Статья посвящена проблеме ступенчатой транспозиции языковых единиц из субстантивного класса в класс наречий. Новизна работы состоит в исследовании этапов и признаков адвербиальной транспозиции беспредложных существительных на материале конкретной словоформы, обнаруживающей в современном языке разные стадии отхода от класса существительных и приближения к классу наречий. Прослеживается механизм взаимодействия двух частей речи, по-разному обнаруживающий себя на тех или иных этапах грамматического перерождения языковой единицы. Теоретическая значимость работы заключается в том, что она вносит определенный вклад в познание общего устройства адвербиального механизма, продуцирующего широкий спектр синкретичных образований в зонах периферии исходного существительного и производного наречия, а также в зоне гибридных структур. Результаты работы могут быть использованы в практике преподавания грамматики в высшей и средней школе, а также при создании разного рода словарей русского языка.
1. Введение
Исследование процессов обогащения наречного класса за счет существительных в формах именительного / винительного (
[1, С. 132-144]
Наличие огромного количества переходных (синкретичных) явлений, обусловленных разными этапами категориального перерождения языковых единиц в рамках транспозиционных процессов адвербиализации, предикативации, модаляции, интеръективации и т.п. (см.:
[15][17][6, С. 82][2][7, C. 5-11][8][12][13, С. 25-38][18][19][20][14]
Цель данной статьи — исследование процесса и результата ступенчатой транспозиции субстантивной словоформы «кошмар» из класса существительных в адвербиальный класс; определение признаков каждой стадии его адвербиализации.
Применялись такие методы, как структурно-семантический метод, оппозиционный метод, лингвистический эксперимент в сочетании с элементами дистрибутивного и трансформационного анализа.
2. Основные результаты
Словоформа
Зона ядра в системе существительных, а также те или иные этапы адвербиализации демонстрируют типовые контексты, извлеченные из Национального корпуса русского языка.
Исследованный материал свидетельствует о том, что адвербиальная транспозиция словоформы
Для ядерного существительного
[5, С. 465][3, С. 563]
(1)
(2) Этот кошмар продолжался до начала XVII века Стамбул (2011)) [14]; Телевизор не спасал, а только усугублял этот кошмар А. Уткин. Крепость сомнения (2010)) [14]; Уже в Одессе кошмар последних двух недель начал отпускать (А. Уткин. Дорога в снегопад (2008-2010)) [14]; Самый страшный кошмар Федерера внезапно стал явью, и у кошмара было испанское имя Надаль (А. Геласимов. Дом на Озерной (2009)) [14]; Еще немного хохота, телевизора и музыки только к четырем утра все затихает. Кошмар продолжался каждую ночь (И. Павская. «Джоконда» Мценского уезда (2006)) [14].
В специализированном «Большом толковом словаре русских существительных: Идеографическое описание. Синонимы. Антонимы» под редакцией Л.Г. Бабенко
[4, С. 48]
В зоне ядра существительных словоформа
К периферийным существительным (ступень
[5, С. 465]
(3) (а) «Да, то есть… бумаги никакой не было… потерялась Настя и закрыла лицо руками, это кошмар какой-то» (А. Останина. Как поймать стрижа // «Волга», 2015) [14];
(б) Это ужас! Это кошмар! Это же опасно для людей нашего двора! (Б. Минаев. Детство Левы (2001)) [14];
(4) И тут Машенька я уже не помню, сколько ей тогда лет было, девочке моей, голой рукой давай с меня этот огонь сбивать… Представляете, какой кошмар? Народу было немного, все оглянулись (И. Сахновский. Острое чувство субботы. Восемь историй от первого лица (2012)) [14];
(5) И если розовый не будет доставлен завтра утром, пеняйте на себя! Хозяйство это кошмар. Ну что ты стоишь столбом, Шарль, почему это я должна на них орать? (А. Китаева. Белый танец (2014)) [14].
В целом периферийному существительному кошмар присущ практически полный набор дифференциальных признаков исходного класса слов как на уровне категориальной и лексической семантики, так и области собственно морфологических и синтаксических особенностей, лексико-грамматических разрядов. Фиксированное употребление форм числа и падежа периферийного существительного кошмар обусловливает его признак неизменяемости. Сдвиг на стадии периферии обнаруживается на синтаксическом и семантическом уровнях, поскольку словоформа не используется в типичных для данной части речи функциях подлежащего и дополнения.
Функция сказуемого служит условием для включения словоформы кошмар в два других транспозиционных процесса.
При абсолютивном употреблении в восклицательных высказываниях словоформа кошмар подвергается функциональной транспозиции в эмотивное междометие, выражающее чувства удивления, возмущения и т.п.:
(6) (а) И это XXI век! Кошмар! Занимался подготовкой двух публикаций — писем С. В. Паниной и С. П. Мельгунова к А. В. Тырковой (В. Шелохаев. Дневник (2011)) [14];
(б) А потом вода потекла в обратном направлении, в отжимающий отсек, отчего у Сирки все сжалось внутри и засосало под ложечкой. О, кошмар! Реки потекли в другую сторону (И. Абузяров. Бытовая экология // «Октябрь», 2013) [14].
При употреблении в синкретичной функции предиката и обстоятельства меры и степени словоформа кошмар включается в процесс прономинализации, заключающийся в функциональном сближении с местоимениями-числительными в неопределенно-большом количественном значении (см.: [16]). Такое употребление связывается в толковых словарях русского языка со значением ‘О большом количестве кого-, чего-л. Народу в метро кошмар!’ [5, С. 465] (местоименно-числительный тип употребления кошмар в значении ‘очень много’). Ср. также местоименно-числительный тип употребления глаголов (Ягод завались, хватает), наречий (Грибов навалом, много), кратких прилагательных (Желающих полно) и других существительных (Комаров тьма, гибель, море).
К зоне гибридности (ступень
Ср. типовые контексты употребления гибрида:
(7) Господи Исуси… Кошмар, как он тебя ударил… Славка пошла на кухню и достала из морозилки лед бросила несколько кусков в стакан, налила себе вина и прикладывала стакан к синяку, когда не пила из него: «Иди спать, Рая (Н. Медведева. Любовь с алкоголем (1988–1993)) [14] (≈ ‘Это кошмар…; Очень сильно он ударил…’);
(8) «Кошмар, сколько учить придется!..» подумала Таня, которой как раз не терпелось поскорее перейти к практике (Д. Емец. Таня Гроттер и магический контрабас (2002)) [14] (≈ ‘Это кошмар…; Очень много учить придется…’);
(9) Alfina: Кошмар, какое у меня смещенное восприятие у меня было полное ощущение, что ты никак не выше меня (Женщина + мужчина: Брак (форум) (2004)) [14] (≈ ‘Это кошмар…; Очень смещенное восприятие…’).
Для гибрида кошмар характерен набор взаимодействующих при адвербиализации свойств существительных и наречий. Из признаков существительного у гибрида следует отметить семантику предметности, категории рода, числа и падежа (в фиксированных формах единственного числа и именительного падежа), лексико-грамматические разряды нарицательных, неодушевленных и конкретных слов. Адвербиальные признаки семантика признака признака, неизменяемость, функция обстоятельства меры и степени, подкласс определительно-количественных слов.
Гибриду кошмар свойствен функциональный синкретизм, обусловленный двойной синтаксической связью: отнесенность к подлежащему (наличному или эллиптированному) объясняется наличие функции предиката, а синтаксической отнесенностью к словесному комплексу с местоимениями-эмоционально-экспрессивными частицами (кошмар, как здорово; кошмар, сколько было…) наличие функции обстоятельства меры и степени.
К зоне периферии наречий (ступень
[11, С. 118]
[3, С, 563-564]
В «Большом толковом словаре русского языка»
[5, С. 465][16][5, С, 465]
Эмоционально-оценочное адвербиальное значение высокой степени проявления качества фиксируется в толковых словарях у адвербиализованных существительных
[9, С. 828]
В сходных условиях может быть использовано и отсубстантивное количественное наречие
При постпозитивном употреблении с интонационным расчленением фразы для актуализации обособленной позиции
(10) В академии сегодня скука смертная и редкостная кошмар (Письмо подруге (2004)) [14];
(11) Хьюберту казалось: в стране, в которой он очутился, царит неуловимая логика сна. И сон дурной, кошмар. Самому ему снились невероятные блокбастеры (Н. Галкина. Вилла Рено // «Нева», 2003) [14].
Иногда встречается предикативно-оценочное употребление наречия кошмар с другими зависимыми наречиями:
(12) Rain Belt: Мужу очень помогает зимой у него совсем кошмар с кожей рук (Красота, здоровье, отдых: Красота (форум) (2005)) [14].
Частеречный синкретизм образования кошмар, обусловленный его функциональным сближением с местоимениями-числительными, эмоциональными междометиями, наречиями меры и степени, находит иногда отражение в толковых словарях в обобщенном семантико-синтаксическом толковании синкреты. См., например, трактовку кошмар в «Cловаре наречий и служебных слов русского языка» составителя В.В. Бурцева» [10, С. 234]: ‘Кошмар, в знач. сказ., разг. О чем-н. проявляющемся очень сильно: о большом количестве кого-, чего-н. Морозы в этом году – кошмар! Не успечаю на поезд, кошмар! Народу набежало, кошмар!’
При грамматическом преобразовании в периферийное наречие гибрид
Результатом собственно грамматической транспозиции существительного
(13)
(14)
По-видимому, сфера адвербиального употребления
В постпозиции адвербиализации существительного
Стадия периферии наречий является пределом грамматического преобразования существительного
3. Заключение
Проведенное исследование показывает, что словоформа
The additional file for this article can be found as follows:
Further description of analytic pipeline and patient demographic information. DOI: