1. Введение

Актуальность исследования обусловлена развитием инклюзивных стандартов правосудия, расширением практики использования цифровой видеофиксации при производстве следственных действий, а также необходимостью адекватного восприятия, перевода и судебно-лингвистического исследования жестовой речи в уголовном судопроизводстве. Согласно данным Федеральной службы государственной статистики (Росстат), по состоянию на начало 2025 года общая численность инвалидов в Российской Федерации составляла 11,1 млн человек. Точное количество граждан с нарушениями слуха, использующих русский жестовый язык в качестве основного средства коммуникации, в официальной статистике отдельно не выделяется; вместе с тем, по экспертным оценкам, их численность достигает примерно 380 тыс. человек.

Русский жестовый язык признаётся языком общения при наличии нарушений слуха и (или) речи, а его перевод должны осуществлять переводчики, имеющие соответствующее образование и квалификацию. В то же время уголовно-процессуальное законодательство, закрепляя право участников судопроизводства пользоваться языком, которым они владеют, а также институты специалиста и переводчика, не содержит специальных норм, детально регулирующих исследование содержания жестовой речи как объекта, имеющего доказательственное значение.

Проблема особенно отчётливо проявляется на стадии предварительного расследования, когда от точности восприятия и фиксации высказывания зависят направление расследования, формирование доказательственной базы, выбор тактики следственных действий и оценка достоверности полученных сведений. В научной литературе обоснованно подчёркивается, что участие переводчика РЖЯ и адаптация процессуальных действий к особенностям глухих и слабослышащих лиц являются необходимыми условиями реального обеспечения их процессуальных прав. Одновременно развитие судебно-лингвистической экспертизы показывает, что в ситуациях, когда значение имеет не сам факт коммуникации, а точное содержание, смысловые оттенки, коммуникативная установка и возможная многозначность высказывания, требуется привлечение специальных лингвистических знаний.

Цель исследования состоит в разработке теоретико-прикладной модели использования специальных лингвистических знаний при исследовании содержания жестовой речи в ходе предварительного расследования. Научная новизна работы заключается в разграничении процессуальных и функциональных пределов участия переводчика русского жестового языка, специалиста-лингвиста и эксперта при работе с жестовым сообщением, имеющим доказательственное значение. Теоретическая значимость исследования состоит в уточнении представлений о жестовой речи как о самостоятельном объекте судебно-лингвистического анализа в уголовном судопроизводстве. Практическая значимость работы выражается в формулировании предложений по совершенствованию протоколирования, видеофиксации и нормативного регулирования участия переводчика и специалиста при производстве следственных действий.

2. Методология и теоретическая база исследования

Методологическую основу исследования составили общенаучные и частнонаучные методы. Диалектический метод позволил рассмотреть жестовую речь как развивающееся явление, не сводимое к простой невербальной коммуникации. Формально-юридический метод применён для анализа положений УПК РФ, Федерального закона № 181-ФЗ и профессионального стандарта переводчика РЖЯ с целью выявления пробелов и коллизий. Сравнительно-правовой метод использован для сопоставления правового статуса переводчика РЖЯ и переводчика иностранного языка, а также для сравнения с зарубежным опытом (США, Великобритания). Системно-структурный метод позволил построить двухуровневую модель процессуального обеспечения (переводчик — специалист — эксперт). Логико-лингвистический метод дал возможность выделить типичные семантические искажения при переводе жестового высказывания на русский язык (например, омонимия жестов, пространственные ошибки, утрата мимических маркеров).

Эмпирическую базу исследования составил анализ судебной практики по уголовным делам с участием глухих и слабослышащих лиц, рассмотренных судами общей юрисдикции в период с 2022 по 2025 гг. В ходе исследования методом сплошной выборки было отобрано и проанализировано несколько дел, в которых ставились вопросы о качестве перевода, допустимости доказательств и процессуальном статусе переводчика РЖЯ. В качестве иллюстрации типичной правоприменительной проблемы в статье приведены материалы дела № 22-303/2016, рассмотренного Красноярским краевым судом, где осуждённый заявлял отвод сурдопереводчику из-за сомнений в качестве перевода, а суд оценивал обоснованность отвода сурдопереводчика

[18]

Теоретическую базу составили:

1) фундаментальные лингвистические труды по РЖЯ, обосновывающие его языковой статус

[5][6][9]

2) работы по судебно-лингвистической экспертизе устной и жестовой речи

[1][8][10]

3) исследования процессуального положения переводчика и специалиста в уголовном судопроизводстве

[2][15]

4) отдельные публикации по невербальной коммуникации, но с критическим переосмыслением их применимости к жестовому языку

[12][13]

Такой подход позволил разграничить три явления: перевод жестовой речи для коммуникации; консультативное участие специалиста; экспертное исследование спорного содержания жестового сообщения.

3. Основные результаты

Под специальными лингвистическими знаниями применительно к предмету настоящего исследования следует понимать совокупность профессиональных знаний о структуре, лексике, грамматике, семантике, прагматике и дискурсивной организации РЖЯ, а также о способах его соотнесения с письменной и устной русской речью. В отличие от бытового представления, жестовая речь не сводится к набору отдельных жестов или к «языку тела», при этом её смысл формируется через взаимодействие мануальных (конфигурация, движение, ориентация руки, место исполнения) и немануальных компонентов (мимика, направление взгляда, движение головы и корпуса, артикуляция), в связи с чем смысл высказывания может быть искажён как при буквальном переводе (игнорирующем грамматику), так и при ложной интерпретации мимики в качестве психологической реакции, а не лингвистического маркера.

В уголовном процессе разграничение этих ролей имеет принципиальное значение. Переводчик (ст. 59 УПК РФ) привлекается для обеспечения коммуникации, когда участник не владеет языком судопроизводства. Специалист (ст. 58 УПК РФ) содействует в обнаружении, закреплении и изъятии доказательств, применяет технические средства, помогает формулировать вопросы эксперту и даёт письменное заключение. Эксперт (ст. 57 УПК РФ) проводит исследование и даёт заключение по вопросам, требующим специальных знаний.

Применительно к жестовой речи: если необходимо обеспечить простое понимание — достаточно переводчика РЖЯ. Если требуется разъяснить особенности построения жестового высказывания, выявить неоднозначность перевода, подготовить вопросы для эксперта либо исследовать видеозапись — возникает потребность в специалисте-лингвисте (владеющем РЖЯ и его лингвистикой). В случаях спора о смысле сообщения (например, содержалась ли угроза) назначается судебно-лингвистическая экспертиза жестовой речи.

На основе анализа судебной практики и интервью выделены четыре типичные ситуации:

Допрос, очная ставка, проверка показаний на месте, где следователь должен быть уверен в точности смысла получаемых ответов.

Исследование видеозаписей (например, с камер наблюдения или мобильных телефонов), на которых зафиксировано общение на РЖЯ. Требуется установить, содержались ли в сообщении угроза, обещание, отказ, согласие или иная юридически значимая информация.

Спор о правильности перевода между участниками процесса. В качестве примера можно привести апелляционное определение Красноярского краевого суда № 22-303/2016, где осуждённый заявлял отвод сурдопереводчику, утверждая, что тот осуществляет «неверный перевод». Судебная коллегия отказала в удовлетворении отвода, указав, что доводы осуждённого ничем объективно не подтверждаются. Этот случай наглядно демонстрирует риск, связанный с отсутствием объективной фиксации и экспертной оценки жестового перевода

[18]

Оценка поведения допрашиваемого, когда мимика и движения не являются универсальными невербальными признаками, а входят в грамматику РЖЯ. Ошибочная интерпретация как «волнения» или «лжи» может привести к серьёзному искажению смысла.

Для подтверждения теоретических положений проанализируем несколько реальных судебных решений, в которых проблемы перевода жестовой речи или отсутствия квалифицированного переводчика РЖЯ напрямую повлияли на оценку доказательств и исход дела.

Рассмотрим несколько примеров.

Пример 1. Спор о правильности перевода жестовой речи (уголовное дело).

В апелляционном определении Красноярского краевого суда № 22-303/2016 от 2 февраля 2016 г. осуждённый, являющийся глухим, заявил отвод сурдопереводчику, участвовавшему в предварительном следствии

[18]

Пример 2. Нарушение права на сурдопереводчика при производстве по делу об административном правонарушении.

В решении Бижбулякского межрайонного суда Республики Башкортостан № 12-67/2017 установлено, что при составлении протокола об административном правонарушении лицу, имеющему инвалидность по слуху, не был предоставлен сурдопереводчик

[19][20]

Обобщение.

Приведённые судебные акты иллюстрируют две взаимосвязанные проблемы: во-первых, отсутствие объективной фиксации (видеозаписи) и механизмов проверки точности перевода жестовой речи (дело № 22-303/2016); во-вторых, систематическое игнорирование права на сурдопереводчика при производстве процессуальных действий, что влечёт признание доказательств недопустимыми (административные дела). Обе проблемы подтверждают необходимость предложенных в настоящей статье изменений уголовно-процессуального законодательства и внедрения обязательной видеофиксации с участием специалиста-лингвиста.

На стадии предварительного расследования предлагается двухуровневая модель. Первый уровень — участие переводчика РЖЯ для обеспечения непосредственного понимания. Второй уровень — привлечение специалиста-лингвиста, который:

а) помогает фиксировать исходное жестовое сообщение (например, составляя транскрипцию в условной нотации);

б) выявляет возможные смысловые искажения при переводе;

в) обозначает в протоколе спорные либо неоднозначные фрагменты;

г) формулирует вопросы для возможной экспертизы. Такая модель согласуется со ст. 58, 168, 169, 189 УПК РФ.

Простой записи перевода в протоколе недостаточно. Необходимо: обязательная видеофиксация всего следственного действия; внесение в протокол сведений о квалификации переводчика и специалиста; указание на спорные элементы перевода; по возможности — письменная транскрипция жестового сообщения с пояснениями языковых особенностей.

4. Обсуждение

Проведённый анализ позволяет утверждать, что действующее правовое регулирование нуждается в конкретизации. Предлагаются следующие изменения в УПК РФ:

1. Дополнить статью 59 УПК РФ частью 1.1:

«В случаях, когда участник уголовного судопроизводства использует русский жестовый язык как основное средство общения, в качестве переводчика привлекается лицо, имеющее квалификацию «переводчик русского жестового языка» в соответствии с профессиональным стандартом. Оплата труда такого переводчика осуществляется за счёт средств федерального бюджета, а его независимость от органов расследования гарантируется невозможностью возложения на него обязанностей по иному процессуальному сопровождению (секретаря, специалиста, понятого) в том же следственном действии».

2. В статье 58 УПК РФ указать в качестве одного из направлений деятельности специалиста:

«…оказание содействия в фиксации исходного жестового сообщения, выявлении смысловых искажений при переводе, постановке вопросов эксперту по лингвистическому исследованию жестовой речи, а также подготовка письменного заключения о соответствии перевода исходному жестовому высказыванию».

3. Ввести новую статью 59.1 «Особенности производства следственных действий с участием переводчика русского жестового языка»:

«1. При производстве допроса, очной ставки, проверки показаний на месте, предъявления для опознания с участием лица, использующего русский жестовый язык, обязательно применение видеозаписи. 2. В протоколе следственного действия наряду со сведениями о переводчике указывается, какие фрагменты высказывания были переведены однозначно, а какие носят дискуссионный характер. 3. При возникновении спора о точности перевода следователь обязан привлечь специалиста-лингвиста в области РЖЯ для дачи заключения, а также вправе назначить судебно-лингвистическую экспертизу видеозаписи жестовой речи».

4. Дополнить статью 166 УПК РФ требованием об обязательной видеофиксации следственных действий с участием глухих и слабослышащих лиц (в отсутствие технической возможности — составление транскрипции жестового сообщения специалистом).

Такие изменения логично вытекают из действующей модели УПК РФ, но делают её более приспособленной к особенностям расследования дел с участием носителей РЖЯ.

В США в рамках судебного перевода ASL действует система сертификации, установленная Реестром переводчиков жестового языка (RID), а также требования Americans with Disabilities Act (ADA) о предоставлении квалифицированного переводчика

[21][22]

Целесообразно также разработать ведомственные методические рекомендации СК России и МВД России, содержащие алгоритм разграничения функций переводчика, специалиста и эксперта, а также образцы транскрипции жестовой речи для приобщения к материалам дела.

5. Заключение

Использование специальных лингвистических знаний при исследовании смысла жестовой речи в ходе предварительного расследования является необходимым условием обеспечения прав участников уголовного судопроизводства и получения достоверных доказательств. Русский жестовый язык представляет собой самостоятельную языковую систему, поэтому его содержание не может адекватно исследоваться без учёта лексико-грамматических, семантических и прагматических особенностей. Процессуальное разграничение функций переводчика, специалиста и эксперта, подкреплённое обязательной видеофиксацией и конкретными нормативными изменениями, позволяет обеспечить как доступность коммуникации, так и проверяемость доказательственной информации. Реализация предложенных в статье поправок к УПК РФ, а также разработка методических рекомендаций для следователей повысят качество досудебного производства по делам с участием глухих и слабослышащих лиц.

The additional file for this article can be found as follows: