1. Введение

Тема исследования находится на стыке двух актуальных направлений — истории повседневности и истории молодёжных движений. Оба направления получили своё современное развитие благодаря антропологическому повороту в гуманитарных науках [6] и междисциплинарному синтезу, в результате которых в исторической науке фокус в выборе объекта исследования сместился с политических, экономических и других макропроцессов на человека в его историческом времени, с присущими ему ежедневными проблемами социального взаимодействия, материального устройства жизни, морально-духовного состояния и т.д. В современной российской историографии молодёжных движений, в частности, ВЛКСМ, следует отметить школу ювенальной истории, основанную профессором А.А. Слезиным: эта тамбовская научная школа объединила десятки учёных, занимающихся историей молодёжи разных эпох, в основном — советского периода [5].

В последние десятилетия актуальность исторических исследований советской молодёжи периода 1953–1964 гг., хрущёвской «оттепели», возросла, что связано с открытием доступа к ранее засекреченным архивным документам, а также расширением методологического инструментария [1]. Тема повседневности сельской комсомольской и несоюзной молодёжи в условиях противоречивых хрущёвских аграрных преобразований, трансформации облика советской деревни в контексте социальных, демографических изменений, развития материальности повседневности сельского населения на одном из важных этапов советской модернизации имеет особое значение в силу специфики возрастной структуры населения в эти годы: например, на рубеже 1950–1960-х гг. доля молодых людей до 30 лет во всём населении составляла 55% [4, С. 11], а в сельском населении молодёжь комсомольского возраста от 15 до 29 лет — 24,4% [11, С. 104]. Особую актуальность тема имеет в рамках Ульяновской области, которая в этот период среди регионов Поволжья отличалась высокой долей сельского населения в общей численности жителей региона, несмотря на высокие темпы урбанизации и оттока сельской молодежи в другие регионы. Так, если на 1 января 1950 г. в сельской местности проживало 73% населения [8, С. 17], то на 1 января 1965 г. численность сельского населения сократилась до 57% [3, С. 13].

Целью исследования является анализ и синтез двух групп источников по истории повседневности — районной периодической печати и неопубликованных писем в партийные, комсомольские органы и редакции газет, с точки зрения их возможностей репрезентации повседневных проблем сельской молодёжи в условиях очередного этапа модернизации советской деревни в постсталинскую эпоху.

2. Источниковая база. Методы и принципы исследования

Источниковую базу исследования составляют периодическая печать сельских районов Ульяновской области, а также комплекс писем и жалоб комсомольцев и молодёжи, отложившихся в фондах региональных архивов.

Советские газеты как источник по истории повседневности имеют свои специфику, обусловленную подконтрольностью в СССР большинства печатных изданий органам коммунистической партии и ВЛКСМ, в силу чего они были подцензурными и имели целью трансляцию в массы государственной идеологии и нарративов, согласованных с политикой партии. С этой точки зрения печатные издания, включая газеты, применительно к молодёжи выполняли ещё и воспитательную функцию. Однако, ошибочно воспринимать советскую печать лишь как канал «вещания» единственно верной точки зрения. Несмотря на приоритетное место позитивных публикаций, которые, впрочем, соответствовали действительности и отражали реальность повседневного труда, быта и досуга, редакции газет публиковали сюжеты, связанные с провалами в выполнении экономических плановых заданий, часто объектами критики на страницах районной печати становилось культурное строительство, кинообслуживание, которые в действительности имели много проблем в процессе развития сельских территорий в 1950-е – 1960-е гг. В историографии на примере анализа комсомольской печати 1950-х гг. было показано, что газеты и их сотрудники имели определённую самостоятельность, несмотря на мнение Н.С. Хрущёва о советских журналистах как о «подручных партии», и это стремление руководства партийных органов к установлению полного контроля над сотрудниками печатных органов порождало конфронтацию между ними [7, С. 137–138].

Одной из постоянных рубрик советских газет были «письма читателей». Практика посылки писем в редакции с просьбой опубликования и привлечения внимания к той или иной проблеме была широко распространена в СССР [10]. Проходили цензуру и попадали в газетные выпуски, очевидно, далеко не все письма. Многие письма и жалобы комсомольцев и молодёжи отложились в архивных фондах, они включают переписки с партийными, комсомольскими органами и редакциями газет. Эти документы позволяют дополнить картину повседневных событий, представленную в опубликованном — официальном, газетном формате. Таким образом, печать, несмотря на выраженную идеологическую заданность, подконтрольность партийным органам, цензурированность стремилась показать разные стороны жизни.

Работа с подшивками газет и массивом писем осуществлялась методом сплошного просмотра. Основным критерием выборки газетных публикаций является участие молодёжи в описываемом сюжете. Использование большого массива документов позволило выделить типичные группы повседневных проблем, с которыми сталкивалась сельская молодёжь, и выявить стратегии разрешения таких ситуаций.

Анализ повседневности на основе предложенных групп источников проведён с точки зрения дихотомии «норма/аномалия» [2, С. 7–8]. Использование этого подхода позволило сделать выводы о взаимоотношениях реальной социальной практики и образа «нормального» общества, который формировался через периодическую печать.

Интерпретация источников проведена в рамках принципов историзма, системности, объективности, благодаря чему заявленная цель исследования достигнута с учётом особенностей использованных источников и конкретных исторических условий изучаемого периода.

3. Основные результаты

Просмотр и анализ материалов периодической печати позволяет охарактеризовать их типичное содержание следующим образом. Газеты сельских райкомов партии, ожидаемо, освещали преимущественно события сельскохозяйственной жизни: работу в поле и на животноводческих фермах, большинство статей было посвящено успехам тружеников села, передовикам производства, положительным событиям культурной жизни, например, открытию или ремонту клуба, новым театральным постановкам (если имелась такая возможность), кинопоказам и т.д. Газеты включали рубрики, посвящённые обзорам достижений народного хозяйства СССР, обзорам международного положения с критикой капиталистических стран; рубрики «Комсомольская жизнь», «Партийная жизнь» и др. Отдельной темой проходили материалы, раскрывающие социокультурную жизнь советской молодёжи, в первую очередь, комсомольской. Районные газеты обычно состояли из 1-2 листов, периодичность составляла два-три выпуска в неделю.

Авторами публикуемых в газетах статей и заметок о молодёжи в основном были секретари комсомольских организаций, реже — рядовые комсомольцы. Таким образом, члены ВЛКСМ участвовали в выполнении основных функций советской печати — трансляции решений партии, пропаганде роли комсомола в вертикали власти, реализовывали функцию воспитания и формирования мировоззрения и системы ценностей.

С точки зрения содержания, структуры и стилистики материалы периодической печати воспроизводили штампы о взаимосвязи и взаимодействии коммунистической партии и комсомола, стандартные отчёты партийных и молодежных организаций о проведённой работе. В качестве типичного примера подобной газетной публикации можно привести статью «Поддерживать инициативу молодёжи», опубликованную в №3 газеты «Коллективный труд» за 1954 г. Её автор, секретарь райкома комсомола Кузоватовского района, первые два абзаца посвятил идее подчинённости комсомольских организаций партийным органам и партийному контролю: «Комсомол создан и выпестован партией как её надёжный помощник и резерв. Всю свою деятельность ленинский комсомол проводит под непосредственным руководством Коммунистической партии… Чтобы комсомол успешно справился с возложенными на него задачами, партийным организациям необходимо больше уделять внимания работе комсомольских организаций…» [20]. Далее следовало перечисление количественных показателей выполнения социалистических обязательств в колхозах, автор писал об организации социалистического соревнования, выполнении решений сентябрьского (1953 г.) Пленума ЦК КПСС и др. Затем стандартные абзацы с перечислением примеров плохой организации работы: «…некоторые партийные организации проходят мимо недостатков в работе комсомольских организаций… Комсомольская работа запущена… Не уделяют внимания руководству комсомольскими организациями и первичные парторганизации колхозов…» [20]. Завершалась статья на передовице так: «Долг партийных организаций — поддерживать и развивать ценные начинания комсомольцев и молодёжи» [20].

Однако те конкретные примеры деятельности комсомольских организаций, которые приводятся в такого рода текстах, позволяют реконструировать часть повседневных задач комсомольцев и молодёжи в рамках круглогодичной работы в колхозе, например, в этом же материале уделено внимание животноводству в зимний период: «Комсомольцы и молодёжь оказали немалую помощь правлению колхоза в строительстве и ремонте животноводческих помещений. Комсомольцы помогали устанавливать автопоилки на ферме крупного рогатого скота…» [20].

С другой стороны, «оттепельные» тенденции способствовали некоторой либерализации взаимоотношений внутри партийно-комсомольской иерархии, что можно проследить, например, по публикациям, в которых авторы критически высказывались о работе вышестоящих организаций. В этом плане хорошо себя проявила постоянная рубрика «Комсомольская жизнь», которая имела место во многих районных газетах. Так, секретарь комсомольской организации колхоза «VI съезд Советов» в 1958 г. в статье «Комсомольцы — активные производственники» достаточно кратко и ёмко описала работу комсомольской организации, причём с акцентом именно на комсомоле, в противовес идее подчинения партии в примере, приведённом выше. Автор отмечала: «Этих недостатков у нас было бы гораздо меньше, если бы работники райкома комсомола оказывали нам практическую помощь в налаживании работы с молодёжью» [19].

Периодическая печать была частью информационных средств формирования социальных норм. В этом смысле особенностью советских газет можно считать их внимание к сюжетам, где героями были рядовые работники, обычные люди. В виде небольших заметок регулярно освещались примеры успешной работы, выполнения и перевыполнения плановых заданий. Таким образом, на страницах газетной периодики пропагандировались идеальные образы трудящихся, которые должны были служить воспитательной цели, быть объектами для подражания. К примеру, зимой 1953–1954 гг. в заметке «Успехи молодёжи» секретарь комсомольской организации писал о ремонте техники комсомольцами и молодёжью Безводовской МТС Кузоватовского района: «…борются за своевременный и качественный ремонт тракторов и прицепных орудий… Комсомольцы — токаря тт. Захаров и Емельянов своевременно выполняют все заказы ремонтников, не допускают брака в работе…» [15].

Способствовала пропаганде положительных примеров созидательного труда практика публикации писем читателей. Так, группа жителей села Никольское в заметке «Примерный киномеханик» описали добросовестное отношение к обязанностям киномеханика Д. Вдовина, который «за хороший показ кино заслужил уважение среди жителей села… Хорошей работы… добился благодаря совершенствованию своих знаний, бережному отношению к аппаратуре и умелому её использованию» [21]. Стоит отметить, что постоянство рубрики с письмами читателей (а также ознакомление исследователя с массивом неопубликованных писем в архивных фондах) свидетельствует об активном взаимодействии печатных органов и аудитории и, таким образом, о сформированной норме коммуникации между органами власти и населением.

В условиях культурной модернизации села в изучаемый период всё более важное место занимали соответствующие сюжеты, в частности, об успешных примерах работы кинопередвижек [16] или, например, об организации культурного отдыха во время полевых работ [17]. Стоит отметить, что организованный досуг в структуре внерабочего времени советского человека должен был превалировать; в частности, в сельской местности основными учреждениями культуры выступали клубы, библиотеки, избы-читальни, в полевых условиях работали бригады, в т.ч. комсомольские.

В статье о молодёжной печати периода «оттепели» А.А. Слезин приводит воспоминания респондентов, которые достаточно точно отражают специфический дуализм советской прессы и разность её восприятия: «У всех трудовые победы — и никаких проблем, никаких огрехов… Язык суконный, масса канцеляризмов… Стихи, посвящённые партии, родине, очередной пятилетке…». Далее он продолжает, «Читая подобные материалы, я понимал, что в повседневной жизни тоже есть место подвигу», «…мы чувствовали внимание к своей работе, ощущали заботу о нас. Правда, к сожалению, обычно только на словах» [7, С. 139]. Приведённые мнения свидетельствуют в т.ч. и об имевшем место противоречии между пропагандируемыми социальными нормами, позитивными образами трудовой повседневности и социальной реальностью, в которой эти мнения были сформированы.

Изучение эпистолярных документов комсомольцев и молодёжи, выявленных в архивных фондах, позволило выделить в них несколько основных тем. В большинстве случаев целью этих писем было привлечение внимания органов власти к проблемам, связанным с неудовлетворительной работой местного партийного и комсомольского руководства. Частым поводом для обращений были проблемы с культурным строительством. В отдельную большую тематическую группу можно выделить сюжеты, описывающие отклонения от социальных норм, в частности, различные случаи аморального, асоциального поведения, конфликтные ситуации, которые крайне редко попадали на страницы официальной печати. Наконец, молодые люди регулярно обращались в комсомольские органы с просьбой о помощи в различных жизненных ситуациях: тяжёлое материальное положение, вопросы трудоустройства и др. Отметим, что этот комплекс документов включает не только единичные письма, отправленные авторами адресатам, но и полноценные переписки с участием персон авторов, партийных, комсомольских и печатных органов, что в итоге позволяет проследить механизмы взаимодействия между ними.

Об эффективности работы комсомольских и партийных органов в первые годы постсталинской эпохи свидетельствуют приведённые далее примеры. Так, колхозники одного из колхозов Инзенского района летом 1954 г. отправили коллективное письмо в обком ВЛКСМ с критикой работы комсомольских организаций на местах. Критике за бездеятельность подверглись комсомольцы разных уровней, начиная от заведующего клубом до секретаря райкома (сохранено правописание источника): «…за 1954 год не разу не было комсомольское собрание… Мы читаем в газетах пишут комсомольцы в колхозах много передовики… А политзанятие никогда не было… в библиотеке имеется 6000 книг не пользуется они, потому что в библиотеке не бывает кроме замка ни что… Кино картины в месяце один раз бывает кое-как…» [12, Л. 16]. В другом письме, опубликованном в № 4 газеты «Колхозная стройка» Чердаклинского района, заведующий избой-читальней отмечал, что «для меня, молодого человека, комсомольца, это – почётная должность», но состояние избы-читальни было плачевным, местные партийные органы бездействовали, несмотря на высокую посещаемость мероприятий и неоднократные обращения заведующего о ремонте [18].

Волновали молодёжь проблемы культурного строительства на селе. Так, противоречивая ситуация сложилась с новым клубом в совхозе «Пролетарий» Инзенского производственного управления (с. Аристовка). Комсомольцы направили в ЦК ВЛКСМ выписку из протокола общего комсомольского молодёжного собрания, в которой сообщалось, что к 7 ноября 1963 г. своими силами комсомольцы и молодёжь построили клуб на 300 мест. Однако, возникла спорная ситуация по вопросу принадлежности — профсоюзу или отделу культуры, из-за чего клуб простаивал, не демонстрировалось кино на протяжении трёх месяцев [14, Л. 30].

Летом 1964 г. комсомольцы села Студенец студенецкого отделения совхоза «Безводовский» Барышского производственного управления в письме интересовались, когда в их селе будет построен клуб. Письмо было направлено в редакцию газеты «Комсомольская правда», которая передала его в сельский обком комсомола [14, Л. 24]. Комсомольцы описывали ситуацию, когда уже на протяжении пяти лет в селе не могли должным образом построить новый клуб, так как старый пришёл в негодность. Ответ обкома в этой ситуации был в типичном бюрократическом стиле: «На строительство клуба в селе Студенец в 1963 году была составлена техническая документация и типовой проект... В 1964 году деньги на строительство клуба не были выделены ввиду того, что заканчивалось полностью строительство других клубов области. Согласно народнохозяйственному плану, строительство клуба начнётся в 1965 году» [14, Л. 22].

Выглядит показательным письмо в редакцию одной из газет военнослужащего, секретаря комсомольской организации своей части, прибывшего в отпуск домой в село Лапаевка Барановского района. Автор письма искренне переживает за состояние клуба в родном селе, который «пришёл в негодность, крыша клуба совсем валится, окна большинство разбитые, внутри клуба почти никакой наглядной агитации и лозунгов нет». Переговорив с заведующей клубом и получив неопределённый ответ, он обращается в конце текста к комсомольской организации колхоза и районным руководителям, которые «по-видимому забывают о том, чтобы сельская молодёжь культурно проводила свой досуг» [13, Л. 36–37]. Молодёжь Базарно-Сызганского района в 1954 г. обращалась с просьбой оказать помощь в улучшении культурного отдыха: «Даже единственный клуб не отвечает требованиям... Буфет торгует водкой, пьянка, шум и драки... Просим проверить всё это и помочь нам наладить физкультурную работу и общество ДОСААФ» [12, Л. 42].

Встречается в письмах комсомольцев и мнение по поводу перспективности «карьеры» в деревне. В 1956 г. комсомолец колхоза «Красное знамя» Радищевского района обращался в редакцию «Комсомольской правды», описывая недостатки в организации культурно-массовой работы: «Беда в том, что нет руководителя зав. клубом, который смог организовать и сделать работу клуба интересной. Среди нашей сельской молодёжи нет таких, которые смогли бы с этой работой справиться. Окончившие 7–10 классов идут в армию или институт, другие из колхоза на производство, потому что в колхозе полная, можно сказать, бесхозяйственность и работа в колхозе ничего хорошего молодым не сулит» [13, Л. 43]. В этой цитате автор описал актуальные на тот момент и действенные социальные лифты: служба в армии или поступление в учебное заведение (на самом деле, необязательно в вуз), которые после демобилизации или окончания обучения открывали новые возможности трудоустройства за пределами деревни, а также вариант миграции в город и работы в промышленности.

Частым поводом для обращения в комитеты комсомола были вопросы трудоустройства, включая просьбы о посылке на ударные стройки, освоение целины и т.п. Например, 15 марта 1964 г. из села Малая Кандала Чердаклинского района в промышленный обком комсомола писал молодой человек с просьбой послать на строительство: «На страницах газет я прочитал, что ЦК КПСС уделяет большое внимание новостройкам химии. Поэтому я очень хочу поехать на стройку куда-нибудь на север или в Сибирь — туда, где нуждаются в рабочей силе. Очень прошу сообщить, может ли обком ВЛКСМ направить меня на работу на одну из таких строек. Коротко о себе: после демобилизации из ВМФ в 1962 году работал в родном колхозе им. Куйбышева в качестве электромонтёра. В настоящее время работаю в Мало-Кандалинской школе-интернате. Член КПСС с 1959 года» [14, Л. 33].

В апреле 1964 г. в сельский обком ВЛКСМ обращалась молодая девушка по поводу сокращения должности бухгалтера, на которой она работала. В письме подробно изложила возможные варианты трудоустройства, очень просила посодействовать в устройстве на новое место [14, Л. 38–38]. К сожалению, ответ обкома в деле не сохранён.

В июне 1964 г. рабочий цементного завода обращался в обком комсомола с просьбой устроить его на трактор или комбайн на уборку урожая, т.к. он окончил ранее курсы тракториста-комбайнёра [14, Л. 60]. В мае 1964 г. заведующему отделом пионерской работы обкома комсомола писала студентка второго курса сызранского педагогического училища с просьбой направить её в пионерский лагерь: «После второго курса у нас обязательной пионерской практики нет, но я очень хочу работать в пионерском лагере» [14, Л. 76].

В декабре 1964 г. в обком комсомола обращался молодой человек из Барышского районного отделения «Сельхозтехника» с просьбой о трудоустройстве: в его случае речь шла о тяжёлом материальном положении, связанном с его ограниченной трудоспособностью и большими расходами на лекарства, работала в семье из двух человек только жена, однако автор стремился трудоустроиться [14, Л. 107–112]. Решение обкома было следующим: «...всё-таки следует оформить инвалидность и полечиться» [14, Л. 106].

Большое количество обращений с просьбой о содействии в смене места работы, в т.ч. выход за географические и административно-территориальные границы региона, косвенно свидетельствует о высокой миграционной активности молодёжи в изучаемый период как внутри Ульяновской области, так и за её пределы.

Письма и жалобы комсомольцев и молодёжи, массив которых представлен в архивных фондах, имеют большой потенциал в изучении социальных девиаций в советском обществе и конкретно в молодёжной среде. Отклонения от социальных норм, определённых, с одной стороны, нормативными актами государства, а с другой — нормами морали, обычаями, традициями, часто фиксировались авторами писем, особенно если авторы были участниками данных конфликтов.

В документальной выборке «героями» писем часто были члены комсомола, включая секретарей организаций. Их отклоняющееся поведение обязательно становилось объектом внимания, поскольку, с точки зрения партийно-государственного дискурса, члены ВЛКСМ служили образцами поведения, выступали побудительным примером. Большую группу сюжетов составляют семейно-брачные конфликты. Так, в одном из случаев был освобождён от занимаемой должности и получил партийное взыскание секретарь одного из райкомов комсомола: поводом послужила связь 27-летнего секретаря с 17-летней девушкой, в результате которой она забеременела, а виновник ушёл от неё. Автор письма (член ВЛКСМ, врач, член призывной комиссии) отмечала: «Он ещё может завтра обмануть десять таких глупых девчонок. Скоро у нас конференция и неужели этому пошлому, морально разложившемуся человеку доверять воспитание нашей молодёжи?» [14, Л. 1–4].

В другом письме от 1954 г. автор описывала «незаконный брак» с членом ВЛКСМ, который свадьбу сыграл, но брак официально в государственных инстанциях не зарегистрировал и сделал подлость, выгнав из дома беременную сожительницу [12, Л. 24]. Член ВЛКСМ с шестилетним стажем в 1955 г. самовольно покинул целинные земли в Омской области; вернувшись в Ульяновскую область к супруге, выгнал её из дома с маленьким ребёнком. В наказание был исключен из комсомола, уволен с работы и подвергнут взысканию за не отработанные подъёмные на целине [13, Л. 4].

В исследуемых документах зафиксированы случаи противоправных действий сексуального характера. Например, в одном из случаев речь шла о комсомольце, который вместе с напарником после обхода по общежитию совершил попытку насилия в отношении участницы обхода. Материалы этого эпизода в архивном деле хорошо сохранены, включая протокол закрытого комсомольского собрания, на котором было принято решение об исключении виновного из комсомола и о передаче дела в правоохранительные органы [12, Л. 81–106]. В другом случае преступление совершил инструктор райкома комсомола — насильственные действия против учащейся 10 класса, которые привели к беременности, что было выяснено только после обращения в районную больницу [13, Л. 60].

Регулярно в центре внимания оказывались проблемы, связанные с употреблением алкоголя. Так, в письме с характерным названием «Как от стенки горох» описывалась прошедшая в Мало-Кандалинском районе комсомольская конференция, на которой был подвергнут критике состав райкома комсомола за систематическое пьянство в публичных местах. В письме отмечалось, что «Молодёжь района часто видела аппарат райкома в чайной за столом, когда пьянку возглавлял первый секретарь... Совместные выпивки с первым секретарём привели к таким фактам, когда аппарат райкома являлся в районный дом культуры в пьяном виде». Далее следовало описание «пьянки» дома у первого секретаря после прошедшей конференции и организационного пленума. В дальнейшем со всех участников этих мероприятий были запрошены объяснительные, в которых они сердечно раскаивались в содеянном [12, Л. 49–54].

В справке, составленной в марте 1956 г. по результатам обработки нескольких письменных обращений, описывался «выбор» первого секретаря Базарно-Сызганского райкома комсомола в пользу организации «выпивки» с участниками областной эстафеты вместо исполнения обязанностей по обмену комсомольских документов [13, Л. 46].

4. Заключение

Проведённый анализ на основе сопоставления двух групп источников, важных для изучения советской повседневности, позволяет сделать следующие выводы. Синтез материалов периодической печати и неопубликованных писем из архивных фондов позволяет реконструировать повседневность сельской советской молодёжи и интерпретировать полученный материал с точки зрения дихотомии «норма/аномалия». Социальные нормы преимущественно транслировались через печать, на страницах прессы формировались идеальные образы советской деревни и советского общества, в то время как «за кулисами» оставались, присущие любому обществу, отклонения от этих норм в виде различных случаев асоциального, аморального поведения, злоупотребления алкоголем и др.

Применительно к периоду хрущёвской «оттепели» можно говорить о продолжении «потёмкинства» на страницах газет в противовес реальной жизни, хотя и в меньшей степени, по сравнению с послевоенным восьмилетием [9], в силу реального улучшения материального мира деревни от бытовых условий до механизации и электрификации сельского хозяйства.

Таким образом, проведённый анализ материалов периодической печати и архивных фондов, содержащих эпистолярные документы эпохи, позволяет говорить об их большом эвристическом потенциале для изучения истории повседневности и социального жизненного пространства молодёжи советской деревни.

The additional file for this article can be found as follows: