1. Введение

Синтаксические конструкции в ткани художественного текста интенсифицируют семантическую структуру, объективируют коннотативные элементы, однозначно проявляют авторскую интенцию [5], [6]. Стилистическая нагрузка на синтаксические элементы в поэтических текстах Бродского столь высока, что требует особого исследования. Средства экспрессивного синтаксиса позволяют поэту эмоционально воздействовать на читателя, проявить собственные модально-оценочные характеристики, создать при помощи средств языковой образности выразительное поэтическое сообщение.

Значительный вклад в разработку этой научной проблемы внесли Л.В. Зубова, Г.Я. Солганик, Н.Д. Арутюнова, О.А. Гассельблат, О.Г. Твердохлеб и др. [1], [4], [9], [10].

2. Методы и принципы исследования

Актуальность работы состоит в том, что приведенный материал в когнитивно-дискурсивном аспекте ранее не изучался. Интерес к данной теме был вызван тем, что лингвистический анализ стихотворений Иосифа Бродского позволяет выявить русскую языковую картину мира, определить культурный код времени.

Объектом исследования являются тексты стихотворений И. Бродского. Предметом исследования являются прагматические функции экспрессивных синтаксических единиц, их роль в формировании коннотативных оттенков предложения.

Цель статьи состоит в выявлении функционального назначения использования выразительных синтаксических конструкций в поэзии Иосифа Бродского.

Материалом для исследования послужили два поэтических произведения Иосифа Бродского из книги

Методами исследования функций синтаксических единиц в поэтическом контексте стали:

– описательный метод, основанный на наблюдении за использованием синтаксических конструкций с определенными прагматическими задачами;

– метод контекстуального анализа;

– когнитивный метод изучения условий выбора автором той или иной синтаксической единицы.

Принципы исследования включают разные способы объективации поэтом культурного кода, который эксплицирован средствами экспрессивного синтаксиса. Теоретической и методологической основой работы послужили исследования прагматических характеристик синтаксиса в современной лингвистике [1], [5], [6], [7], [8].

3. Основные результаты

В лингвистических исследованиях поэтических произведений Иосифа Бродского утвердилось представление о стилеобразующем значении средств экспрессивного синтаксиса в его дискурсе [6]. Синтаксис выполняет в произведениях поэта не только ритмико-интонационные задачи, но и приобретает статус самостоятельного художественного приема, репрезентирующего взаимодействие семантики с метрикой. Исследуя особенности современной русской поэзии, Л.В. Зубова отмечает, что в поэтическом творчестве Бродского «синтаксис становится не просто способом организации высказывания, но способом организации мысли» [6, С. 112]. Синтаксические конструкции в поэтическом языке изучаемого лирика не просто наполнены определенной семантикой, они выполняют прежде всего эстетическую функцию.

Экспрессивные синтаксические конструкции объективируют такие коннотативные понятия, как категория интенсивности, экспрессивности, выразительности, языковой образности. При этом в поэтическом языке И. Бродского экспрессивные синтаксические конструкции раскрывают свой коннотативный потенциал особым образом: в привычные синтаксические конструкции Иосиф Бродский вкладывает неоднозначную семантику, неизменно маркируемую модально-оценочными значениями. Риторически выделенные структуры придают тексту эмоциональную напряженность, создавая характерную языку поэта интенсивность. Возникает противоречие между богатством и неоднозначностью интерпретаций и строгостью синтаксической структуры поэтического текста И. Бродского.

Поэтический синтаксис Иосифа Бродского в исследовании Ким Хюн Ёун был обозначен как «структурная нестационарность» [10, С. 21]. Изучая функции инверсии в поэзии И. Бродского, лингвист пишет, что «предложение принципиально построено так, что невозможно точно определить, какая позиция слова является единственно правильной и истинной» [10, С. 12]. Используя определённые устойчивые приемы, создающие во взаимодействии с другими языковыми средствами выразительности характерный стиль, Иосиф Бродский выстраивает синтаксические структуры, которые не подчиняются закону однозначности, свойственному нормативной грамматике. Синтаксис поэтического ряда И. Бродского создает внутреннюю смысловую напряженность, в пределах которой имплицируются определенные модальные и оценочные характеристики того или иного языкового образа.

В большинстве работ по поэтической грамматике инверсия характеризуется как ритмико-стилистическое средство, благодаря которому проявляется способность синтаксической структуры обнаруживать соответствие метрической системе стихотворения. Нарушение привычного порядка слов в предложении является наиболее ярким примером обозначенной Ким Хюн Ёун нестационарности. Синтаксис у Бродского «приобретает нестационарный характер, и читателю даются широкие возможности для комбинации синтаксических и смысловых связей» [10, С. 8]. На первый план при этом выходит не обязательность того или иного вида синтаксической сочетаемости (например, управления или примыкания), а потенциальная множественность семантической сочетаемости в пределах синтаксических конструкций.

Это неоднозначное взаимодействие семантики и синтаксиса проявляется в стихотворении И. Бродского 1981 года «Я был только тем, чего ты касалась ладонью…»:

Это ты, горяча,

ошую, одесную

раковину ушную

мне творила, шепча [2, С. 64].

Постпозиция предиката с добавочным деепричастным действием в приведённом примере обусловлена не только ритмообразующей функцией, но и стилистическими задачами: акцентуацией внимания читателя не только на устаревших наречиях ошую, одесную, но и на постпозитивном относительном прилагательном ушную. Интерпозиция существительного раковина делает его не просто центром семантической структуры, а эмотивным центром, чему способствует прежде всего нарушение нормативного синтаксического порядка в предложении. Интенсивность синтагме придают и созвучные окончания прилагательного и суффиксы наречия -ую в словах одесную, ошую, ушную. Инверсия косвенного дополнения мне выносит его в препозицию по отношению к предикату, в то время как привычной является препозиция предиката с притяжательным местоимением мою при прямом дополнении раковину. Употребление Иосифом Бродским личного местоимения в начале строки выполняет ритмообразующую и экспрессивную функцию.

Использование деепричастий, характеризующих добавочное действие и часто именуемых «дополнительными второстепенными сказуемыми», образует предикативную цепочку, смысловая интерпретация которой неоднозначна. Экспрессивно окрашенные деепричастия шепча, теребя, прячась, сотворив, расточая в паре с модальными маркированными глаголами создают экспрессивный предикатный ряд, интенсивность проявления глагольного действия в которых очень высока, так как функционирует в паре: глагол – деепричастие (а в некоторых случаях и два деепричастия: возникая, прячась — даровала, сотворив, расточая — оставляют).

Конструкции с цепочкой деепричастных оборотов, как отмечают лингвисты, «синкретичны»: они совмещают «признаки простого предложения с осложнением и сложного предложения с редуцированными компонентами предикативного ядра» [9, С. 144–145]. В этом случае контаминация семантики различных глаголов (творила, вложила, даровала, оставляют) и соответствующих им в поэтическом контексте деепричастий (шепча, теребя, возникая, прячась, сотворив, расточая) создает сложные временные и причинно-следственные отношения, которые не могут быть однозначно разрешены. Возникает стилистический эффект калейдоскопичности интенсивного действия. Взаимодействие временного и модального плана создает непрерывный кинестетический эффект, выразительность которого усиливает в том числе и инверсия. Нарушение порядка слов экспрессивно маркировано:

Так, бросаем то в жар,

то в холод, то в свет, то в темень,

в мирозданьи потерян,

кружится шар [2, С. 64].

Существительное шар, являющееся семантической вершиной приведённого отрывка, занимает постпозицию, которая в данном произведении является сильной, так как, по правилам риторики, лучше всего запоминаются начало и конец речи. Возникает смысловая перекличка: начало — она, конец — земной шар, которая обозначает не антонимичные понятия, а неразделимую целостность: любимая как весь мир, ведь она творит лирического героя, дарует ему голос и зрение.

В употребляемых Иосифом Бродским причастных оборотах при слове шар инверсия второй полупредикативной единицы в мирозданьи потерян, усиливаемая препозицией предложно-падежной формы по отношению к краткому страдательному причастию, выполняет экспрессивную и ритмообразующую функцию. Усилению последней функции способствует также прием амплификации: повторение сочинительного союза то при однородных членах создает кинестетический эффект «качелей». Чередование событий или явлений расставляет семантически противопоставленные точки.

Инверсия пронизывает синтаксический строй стихотворного ряда Иосифа Бродского, становясь стилистическим маркером:

Я был лишь тем, что ты

там, внизу, различала:

смутный облик сначала,

много позже — черты [2, С. 64].

Постпозитивный субстантив задает стилистический эффект: дискретность дальнейшего восприятия окружающего мира. Кольцо Я — черты формирует семантический облик предложения, в котором субстантив и объект являются наиболее выразительными позициями. Экспрессивность имеет здесь пунктирное выражение: я — тем — ты — там — облик — черты. Интенсивность выделенных слов усиливается созвучием звукового ряда: намеренное повторение взрывного [т] в четырех из шести слов создает экспрессивную аллитерацию.

Лексический повтор в произведениях Иосифа Бродского акцентирует внимание на семантически значимых словах. В стихотворении «Я был только тем, чего ты касалась ладонью…» этот прием в основном носит местоименный характер: личное местоимение я повторяется трижды, местоимение ты — 5 раз, наречие так — 4 раза, глагол был — 3 раза. Применение приема амплификации, наряду с инверсией и парцелляцией, приводит к особому узнаваемому экспрессивному синтаксису произведений И. Бродского, к созданию яркой «архитекстуальности», «близкой к религиозным песнопениям» [4, С. 105]. Синтаксическая непрерывность конструкций изобилует многочисленными повторами. Плавность синтагм прерывается инверсиями. Все это создает стилистический эффект запинающейся речи, неизбежно акцентирующей внимание на значимых отрезках синтагматического ряда.

Используемые Иосифом Бродским сложные предложения заслуживают особого внимания из-за неоднозначности границ, многозначности интерпретации синтаксической связи между предикативными частями, а также из-за контаминации изъяснительных и атрибутивных отношений в сложноподчиненном предложении нерасчлененной структуры. Местоименно-соотносительные предложения в первой и второй строфах произведения Иосифа Бродского «Я был только тем, чего ты касалась ладонью…» имеют логически выразительные союзные «скрепы» тем — чего, тем — что. Интенсивность скрепы прерывается однородными членами предложения: определениями, предикатами, локативными обстоятельствами, прямыми дополнениями. Иосиф Бродский создает параболический интонационный рисунок, в котором чередуются вершина интенсивности и ее неизменный спад. Ритмическая перекличка строф поддержана при помощи дистантного идентичного лексического повтора: я — ты — чело, я — ты — черты. Далее синтаксическая непрерывность усилена анафорическим повтором это ты и так.

4. Заключение

Исследуя способы экспликации синтаксических интенсивов в языке поэзии Иосифа Бродского на примере двух произведений из книги «Полдень в комнате», можно сделать вывод о высокой степени экспрессивности синтаксической организации поэтического текста изучаемого лирика. Недаром сам поэт, характеризуя способ существования субъекта в произведении, заявлял: «Биография писателя — в покрое его языка» [3, С. 27]. Синтаксическая структура одновременно нормирована и нарушает норму, эксплицирует и имплицирует. Синтаксис является для языка поэзии способом преодоления автоматизма восприятия, когда семантическая структура, стилистические эффекты выходят далеко за пределы синтаксических конструкций, которые могут «подхлестнуть язык — или себя языком» [3, С. 31]. Приемы амплификации, полупредикативные единицы, инверсия, различные способы проявления модально-оценочных значений при помощи тех или иных приемов актуального членения предложения, усиливаемых фоностилистическими приемами, — все это является способом проявления интенсивной семантической структуры в поэтическом синтаксисе. Экспрессивные синтаксические конструкции придают поэтическому произведению особую выразительность.

The additional file for this article can be found as follows: