1. Введение

В период студенчества молодёжь вступает в особую фазу социально‑профессионального становления, в ходе которой она не только осваивает новые профессиональные знания, но и активно формирует собственный компетентностный репертуар. На этом этапе происходит присвоение и отработка широкого спектра навыков и умений, включая развитие коммуникативных и аналитических способностей, выработку чувства ответственности, умения принимать решения в условиях неопределённости, а также совершенствование критического мышления и творческих способностей. Эти механизмы тесно вплетены в процесс личностного роста и одновременно конструируют профессиональное «я» молодого человека, обеспечивая преемственность академического опыта в образах будущей профессиональной роли.

Формирование карьерных установок и стратегий самореализации современной студенческой молодёжи сложно и противоречиво. С одной стороны, молодые люди сегодня обладают заметно расширенным пространством выбора: они могут ориентироваться на различные профессиональные сферы, форматы занятости, географические и цифровые платформы для реализации своих целей. Система высшего образования и дополнительного обучения даёт в распоряжение студента широкий арсенал инструментов — от академических программ и стажировок до онлайн‑курсов, менторств и проектных форматов, которые потенциально открывают несколько параллельных траекторий развития и самопрезентации на рынке труда.

В то же время студенческая молодёжь оказывается в значительно более жёстких социально‑структурных «рамках», нежели это видится на уровне индивидуальных возможностей. Современные социально‑экономические условия российского общества характеризуются высоким уровнем неопределённости, усилением профессиональных рисков, нестабильностью рынка труда и сужением предсказуемости карьерных перспектив. В этих условиях те же самые «свободные» выборы становятся нагрузкой на решение, а идея свободного построения карьеры — источником тревоги и ощущения ответственности, не всегда подкреплённой адекватными ресурсами и поддержкой. В результате формирование карьерных установок происходит в режиме постоянного напряжения между ожиданием широких возможностей и осознанием суровых ограничений, накладываемых на профессиональное будущее студента.

В связи с этим актуально исследование вопроса, касающегося изучения карьерных установок и стратегий самореализации студенческой молодежи.

2. Методы и принципы исследования

2.1. Теоретический обзор

В конце XX – начале XXI века мировое научное сообщество постепенно переходит от узко организационного понимания карьеры к восприятию её как сложного социально‑экономического и психологического феномена, пронизывающего широкий спектр жизненных практик. На этом этапе формируются первые систематические концепции, в которых карьера осмысляется не как простой набор должностей и ступеней продвижения, а как устойчивый жизненный конструкт, встраивающийся в повседневную реальность человека.

Так, К. Макдэнилс предлагает трактовать карьеру как стиль (образ) жизни, подчёркивая, что профессиональный путь определяет не только отношение к труду, но и структуру временных приоритетов, модели планирования личной сферы, а также характер взаимодействия с ключевыми институтами жизнедеятельности — семьёй, образованием, отдыхом и социальной средой [11]. В этом подходе карьера выступает как устойчивый жизненный шаблон, который материализуется в повседневных практиках и выборах.

Р. Харвей предлагает ещё более емкую трактовку, внедряя расширенную модель карьеры, где она выходит далеко за рамки профессиональной деятельности и включает траектории обучения, личностного роста, а также конфигурации частной жизни — от супружества и воспитания потомства до сетей дружеских и общественных контактов [10]. В этой парадигме карьера превращается в ключевой механизм ролевой гармонизации субъекта, способствующий синхронизации профессиональных и житейских ролей, а также смягчению внутренних напряжений между разными жизненными сферами.

Ещё более амбициозный, социологически насыщенный дискурс воплощён в идеях H. Джисберса и Э. Мур, интерпретирующих карьеру как многогранный процесс социализации индивида и его встраивания в профессиональное поле, социальные практики и события, а также в обширный социокультурный контекст [3]. Здесь карьера предстаёт как подвижная интенция между личностью и общественной структурой: помимо вертикального продвижения в структурах, она охватывает активное соучастие в общественных сдвигах — экономических, политических и цивилизационных метаморфозах.

Современные отечественные социологи продолжают и углубляют эту традицию, позиционируя карьеру как полифоническое, многоуровневое и преимущественно динамичное явление [2]. Подобный ракурс подразумевает не только фиксацию формального восхождения по организационной лестнице, но и погружение в фундаментальные самодостижения личности, потенциального раскрытия её внутреннего потенциала, построения профессионального самоопределения и смысловой наполненности профессионального труда. Таким образом, карьера в современном научном дискурсе всё более рассматривается как интегральный процесс, в котором переплетаются институциональные ограничения, социальные ожидания и психологические установки индивида.

Социологический подход к профессиональному миру рассматривает карьеру не как отдельный биографический эпизод, а как особую форму социальной активности индивида, опосредованную институциональными структурами и социальными ожиданиями. В этом контексте социолог Х. Маккей определяет профессиональную карьеру как цепочку последовательных социально-профессиональных трансформаций, через которые субъект проходит в течение всего периода трудовой активности [9]. В этой перспективе карьера предстает как динамическая ролевая последовательность, где каждая фаза фиксирует уникальный статусный уровень, круг обязанностей и степень общественного утверждения. По его концепции, фундаментальные ориентиры подобной карьеры кристаллизуются вокруг обретения социального авторитета, завоевания одобрения влиятельных референтных групп, а также обеспечения адекватного экономического эквивалента.

В эпоху сегодняшних реалий, подчеркивает Р. Кросс, набирает обороты неканоническая карьера, воплощающаяся в спонтанных, малопредсказуемых скачках по профессиональной вертикали, выходящих за пределы ригидных корпоративных рамок и классических линейных маршрутов. Под влиянием цифровизации и глобализации такие траектории все чаще предполагают преодоление институциональных барьеров, ротацию между эпизодическими проектами и режимами занятости, а также дефицит устойчивых векторов карьеры. Х. Швальбе подчёркивает, что если несколько десятилетий назад неструктурированная карьера ассоциировалась преимущественно с физическим трудом, не требовавшим высокой квалификации, то сегодня она всё чаще регистрируется среди фрилансеров, контент‑мейкеров, инфлюенсеров и представителей цифровых платформенных занятостей, где трудовая идентичность становится более фрагментарной и ситуативной [2].

В противовес этому структурированная карьера сохраняет признаки упорядоченности, последовательности и институциональной предсказуемости этапов профессионального продвижения. В современном обществе такая карьера чаще всего характерна для «традиционных» профессий, связанных с интеллектуальным трудом и длительной социальной социализацией в рамках конкретной профессии — например, педагоги, медицинские работники, юристы и ряд специалистов академических и государственных секторов. Для этих групп характерны чёткие профессиональные иерархии, нормы продвижения и ожидаемые стажевые рубежи, что делает карьеру более предсказуемым и стабильным социальным конструктом.

Помимо профессиональной карьеры, социологический дискурс выделяет также трудовую карьеру как отдельный объект анализа. Р. В. Шурупова подчёркивает, что трудовая карьера включает в себя все профессиональные перемещения работника, подчёркивая динамический и, прежде всего, количественно‑качественный измерения карьерного пути [7]. В работе Т. И. Заславской и Р. В. Рывкиной к целям трудовой карьеры отнесены не только материальные и статусные аспекты, но и ответственность и власть: достижение служебных «высот», обеспечение престижной трудовой деятельности, получение высокой заработной платы, повышение уровня служебной ответственности и расширение властных полномочий рассматриваются как ключевые стимулы, направляющие карьерное поведение в условиях дифференцированной социальной структуры [6].

Отметим, что вопросами карьеры студенческой молодежи занимались также И. О.Антипина [1], О. В.Величко, Т. П. Бакурова [4], А. Н.Демин, Е. Ю.Педанова [5], Д. И.Кузнецов [8] и другие исследователи.

В целом, можем сказать, что в рамках социологического подхода профессиональная карьера представляет собой последовательную смену социально-профессиональных ролей в течение трудовой жизни индивида. При этом карьера как профессиональная самореализация, которая воплощается человеком на протяжении трудовой жизни, может быть как структурированной, так и неструктурированной. Для иллюстрации этого тезиса приведем результаты эмпирического исследования.

2.2. Методология исследования

В исследовании использовалось анкетирование как метод сбора данных. Анкетный опрос проведен в 2024 году с февраля по май. Всего опрошено 377 респондентов, обучающихся в вузах Новосибирска. Тип выборки – двухступенчатая стратифицированная.

3. Основные результаты

В рамках представленной статьи рассмотрим лишь часть вопросов, которые были исследованы. Одним из первых вопросов был вопрос о том, с какими сферами связана самореализация. При ответе на вопрос о тех сферах, в которых, по их мнению, в первую очередь реализуется сама личность, подавляющее большинство респондентов (87,8%) указали на профессиональную деятельность как на ключевой контекст самореализации. Чуть менее значимую роль играют личные и семейные отношения (44,6% участников), а также материальная и финансовая сфера (49,9% респондентов). Остальные варианты ответов встречались значительно реже. Так, творческая деятельность в 8,2% случаев, образование и наука — в 6,6%, социально полезная деятельность — в 2,4%.

Следующий цикл вопросов был ориентирован на выявление интерпретаций понятия «профессиональная самореализация» в восприятии опрошенных. По их убеждениям, этот феномен, прежде всего, связан с ощущением удовлетворенности от профессиональной деятельности (68,7%), что акцентирует аффективно-оценочное измерение трудового опыта. На втором месте по приоритету располаагается постоянное совершенствование профессиональных компетенций, включая знания, умения и навыки (60,5%), что подчеркивает центральную роль непрерывного обучения и карьерного продвижения в структуре самореализации. Примерно четверть участников исследования (27,3%) отождествляют профессиональную самореализацию с глубокой значимостью и эмоциональной приверженностью своему делу, выделяя чувство личной ответственности и увлеченности выполняемыми задачами.

Ещё около пятой части участников (22%) определяют профессиональную самореализацию через достойную, соответствующую их усилиям и уровню компетенции оплату труда, что акцентирует материально‑рекурсивный аспект профессионального опыта.

Менее востребованными в репрезентациях респондентов оказались другие варианты содержательного наполнения этого понятия. Так, продвижение по карьерной лестнице упоминается лишь 8,5% опрошенных, достижение мастерства в своей профессии — 7,4%, а признание со стороны профессионального сообщества и общества в целом отмечено всего 4,8% респондентов. Это свидетельствует о том, что в сознании данной группы участников профессиональная самореализация в большей степени связана с внутренними переживаниями и личной вовлечённостью, чем с внешним признанием и формальным продвижением.

Профессиональные ориентации респондентов в отношении желаемых сфер карьерного развития носят заметно дифференцированный характер. Наиболее востребованными оказались сектора, связанные с организацией и управлением экономических и социальных процессов: управление и менеджмент (33,2%), маркетинг и реклама (30,2%), медиа‑сфера (28,9%), экономика (23,6%) — это образует устойчивое ядро карьерных предпочтений, где доминируют профессии, ориентированные на коммуникацию, стратегическое планирование и работу с информацией.

Вместе с тем ряд секторов экономики вызвал заметно меньший интерес у опрошенных: сельское хозяйство (0,8%), педагогическая деятельность с детьми (1,6%), спортивная и медицинская отрасли (2,9%), высокотехнологичные инновационные области (4,0%), а также услуги населению (5,1%). Эта картина демонстрирует дистанцирование значительной доли молодежи от классических и социально значимых занятий, равно как и недостаточную общественную признанность новаторских и сервисных направлений.

Параллельно проявилась фрагментированность взглядов на оптимальный формат профессиональной деятельности. Около трети участников (30,5%) склоняются к трудоустройству по контракту, ценя гарантированную стабильность и институциональные гарантии. Схожая пропорция (37,4%) поддерживает предпринимательство и создание собственного дела, акцентируя жажду независимости, управленческого суверенитета и личной предприимчивости. Чуть меньшая, но весомая группа (28,9%) отдает приоритет фрилансу и самозанятости, что сигнализирует о набирающей силу привлекательности гибких, проектно-ориентированных моделей работы, заточенных под динамичность и персонализированные договоренности.

Таким образом, в карьерных установках респондентов фиксируется сочетание тяготения к стабильным и традиционным формам занятости с одновременным ростом интереса к автономным и нестандартным моделям профессиональной включённости.

4. Заключение

Отечественные и зарубежные исследователи рассматривают профессиональную деятельность как один из центральных и наиболее значимых каналов самореализации личности. Профессиональная деятельность выступает не только как источник дохода, но и как ключевой социальный институт, в котором индивид реализует себя как деятельный и значимый член общества.

Проведённое исследование позволяет сделать ряд выводов, касающихся профессиональных ориентаций, карьерных установок и представлений о самореализации современной студенческой молодёжи. Во‑первых, профессиональная деятельность занимает центральное место в структуре самореализации: подавляющее большинство респондентов указывают на неё как на основной контекст личной реализации, что согласуется с общепризнанным социологическим тезисом о профессии как ключевом ресурсе жизненной активности и социальной интеграции.

Во‑вторых, карьерные предпочтения молодёжи сконцентрированы в сферах, связанных с управлением, маркетингом, медиа и экономикой, что отражает тяготение к интеллектуальному, коммуникационно‑насыщенному и социально престижному труду, а менее востребованы «традиционные» и социально‑ориентированные профессии, требующие длительной включенности и эмпатической нагрузки. Это отражает трансформацию ценностных приоритетов: от традиционной, предсказуемой институциональной занятости к моделям, гарантирующим независимость, адаптивность и пространство для личной предприимчивости.

Во-вторых, концепция профессиональной самореализации у молодежи в первую очередь строится вокруг радости от трудовой деятельности и непрерывного совершенствования компетенций, в то время как внешние атрибуты успеха (продвижение по службе, общественное признание, вершина профессионализма) отходят на периферию. Подобная картина подчеркивает внутреннюю, аффективно-смысловую направленность молодого поколения, где приоритет отдается субъективным переживаниям вовлеченности и эволюции, а не формальным символам статуса.

Наконец, спектр желаемых форматов трудовой активности — от корпоративного найма через бизнес-стартапы до фрилансерства — иллюстрирует склонность современной студенческой когорты к поливариантным карьерным траекториям, гармонично совмещающим запрос на надежность и организационные гарантии с тягой к самоуправлению и нетривиальным путям профессионального воплощения. В заключении можем отметить, что для молодежи карьера предстает многомерным, изменчивым и индивидуоцентричным феноменом, где профессиональный труд служит доминирующим, но далеко не исчерпывающим вектором социальной и личностной самореализации.

The additional file for this article can be found as follows: