 лет, которая подразумевала «всеобщую обязательную военную службу в качестве неотложной необходимости для национальной обороны» [75]. Последствия таких действий не заставили себя ждать.

23 февраля 1936 года два молодых националиста, Э. Бюшамп и И. Росадо убили главу полиции, полковника Риггса, в Сан-Хуане. Они сразу же были арестованы на месте преступления. Но до суда они не дожили, так как были убиты в полицейском участке вечером того же дня [29]. Вечером 23 февраля были убиты ещё два националиста, которые напали на главу полиции в городе Утуадо. Весь остров был ошеломлён случившимся, в прессе активно критиковали американские власти. Новый глава полиции, Чарльз Х. Терри, объявил в Сан-Хуане осадное положение, губернатор Уиншип попытался безуспешно добиться разрешения у парламента о восстановлении смертной казни [79, C. 213–215]. Американские власти на острове были в растерянности и первоначально не предпринимали никаких мер; не предпринимали дальнейших действий и националисты, о чём в будущем сокрушался Х. А. Корретхер, который считал, что неделя после гибели Бюшампа и Росадо не была использована партией должным образом [19, C. 15–16].

Реакция колониального правительства последовала лишь через неделю: 4 марта 1936 года П. А. Кампосу и ряду других членов руководства Националистической партии были предъявлены обвинения в подстрекательстве мятежу, генеральный секретарь Корретхер был заключён в тюрьму [3, C. 268–269], [32], [83]. Директор Внутреннего департамента по территориям и островным владениям, Э. Грюнинг всерьёз рассматривал возможность использования армии для обеспечения порядка и введения военного положения [42, C. 50–52]. Однако этого не потребовалось, так как националисты временно приостановили активную политическую деятельность.

Вечером 4 марта Кампос был освобождён, после допроса судьёй, под залог в 1 млн долларов [85, C. 63–65]. На фоне произошедших событий и затянувшегося экономического кризиса отношение США к Пуэрто-Рико слегка изменилось. Секретарь по внутренним делам Гарольд Икес заявил 11 марта, что США поддержат любой статус острова, который поддержит большинство населения на Пуэрто-Рико [3, C. 269]. 23 апреля сенатор Тайдингс внёс билль № 4529 в Сенат США, в котором предлагал даровать Пуэрто-Рико независимость путём проведения плебисцита, так как, помимо беспорядков на острове, это было бы соответствовало современной американской политике [17, C. 5295–5297]. Однако условия предоставления независимости были для Пуэрто-Рико очень тяжёлыми [79], [82]. Тем не менее, все политические партии заявили, что согласятся на независимость [42, C. 53].

П. А. Кампос был категорически против какого-либо плебисцита, который мог бы стать отправной точкой независимости Пуэрто-Рико. По его мнению, Пуэрто-Рико и так является независимой нацией, ведь передача острова Соединённым Штатам Америки по Парижскому договору 1898 года была незаконной, поскольку Испания не могла решать судьбу Пуэрто-Рико, не спросив (путём плебисцита или иным способом) народ острова (что предусматривалось по Органической Хартии, дарованной Пуэрто-Рико в феврале 1898 года). Именно поэтому Кампос рассматривал террористические методы против американских властей не как терроризм, а как способ ведения войны, так как в его понимании Пуэрто-Рико и США находились в состоянии войны и остров находится под американской оккупацией [19, C. 26–27]. Поэтому, считал Кампос, следует обратиться к примеру Доминиканской Республики (и отчасти Кубы), где тоже был период американской оккупации: следует создать единый орган, который проведёт Учредительное собрание и на нём выберет временное правительство, оно, в свою очередь, проведёт переговоры с США по вопросу вывода американских войск с Пуэрто-Рико. И в Доминиканской Республике, и на Кубе США не чинили препятствий политическим партиям и шли с ними на диалог. От условия билля Тайдингса Кампос наотрез отказывался [6, C. 85–89], [71, C. 94–95].

5 мая в городке Утуадо собрались представители всех политических партий острова на собрании, где глава Коммунистической партии Пуэрто-Рико, Ланаусе, призвал организовать «народный антиимпериалистический фронт», его поддержал Кампос, согласились и другие лидеры партий, в том числе Либеральной (бывшей Юнионистской) и Республиканской. К 10 мая «фронт» оформился в «Единый фронт за установление Республики» (El Frente Unido Pro Constitución de la República), куда вошли все политические партии острова, общей целью которых стало обретение независимости для Пуэрто-Рико [28]. С точки зрения Педро Альбису Кампоса, Фронт мог стать организацией, которая могла бы созвать Учредительное собрание и сформировать временное правительство.

Приближалось заседание суда, на котором большое жюри должно было решить судьбу П. А. Кампоса оно было назначено на 14 июля 1936 года и продлилось с переносами до 24 июля. В итоге, Кампос был приговорен к десяти годам заключения по трём обвинениям. В 1943 году Кампос сильно заболел и до конца своего срока, до 1947 года, лечился в больнице. Вместе с президентом были приговорены ещё восемь человек, среди которых был генеральный секретарь Х. С. Корретхер [3, C. 274], [42, C. 54–55], [79, C. 236–242]. Партия была обезглавлена [19, C. 16–17]. После вынесения приговора деятельность «Единого фронта за установление Республики» сошла на нет: без главного инициатора создания организации и проводника идеи о немедленной независимости Пуэрто-Рико Националистической партии другие партии вернулись к своим политическим программам.

Лишённая руководства Националистическая партия не исчезла с политической арены Пуэрто-Рико, но не смогла адаптироваться к новым условиям и сформулировать новую концепцию политической борьбы. Она продолжила действовать так, как умела лучше всего методами индивидуального террора.

Вечером 25 октября 1936 года была совершена неудачная попытка покушения на Сантьяго Иглесиаса Пантина лидера Социалистической партии Пуэрто-Рико и комиссара-резидента от Пуэрто-Рико в Конгрессе США. Покушение было вызвано тем, что Пантин неоднократно выступал с критикой Националистической партии, называл остров «прибежищем для негодяев» (подразумевая националистов) [44].

21 марта 1937 года Националистическая партия (и её боевое крыло «Кадеты Республики») планировали провести памятное шествие в городе Понсе в честь годовщины отмены рабства и с целью собрать средства для подачи апелляции и оплаты расходов адвокатов по делу Кампоса и других осуждённых националистов в Верховный суд США. Изначально разрешение на проведение манифестации было получено от мэра города, но за несколько часов до начала шествия он отменил своё разрешение по просьбе губернатора Уиншипа. Националисты отказались отменять шествие, в Понсе была стянута полиция с карабинами и пулемётами, которые окружили колонну националистов. Как только колонна начала движение, началась стрельба. В итоге, погибли 19 человек, среди которых были женщины и дети [68]. Возмущение действиями американского правительство снова не вышло дальше митингов и осуждения в прессе. Недовольство американским управлением островом некому было возглавить: крупные политические партии не имели ничего против американского господства. Поддержка ими Единого фронта в 1936 году была лишь минутной слабостью.

Следующие покушения националистов тоже не увенчались успехом. В начале июня 1937 года они безуспешно попытались убить судью, который приговорил руководство партии в июле 1936 года [25]. Партия оказалась в глубоком кризисе, из которого так и не смогла выбраться.

Национально-освободительную повестку перехватил молодой политик из Либеральной партии Луис Муньос Марин. Несогласный с линией партии, он вышел из неё в 1937 году и создал свою, которая вошла в историю как Народно-демократическая партия (Partido Popular Democratico). Марин изначально тоже выступал за обретение независимости Пуэрто-Рико, но при тесном сотрудничестве с Вашингтоном. Луис Муньос Марин первым из пуэрториканских политиков совершил турне по деревням острова, общался с крестьянами и обещал им как повышение заработной платы (до двух долларов США в день), так и решение аграрного вопроса (в рамках выполнения Плана Чардона) [12]. Эти действия обеспечили PPD второе место на парламентских выборах 1940 года (37,85% голосов) [36]. Добившись коалиции в парламенте, Марин начал проводить аграрную реформу, которая продлится до 1952 года, но рассмотрение реформы это вопрос отдельного исследования.

К моменту возвращения Кампоса на Пуэрто-Рико 15 декабря 1947 года остров сильно поменялся, как и расклад политических сил на нём. Хоть Кампоса и встретила большая масса людей и остатки верных ему «кадетов» [79, C. 300–303], дни популярности Националистической партии миновали. Главным политическим игроком теперь была PPD. PPD окончательно отошла от стремления к независимости (из-за чего в ней произошёл раскол и выделилась Партия независимости Пуэрто-Рико (Partido Independentista Puertorriqueño)) [26, C. 43–48, 59] и теперь направила все свои усилия на обретение нового статуса для Пуэрто-Рико [24, C. 200–202, 253–254]. PPD укрепила свои позиции благодаря началу аграрной реформы и вступлению США во Вторую Мировую войну, которая обеспечила Пуэрто-Рико рынком сбыта в США, что позволило ей уверенно победить на выборах 1944 года. Вашингтон впервые в истории острова разрешил законом от 1947 года провести на нём выборы губернатора и на них в 1948 году победил Луис Муньос Марин [37], [74, C. 16–19].

Кампос снова начал агитировать против американского управления островом, призвал не участвовать в «колониальных» выборах. Такое поведение лидера националистов не прошло без внимания и за домом Кампоса было установлено круглосуточное наблюдение полиции, ФБР же неустанно следило за деятельностью возрождающейся партии. Через парламент был проведён и принят «Закон о кляпе» (Ley de la Mordaza). Закон устанавливал уголовную ответственность и карал лишением свободы до десяти лет и/или штрафом до 10 000 долларов США любого, кто пел патриотические песни, выступал или печатал что-либо в пользу независимости, проводил встречи в пользу независимости, владел или вывешивал национальный флаг Пуэрто-Рико. Закон был подписан губернатором острова 11 июня 1948 года [79, C. 312–319]. Таким образом, Националистическая партия оказалась перед выбором: или полностью свернуть свою деятельность или «принять вызов» и вступить в очередное сражение с колониальным правительством. Педро Альбису Кампос выбрал второе.

В начале 1949 года внутри партии была создана секретная группа «Манигуа». Эта группа напрямую готовилась к боевым действиям, практиковалась в использовании огнестрельного оружия [65, C. 1g–1i]. Параллельно этому в Вашингтоне в Конгрессе США рассматривался законопроект о проведении референдума («Закон об организации конституционного правительства народом Пуэрто-Рико), который был принят и подписан президентом Трумэном в 1950 году [54]. Он стал основой будущего превращения Пуэрто-Рико в «Свободное ассоциированное государство». У Кампоса и у Националистической партии заканчивалось время нужно было действовать до проведения референдума [79, C. 322–323].

30 октября 1950 года Националистическая партия осуществила то, что в историю вошло как «Националистическое восстание 1950 года» или «Клич Хаюя» (Grito de Jayuya). Небольшие группы националистов вступили в столкновения с полицией в нескольких городах островах, таких как Понсе, Аресибо, Хайюя и других, включая столицу, где отряд «Манигуа» из пяти человек попытался атаковать резиденцию губернатора (Ла Форталеса) и полностью погиб. Приказ об их начале был отдан после того, как стало известно, что дом П. А. Кампоса в Сан-Хуане был окружён 26 октября полицией и его ищут. После обсуждений с однопартийцами было принято решение начать восстание. Националисты потерпели неудачу, а руководство вместе с Кампосом было задержано, сам лидер был приговорён к 53 годам заключения. Последним его действием в качестве лидера Националистической партии был приказ в 1954 году четырём молодым националистам под руководством Лолиты Леброн атаковать США в «наиболее уязвимом месте», в качестве которого 1 марта 1954 года ими был выбран Капитолий США. Все были арестованы и осуждены [85, C. 105–11, 116–117, 140–150].

4. Заключение

П. А. Кампос и его соратники осмысляли историю партии и их политической деятельности как в период первого заключения в Атланте, так и во второй, после восстания 1950 года. П. А. Кампос пришёл к выводу, что нация оказалась не готова к вооружённой борьбе за свою независимость и потому не поддержала партию. Х. А. Корретхер был иного мнения. С его точки зрения, это партия оказалась не готова и не революционизировалась, не перешла от индивидуальных действий к опоре на рабочий класс и к руководству оным, хотя все шансы для этого имелись и в 1932 году, и в 1934–1936 гг., когда партия была на пике своей популярности [18, C. 103–105, 107–110], [19, C. 34–42]. Из-за этого партия не смогла адаптироваться к новым условиям.

На этом история Националистической партии заканчивается. Появившись как клуб интеллектуалов и политиков в 1922 году, партия превратилась в главного противника американской власти на острове. Тем не менее, П. А. Кампос не считал необходимым углублять и расширять поддержку своих идей среди населения острова, в первую очередь среди крестьян и рабочих. Он отказался от этого в пользу небольшой вооружённой организации, коими и стали Националистическая партия и Кадеты Республики, которые, в свою очередь, перешли к индивидуальному террору, что и предопределило дальнейшее поражение партии.

The additional file for this article can be found as follows: