1. Введение

Основной формой профессиональной самореализации московских архитекторов в конце XIX – начале XX в. являлась архитектурная практика — проектирование и строительство. Вместе с тем заметная часть из них сочетала проектную деятельность с преподавательской работой. Выделение архитекторов польского происхождения в отдельную группу обусловлено тем, что они составляли заметную и своеобразную часть московского архитектурного сообщества. Изучение педагогической деятельности представителей группы позволяет не только реконструировать их вклад в развитие архитектурного образования в России, но и глубже понять механизмы интеграции и культурной адаптации польских специалистов в имперской профессиональной среде, что определяет актуальность исследования.

Целью исследования является выявление общего и особенного в преподавательской деятельности московских архитекторов польского происхождения конца XIX – начала XX в.

Научная новизна исследования состоит в рассмотрении архитекторов-преподавателей польского происхождения как отдельной социально-профессиональной группы и применении просопографического подхода к изучению данной группы.

Методологическую базу исследования составили просопографический, компаративный, историко-хронологический, историко-типологический, конкретно-проблемный методы исторического исследования.

Московские архитекторы польского происхождения конца XIX – начала XX в. представляли собой неоднородную группу, степень сохранности польской идентичности в которой заметно различалась. По совокупности ключевых маркеров (происхождение из польской шляхты или смешанной польской семьи, рождение на землях бывшей Речи Посполитой, католическое вероисповедание, самоидентификация и восприятие современниками как поляков, участие в польских организациях, а также сохранение связей с Польшей после 1917 г.) представляется возможным условно выделить две подгруппы.

К первой относятся зодчие с наиболее ярко выраженным польским происхождением и устойчивой идентичностью: В.А. Домбровский (1854–1917), Ф.О. Богданович-Дворжецкий (1859–1920), И.В. Жолтовский (1867–1959), С.В. Ноаковский (1867–1928), М.М. Перетяткович (1872–1916), Ф.Л. Контрим (1874 – после 1918) и М.С. Лялевич (1876–1944). Они происходили из дворянских семей западных губерний и Царства Польского, сохраняли католическое вероисповедание и поддерживали тесные личные и профессиональные связи с польской средой Москвы.

Ко второй подгруппе относятся архитекторы, у которых польское происхождение прослеживается преимущественно по родительской линии. При этом они были православного вероисповедания и у них наблюдалась более выраженная интеграция в русскую среду: Л.Н. Кекушев (1862–1917), А.У. Зеленко (1871–1953) и И.И. Нивинский (1880–1934).

2. Основные результаты

Педагогическая деятельность позволяла архитекторам рубежа веков не только обеспечить стабильное материальное положение и высокий социальный статус, но и внести важный вклад в архитектурную преемственность: оказывать непосредственное влияние на подготовку следующих поколений зодчих. С.В. Ноаковский так описывал преимущества педагогической карьеры для выпускника художественного училища: «Тот…, кто поступает в учителя рисования, имеет скромное, но приличное жалованье, обеспеченную будущность, некоторое положение (того гляди, через 15 лет статский советник)»

[1, С. 133]

Среди архитекторов-преподавателей польского происхождения прослеживаются две устойчивых траектории педагогической практики: художественно-академическая и инженерно-техническая.

Художественно-академическая траектория архитектора-преподавателя была более популярной. Ее придерживались архитекторы, связанные со Строгановским училищем и МУЖВЗ. Преподаватели этих московских художественных учебных заведений имели высокий социальный статус, а достаточное финансовое обеспечение давало материальную независимость, к тому же гарантировался карьерный рост

[2, С. 69–84][3, Л. 9–10][4, С. 66][5, С. 138][6, С. 14]

Мельников и Виноградов учились также у другого архитектора польского происхождения — С.В. Ноаковского, который также преподавал сначала в Строгановском училище, а затем в МУЖВЗ

[7, Л. 6–8][8, С. 57][9, Л. 27–28][8, С. 138][10, С. 464–465][11, С. 14][12, С. 667–668][13, С. 21][14, С. 134]

Занимавший высокий пост Ноаковский составил протекцию И.В. Жолтовскому, который с 1900 г. начал преподавать в училище

[15, Л. 6–8][16, Л. 37][17, Л. 50–56]

С 1898 по 1905 г. в училище работал преподавателем художник-архитектор И.П. Нивинский

[18, С. 454][19, С. 44][20, Л. 31][18, С. 332][18, С. 361]

Другую значимую группу составляют архитекторы, работавшие в технических институтах. Данную педагогическую траекторию инженера-педагога демонстрировал С.П. Галензовский, преподаватель ИИПС с 1899 г., а затем заведующий архитектурным отделением (с 1910 г.) и профессор (с 1914 г.)

[21][18, С. 478][22, С. 338–341]

В качестве особой траектории следует выделить подгруппу архитекторов, совмещавших обе упомянутых модели преподавательской деятельности. Л.Н. Кекушев помимо преподавания в Строгановском училище преподавал в 1898–1899 гг. в ИМТУ, а в 1901–1904 гг. — в Московском инженерном училище ведомства путей сообщения. Ф.А. Когновицкий совмещал работу в Строгановском училище технического рисования, где преподавал курс технического рисования, изучение стилей и стилизации цветов, с преподаванием на Женских строительных курсах

[18, С. 361]

Уникальная стратегия проявилась у архитекторов, создавших собственные образовательные проекты, выходящие за рамки официальных учебных заведений. Ярким примером является А.У. Зеленко, чья педагогическая деятельность началась с участия в «кружке молодых архитекторов», который в 1902 г. организовал в Москве «Строительные курсы для взрослых лиц обоего пола»

[23, С. 369][24, С. 24][18, С. 290–291][25, С. 311–313][24, С. 39][26, С. 143]

3. Заключение

Таким образом, преподавательская деятельность преподавательская деятельность московских архитекторов польского происхождения конца XIX – начала XX в. являлась важной сферой их профессиональной самореализации.

Наиболее распространенной была художественно-академическая модель, связанная со Строгановским училищем и МУЖВЗ. Именно здесь ярче всего проявили себя Ф.О. Богданович-Дворжецкий, С.В. Ноаковский, И.В. Жолтовский и И.И. Нивинский, оказавшие заметное влияние на формирование нескольких поколений российских архитекторов, включая К.С. Мельникова и Н.Д. Виноградова.

Инженерно-техническая модель была представлена деятельностью С.П. Галензовского, М.М. Перетятковича и М.С. Лялевича в ИИПС и других технических учебных заведениях.

В качестве особого подхода выделяется комбинированная модель, совмещавшая обе модели (Л.Н. Кекушев и Ф.А. Когновицкий). Особую категорию составили зодчие, создававшие собственные курсы и детские образовательные учреждения (А.У. Зеленко и Ф.Л. Контрим).

Важным результатом исследования стало выявление связи архитекторов польского происхождения, проявлявшейся в совместной преподавательской деятельности. Главным центром пересечений выступало Строгановское центральное училище, где в разное время и нередко параллельно работали Ф.О. Богданович-Дворжецкий, С.В. Ноаковский, И.В. Жолтовский, И.И. Нивинский, Л.Н. Кекушев и Ф.А. Когновицкий. Значимые пересечения наблюдались и в МУЖВЗ, где одновременно работали Богданович-Дворжецкий и Ноаковский.

Специфика польского происхождения проявлялась, с одной стороны, в академическом интересе к истории польской архитектуры (С.В. Ноаковский), так и в судьбах после 1917 г., когда преподавательская деятельность переносилась в независимое польское государство (М.С. Лялевич). С другой стороны, активная включенность в деятельность ведущих учебных заведений свидетельствует о возможности интеграции в российское общество представителей польской католической среды.

The additional file for this article can be found as follows: