1. Введение

Активное распространение генеративных технологий искусственного интеллекта заметно изменило практики создания и распространения контента и поставило перед правом новые вопросы о границах авторского творчества и критериях охраноспособности результата [5]. При этом базовая конструкция авторского права как в российской, так и в международной модели исходит из признания автором произведения человека, а оригинальность традиционно связывается с личным творческим вкладом [1], [9]. В российском праве данная логика выражается, в частности, в презумпции авторства, закрепленной в ст. 1257 ГК РФ, однако применение этой конструкции в отношении результатов, созданных с использованием ИИ, на практике вызывает дополнительные вопросы.

На практике неопределённость усиливается тем, что результаты генерации могут выглядеть как обычные произведения, тогда как степень участия человека в создании конечного результата может существенно различаться. В отсутствие специальных легальных критериев возрастает значение различных сигналов, позволяющих участникам оборота ориентироваться в происхождении контента. Одним из таких сигналов становится добровольная маркировка произведений как созданных «без использования ИИ», которая уже применяется в договорах, редакционных политиках и правилах платформ. Вместе с тем такая маркировка сама по себе не заменяет правовую оценку характера и объема творческого вклада человека, а потому может рассматриваться лишь как дополнительный информационный или, при определенных условиях, договорный механизм.

Цель настоящей статьи — определить возможную правовую природу маркировки «без использования ИИ», оценить её функции и риски, а также предложить подходы к её правовому закреплению и обеспечению достоверности с учетом разграничения авторско-правовых и договорных последствий такой маркировки.

Задачи исследования:

1) проанализировать место маркировки в системе авторско-правовых и договорных механизмов;

2

) выявить условия, при которых маркировка приобретает юридическое значение;

3) оценить риски недобросовестного использования и проблему доказуемости;

4

) предложить варианты нормативного и/или «мягкого» регулирования.

2. Методы и принципы исследования

Исследование выполнено с применением:

– формально-юридического метода (анализ норм ГК РФ, юридических конструкций и их применимости к маркировке);

– сравнительно-правового подхода (обращение к международным и зарубежным источникам soft law и практике раскрытия использования ИИ);

– анализа правоприменительных и институциональных документов регистрирующих и международных организаций (WIPO; US Copyright Office) [5], [6];

– анализа правил и политик крупных участников рынка контента (академические издательства, стоки/платформы) [7], [8], [11];

– анализа кейса административной практики регистрации произведения с AI-компонентами (Zarya of the Dawn) [4];

– доктринального анализа (обобщение научных подходов к охране результатов, связанных с ИИ, и к институту заверений) [2], [3], [10].

3. Основные результаты

1. Маркировка «без использования ИИ» как правовой феномен

Российское законодательство не содержит определения маркировки произведений по критерию участия ИИ и не устанавливает общей обязанности раскрывать способ создания произведения. Однако фактически в обороте формируются модели раскрытия информации о применении генеративных инструментов — через правила платформ, редакционные политики и условия договоров [7], [8], [11].

Маркировка «без использования ИИ» в таком контексте может выступать как:

– информационное сообщение (для аудитории/покупателя/заказчика);

– элемент репутационного позиционирования автора или правообладателя;

– договорное условие (критерий допуска, качества результата или распределения рисков);

– превентивный механизм снижения неопределённости относительно охраноспособности и статуса произведения.

2. Потенциальная правовая природа маркировки: от «информации» к заверению

Ключевой вопрос — когда маркировка перестаёт быть «просто заявлением» и становится юридически значимой. Наиболее убедительной конструкцией для российского права является квалификация маркировки (при наличии связи с сделкой/условиями допуска/оценки) как заверения об обстоятельствах.

Если сторона заявляет, что произведение создано без использования ИИ, и это заявление:

– включено в договор или прямо упомянуто в договорной документации/правилах участия;

– влияет на решение контрагента (заключить договор, допустить к конкурсу, принять к публикации, выплатить вознаграждение);

– предполагает распределение рисков при недостоверности,

то маркировка может приобретать признаки заверения и влечь последствия при её недостоверности в логике гражданско-правовой ответственности [10].

3. Маркировка в практиках платформ и издательств

Платформы и издательства постепенно стандартизируют требования к раскрытию использования ИИ: например, правила Adobe Stock предусматривают режимы квалификации и раскрытия AI-контента в рамках загрузки материалов [8]. Shutterstock формирует отдельные требования и ограничения в отношении AI-контента для contributor-модели и политики публикации [11]. В академическом сегменте распространены редакционные политики, требующие раскрытия использования генеративных инструментов и исключающие признание ИИ соавтором [7].

Эти практики важны тем, что маркировка и раскрытие постепенно становятся нормой оборота, даже до появления прямого законодательного регулирования.

4. Обсуждение

1. Юридические риски недостоверной маркировки

Недостоверное указание «без использования ИИ» может порождать несколько групп правовых рисков. Прежде всего речь идет о договорных последствиях: отказе в приемке или публикации результата, расторжении договора, применении санкций, взыскании убытков, если соответствующий критерий имел существенное значение для контрагента. Кроме того, возможны деликатные и репутационные риски, связанные с введением в заблуждение, недобросовестным поведением и причинением вреда деловой репутации.

Вместе с тем недостоверность такой маркировки не должна автоматически отождествляться с отсутствием авторства или охраноспособности произведения. Если впоследствии выясняется, что отдельные инструменты ИИ все же использовались, правовое значение имеет не сам факт любого использования технологии, а характер и степень творческого вклада человека в конечный результат. Следовательно, ложность маркировки может влечь самостоятельные обязательственно-правовые последствия как недостоверное заверение, но вопрос о наличии авторско-правовой охраны должен решаться отдельно.

С учетом применения конструкции заверений последствия недостоверности могут быть заранее встроены в договор: штраф, компенсация, обязанность заменить результат, возврат вознаграждения, расширенные гарантии и иные меры [10].

2. Проблема верификации «неиспользования ИИ»

Даже при наличии правовой конструкции ключевая сложность связана с доказуемостью факта «неиспользования» ИИ. Универсальных технических методов, которые можно было бы считать надежным и воспроизводимым доказательством, в настоящее время не существует. Подходы к обнаружению AI-генерации изменяются, а метаданные могут удаляться, искажаться или модифицироваться. По этой причине жесткая модель обязательной маркировки без развитых механизмов подтверждения способна стимулировать злоупотребления и повышать спорность доказательств.

Дополнительную сложность представляет необходимость разграничения умышленно ложной маркировки и добросовестного заблуждения. На практике лицо может использовать цифровые инструменты, содержащие отдельные функции ИИ, не воспринимая их как средства генеративного создания произведения. Это особенно актуально для случаев орфографической и стилистической правки, автодополнения, редакторских подсказок, технической проверки текста и иных вспомогательных функций. Поэтому для правовой оценки необходимо учитывать не только факт обращения к программному средству, но и цель его использования, степень влияния на выразительную форму произведения и разумную осведомленность лица о характере примененной технологии.

В связи с этим более реалистичными выглядят комбинированные подходы:

– организационные (процедуры раскрытия, чек-листы, подтверждение этапов создания, хранение черновиков и исходников);

– договорные (распределение риска недостоверности, аудит-права, обязанности по предоставлению подтверждающих материалов);

– технологические (метаданные, provenance-механизмы, цифровые учетные следы процесса создания, где это применимо).

3. Направления возможного правового закрепления

С учетом указанных рисков и ограничений перспективной представляется модель мягкого нормативного закрепления, при которой законодатель:

– закрепляет допустимость маркировки и ее общие цели, связанные с повышением прозрачности и доверия;

– устанавливает минимальные требования к добросовестности заявления, а также разграничивает последствия умышленной недостоверности, грубой неосторожности и добросовестной ошибки;

– допускает развитие отраслевых стандартов (платформы, издательства, рынок) и договорных моделей, не навязывая универсальную техническую экспертизу.

5. Заключение

Маркировка «без использования ИИ» формируется как новый инструмент правовой и рыночной коммуникации в условиях сохраняющейся неопределенности критериев разграничения человеческого и машинного вклада в создание произведения. Несмотря на отсутствие в российском законодательстве специальных норм, прямо регулирующих такую маркировку, в гражданском обороте она уже способна приобретать юридическое значение — прежде всего в тех случаях, когда используется как заверение об обстоятельствах, влияющее на решение контрагента о заключении, исполнении или прекращении договора. Вместе с тем сама по себе такая маркировка не может рассматриваться как самостоятельное и достаточное подтверждение авторства либо охраноспособности результата, поскольку соответствующая правовая оценка должна основываться на анализе характера и степени творческого вклада человека в создание произведения.

Широкое внедрение маркировки в практику, однако, существенно ограничено проблемой верификации факта «неиспользования» ИИ. На современном этапе отсутствуют универсальные, надежные и воспроизводимые технические методы, позволяющие бесспорно подтвердить, что при создании конкретного произведения генеративные инструменты не применялись. Это повышает не только риск умышленных злоупотреблений, но и вероятность добросовестных ошибок, связанных с неочевидным использованием вспомогательных цифровых функций, содержащих элементы ИИ. В этих условиях наиболее обоснованной представляется комбинированная модель регулирования, сочетающая договорное распределение рисков, стандарты раскрытия информации и добросовестности, а также постепенное развитие технических и организационных практик подтверждения происхождения контента. При этом правовые последствия недостоверной маркировки целесообразно дифференцировать с учетом характера использования ИИ, значения соответствующего обстоятельства для участников оборота и формы вины лица, сделавшего такое заявление.

The additional file for this article can be found as follows: