1. Введение

Бассейн реки Самур, раскинувшийся на стыке северо-восточного макросклона Большого Кавказа и Прикаспийской низменности, представляет собой классическую модель сложноорганизованной иерархической геосистемы, где энергия и вещество перераспределяются по ярко выраженному высотному градиенту — от высокогорных ледниковых вершин до дельтовых низменностей, лежащих ниже уровня Мирового океана. Эта территория издавна привлекала внимание исследователей своим ландшафтными контрастами, служа своего рода «эталонным полигоном» для географических и экологических изысканий. Однако в начале XXI века бассейн Самура из объекта академического интереса стремительно превращается в живой пример кризиса, где на ограниченной территории сходятся острые противоречия глобального, регионального и локального масштабов. Река, играющая роль жизненной артерии для юга Дагестана и севера Азербайджана, сама оказывается под угрозой, а уникальные экосистемы, которые она поддерживает, балансируют на грани необратимой деградации.

Актуальность данного исследования продиктована несколькими взаимосвязанными обстоятельствами.

Во-первых, бассейн Самура является чувствительным индикатором и одновременно «горячей точкой» региональных проявлений глобального изменения климата. Расположенный на границе умеренного и субтропического поясов, он испытывает на себе эффект аридизации, выраженный более резко, чем в среднем по планете.

Во-вторых, дельта Самура, впадающая в Каспий — крупнейший замкнутый водоем Земли, оказывается на переднем крае столкновения с последствиями его катастрофической регрессии. Этот процесс, из локальной гидрологической проблемы, превращается в системный геоэкологический вызов для всего Прикаспия.

В-третьих, трансграничный характер бассейна, разделенного между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой, добавляет к природным вызовам сложнейший клубок социально-политических и экономических отношений, где вопросы вододеления исторически носят конфликтный характер.

Таким образом, изучение ситуации в бассейне Самура выходит за рамки частной региональной задачи, приобретая значение кейса для понимания механизмов и путей решения проблем, типичных для многих аридных и семиаридных трансграничных бассейнов мира.

Цель настоящей работы заключается в проведении целостного геоэкологического анализа современного состояния бассейна реки Самур, с фокусировкой на раскрытии причинно-следственных связей между климатическими изменениями, регрессией Каспийского моря и антропогенной деятельностью. Для достижения этой цели последовательно решается ряд взаимосвязанных задач:

– дать комплексную оценку современных трендов изменения климата в различных высотных поясах бассейна и их влияния на трансформацию гидрологического цикла и ландшафтной структуры;

– проанализировать механизмы и пространственно-временные масштабы воздействия регрессии Каспийского моря на геоморфологические, гидрогеологические и экологические процессы в дельте Самура;

– выявить и систематизировать ключевые антропогенные факторы дестабилизации геосистемы, уделив особое внимание анализу эффективности существующей трансграничной модели водопользования;

– оценить синергетический эффект от сочетания указанных факторов и возникающие в связи с этим новые риски (усиление опасных экзогенных процессов, деградация биологического и ландшафтного разнообразия, социальная напряженность);

– на основе полученных результатов разработать и научно обосновать пакет практических рекомендаций и институциональных решений, направленных на переход к модели адаптивного и устойчивого управления бассейном как единой трансграничной геосистемой.

2. Методы и принципы исследования

В основе настоящей работы лежит междисциплинарный подход, объединяющий методы физической географии, гидрологии, климатологии, ландшафтной экологии и геоинформатики. Эмпирическую базу исследования составили как оригинальные данные, собранные авторами, так и обширный массив вторичной информации из фондовых и опубликованных источников.

Полевые исследования были осуществлены в ходе комплексной экспедиции в летний период 2025 г., охватившей все ключевые ландшафтные зоны бассейна — от высокогорий Главного Кавказского хребта до приморской дельты. Методология полевых исследований базировалась на классических принципах ландшафтного анализа, адаптированных для задач оценки состояния и динамики геосистем [4]. На маршрутах общей протяженностью более 550 км были заложены 24 стационарные ландшафтные точки, где проводилось детальное описание природно-территориальных комплексов (ПТК): фиксировались морфометрические параметры, состав и состояние растительного покрова, признаки современных геоморфологических процессов, видимые антропогенные воздействия. Параллельно на 18 гидрологических точках (в основном на реках Самур, Ахтычай, Усухчай и ряде малых притоков) осуществлялся отбор проб поверхностных вод для последующего химического анализа, а также описание морфологии русел и пойм. Важнейшим элементом работы стала фотофиксация с точной геопривязкой, позволившая документировать как эталонные состояния ландшафтов, так и различные негативные явления: свежие оползневые цирки, эродированные склоны, очаги загрязнения, участки усыхающего леса.

Камеральный этап исследований включил масштабную работу с разнородными данными. Были проанализированы многолетние ряды наблюдений (период 1960–2025 гг.) с метеостанций, расположенных в разных высотных поясах (Лучек, 1447 м; Ахты, 1016 м; Касумкент, 495 м; Дербент, -18,0 м). Для реконструкции динамики оледенения, береговой линии Каспийского моря и растительного покрова использовались архивы разновременных космических снимков среднего разрешения (Landsat) и высокого разрешения (Sentinel-2). Дешифрирование снимков и векторизация объектов выполнялись в среде QGIS 3.28; для анализа высотной структуры бассейна была построена цифровая модель рельефа (ЦМР) по данным SRTM. Особое внимание было уделено ГИС-моделированию пространственного распределения факторов риска (оползневой и селевой опасности, эрозионного потенциала) на основе интеграции данных о рельефе, литологии, растительном покрове и землепользовании.

Статистическая обработка климатических и гидрологических рядов для выявления трендов и цикличности проводилась с применением методов регрессионного анализа. При анализе антропогенных факторов широко использовались данные ведомственной отчетности (водохозяйственные балансы, материалы по ООПТ), а также результаты экспертных интервью с местными жителями и представителями природоохранных организаций. Таким образом, методологическая основа работы обеспечила необходимую комплексность и достоверность при оценке многомерной и динамичной геоэкологической ситуации в бассейне.

Для сопоставимой оценки геоэкологических угроз в таблице использована полуколичественная шкала приоритета реагирования 1–5, где 1 соответствует низкому локальному риску, 2 — умеренному локальному риску, 3 — значимому хроническому риску для отдельных ландшафтов и видов природопользования, 4 — высокому риску с бассейновыми или межзональными последствиями, а 5 — критическому риску, непосредственно нарушающему гидроэкологическую устойчивость дельты и состояние уникальных экосистем. Количественные индикаторы приведены только в тех случаях, когда они прямо содержатся в тексте статьи; использованы следующие единицы: °C за период наблюдений, °C/10 лет, %, м за 20 лет, % летнего стока и абсолютная отметка уровня моря, м. При отсутствии прямых количественных оценок в соответствующей графе указано «не оценено», а приоритет определен по совокупности полевых наблюдений 2025 г., спутниковых данных, ГИС-моделирования и экспертной оценки автора.

3. Основные результаты

Бассейн Самура подвержен ряду опасных геоэкологических процессов, которые представляют угрозу для населения и экосистем. К ключевым относятся: селевые потоки, оползни, эрозия и русловые изменения, деградация лесов и водных объектов, засоление почв, загрязнение отходами. Эти процессы имеют различную природу и зону проявления, но часто взаимосвязаны и усугубляют друг друга. Ниже приведена систематизация основных геоэкологических угроз бассейна — их распространение, причины и последствия (табл. 1). По совокупности интенсивности, пространственного охвата и тяжести последствий наивысший приоритет реагирования имеют процессы обезвоживания дельты, понижения уровня грунтовых вод и чрезмерного водоотбора, тогда как к высокому приоритету относятся русловая трансформация, аридизация, сокращение оледенения, эрозионные процессы, сели и оползни.

4. Обсуждение

4.1. Климатические изменения и перестройка горной части бассейна

Установлен устойчивый рост температур (1,5–2,0°C за 60 лет) с максимумом в высокогорьях (0,35–0,45°C/10 лет) [10]. Изменяется режим осадков: увеличивается доля экстремальных ливней при сокращении доли снегового питания. Следствием является деградация оледенения (сокращение площади на 35–50% с середины XX в.) и трансформация гидрографа Самура — ослабление весеннего половодья и рост частоты ливневых паводков. Отмечается смещение границ ландшафтных поясов, остепнение склонов и снижение их водоохранной функции [1], [2], [5].

4.2. Воздействие регрессии Каспийского моря на дельту

Уровень Каспия в 2025 г. достиг исторического минимума (-29,3 м) с тенденцией к дальнейшему падению [7], [8]. Понижение базиса эрозии запускает каскад процессов:

– регрессивная эрозия и врезание русел; понижение уровня грунтовых вод на 2–3,5 м за 20 лет [6];

– осушение и деградация гигрофитных экосистем.

Самурский лиановый лес, зависимый от высокого стояния грунтовых вод, испытывает массовое усыхание. Формируются очаги опустынивания и засоления.

4.3. Антропогенный пресс и институциональные проблемы

Водохозяйственная система бассейна характеризуется высоким водоотбором на орошение (до 60–70% летнего стока в маловодье). Межправительственное соглашение 2010 г. о разделе стока Самура не является адаптивным, не учитывает изменчивости климата и экологических потребностей дельты, что ведёт к её обезвоживанию. Дополнительными факторами давления являются эрозия почв из-за перевыпаса и нерационального земледелия, локальное загрязнение отходами [9].

4.4. Концепция адаптивного трансграничного управления

Для преодоления кризиса предложен переход к совместному управлению бассейном как единой геосистемой. Концепция включает:

– создание совместной российско-азербайджанской ГИС для интеграции данных мониторинга в реальном времени;

– внедрение экосистемно-ориентированного вододеления, при котором экологический попуск определяется необходимостью поддержания целевых показателей состояния дельты (уровень грунтовых вод, площадь леса);

– формирование трансграничного биосферного резервата на базе национальных парков «Самурский» (РФ) и «Самур-Ялама» (Азербайджан) для координации охраны природы и развития экотуризма [3];

– реализация ландшафтно-адаптивных мер: переход к влагосберегающим технологиям в сельском хозяйстве, восстановление растительности на склонах, модернизация инфраструктуры.

5. Заключение

Проведенное исследование позволяет сделать вывод о том, что бассейн трансграничной реки Самур находится в состоянии острого геоэкологического кризиса, природа которого носит системный и синергетический характер. Ускоренная аридизация климата, проявляющаяся в росте температур, перераспределении осадков и деградации оледенения, выступает первичным драйвером изменений, перестраивающим функционирование всей горной части бассейна. Параллельно, стремительная регрессия Каспийского моря, достигшая исторического экстремума, действует как мощный восходящий агент трансформации, переформатирующий условия в дельте через понижение базиса эрозии и зеркала грунтовых вод. Эти глобальные природные тренды не просто накладываются на существующие антропогенные нагрузки, но и резко усиливают их негативные последствия, а сами, в свою очередь, усугубляются нерациональным хозяйствованием.

Ключевым узлом противоречий является проблема воды. Действующая трансграничная модель водопользования, основанная на устаревших принципах жесткого квотирования, оказалась неспособной адаптироваться к новой, изменчивой гидрологической реальности. Она не предотвращает чрезмерного водоотбора в маловодные периоды, что в условиях падения уровня Каспия приводит к катастрофическому обезвоживанию и деградации уникальных дельтовых экосистем, в первую очередь Самурского лианового леса. Таким образом, экологический кризис в дельте — это прямой результат институционального кризиса управления всем бассейном.

Выход из этой ситуации видится не в косметических улучшениях, а в кардинальной смене парадигмы. Управление бассейном Самура должно перейти от разрозненных национальных действий, часто противоречащих друг другу, к единой стратегии адаптивного соуправления, рассматривающей речную систему как целостную трансграничную геосистему. Предложенная в статье концепция включает взаимосвязанные блоки: создание общей информационной платформы, внедрение экосистемно-ориентированного вододеления, формирование трансграничного биосферного резервата и реализацию пакета ландшафтно-адаптивных хозяйственных мер.

Реализация этой концепции, безусловно, сопряжена со значительными политическими, финансовыми и организационными сложностями. Она потребует высокого уровня доверия между сторонами, долгосрочных инвестиций и готовности поступиться частью сиюминутных хозяйственных интересов ради долгосрочной экологической устойчивости и безопасности. Однако альтернатива — продолжение движения по инерционному сценарию — ведет к необратимой потере уникальных природных ценностей, нарастанию социальной напряженности из-за нехватки воды и, в конечном итоге, к глубокому социально-экологическому кризису во всем регионе. Сохранение и восстановление бассейна реки Самур — это не только экологический императив, но и тест на зрелость и способность к сотрудничеству для двух прикаспийских государств, от результата которого во многом будет зависеть устойчивость развития всего Южного Дагестана и Северного Азербайджана.

The additional file for this article can be found as follows: