1. Введение

О набеге яицких казаков на Ургенч, произошедшем в 1603 году под руководством атамана Нечая, сегодня мало что известно. Предания о нём сохранились у уральских (бывших яицких) казаков, но они примитивны и многовариантны. Одно из них записал П.И. Рычков в ходе бесед с атаманом яицких казаков и его старшинами, поместив его в «Топографии Оренбургской губернии» [11].

Казачьи предания не ограничились тем, что записал Рычков. Другое предание размещено в сборнике «Горыныч», вышедшем в Уральске (год не указан, как и имя автора статьи «Поход Нечая в Хиву») [9, С. 25–26]. Ещё одно упомянул офицер П.П. Калитин в своей статье об Ахалтекинской экспедиции (1880–1881 гг.) [6], во время которой оно было рассказано ему уральским казаком-офицером А.Л. Гуляевым.

Более ценным источником могла быть рукописная книга, написанная хивинским ханом Абулгази в начале 1660-х годов. К сожалению, все её издания не являются первоисточником, будучи различными вариантами её многократных разноязычных переводов в отсутствии протографа. Всё дело в том, что её рукописный текст каким-то образом оказался в руках пленного шведского офицера Филиппа-Иоганна фон Страленберга, сосланного Петром I в Сибирь. По просьбе шведа неизвестный автор сделал русский перевод книги, которая (включая протограф и его русский перевод) оказалась за пределами России после освобождения шведа. Дальнейшая судьба протографа и первого русского перевода неизвестна. Известно лишь, что первый печатный экземпляр книги вышел на немецком, а затем на французском языке. Русская печатная версия увидела свет только в 1762 году, став переводом с французского, выполненным В.К. Тредиаковским [10]. Разные переводы и редакции исказили изначальный текст, отчего издания содержат разные версии рассказа о набеге Нечая. Поэтому сегодня, работая с различными версиями и переводами книги Абулгази, сложно отдать предпочтение тому или иному варианту как наиболее объективному. Однако сопоставив их все, можно выявить в них нечто общее, что позволит иметь общее представление о набеге казаков атамана Нечая на владения хана Араб-Магомета, отца автора книги — хана Абулгази.

Одной из версий стала книга сотрудника Азиатского департамента МИД П.И. Демезона, который, покинув Россию, выполнил франкоязычный перевод какой-то тюрко-язычной версии, не имевшей отношения к протографу. Два тома этой книги вышли в Петербурге в 1873–1874 годах (второй том [15] вышел через год после смерти автора). Версия Демезона сильно отличалось от версии Тредиаковского.

Рассказ о набеге Нечая у Демезона подробнее, чем у Тредиаковского, но вряд ли Абулгази мог тонко подметить детали не столь масштабного для истории ханства события, спустя более полувека. Видимо, Демезон что-то добавил от себя, дабы вызвать больший читательский интерес.

С версией Демезона были знакомы (указали в списках использованной литературы) А.И. Макшеев [7] и М.А. Терентьев [13], военные историки и участники боевых кампаний в Средней Азии.

Актуальность любого научного исследования определяется степенью его значимости, как для науки, так и для общества (в целом или какой-то его части), в данный момент времени. Она является свидетельством необходимости проведения исследования в данной конкретной области. Часто актуальность исследования сводят к актуальности лишь политической, реже

—————

Что касается методологии, использованной в данной статье, то это традиционные методы и принципы исторического исследования, такие как принцип историзма

(предполагающий рассмотрение исторических событий в связи с конкретными историческими условиями, с учётом влияния различных исторических факторов), принцип объективности ( исследования рассматриваются со всеми их внутренними и внешними связями. Компаративный метод позволяет выявить сходства и различия, общие и особенные черты событий, процессов, источников, научных трудов и т.п. Согласно принципу историографической традиции, исследование любого объекта должно осуществляться с учётом предшествующих результатов. С ним тесно связан принцип опоры на исторические источники. Проблемно хронологический метод, применительно к истории военного конфликта, предполагает определение территориальных и хронологических рамок, причины и повод к военному столкновению, его ход, итоги, последствия и историческое значение.

«Сборник князя Хилкова» содержит документы XVI–XVII веков [12], включая документ 1622 года — донесение посла Ивана Хохлова, посетившего Хиву и Бухару. Хивинцы, унижая Ивана, хвастались, как они, не так давно перебили отряд яицких казаков, считая их соотечественниками Хохлова. Этот рассказ существенно расходится и со всеми версиями книги Абулгази, и с казачьими преданиями.

Большинство дореволюционных авторов, упоминавших набег Нечая — историки из числа военных. Кроме упомянутых Макшеева и Терентьева, это — М.Н. Иванин [5], В.А. Потто [8], П.П. Калитин [6]. Были и невоенные авторы — Е.Д. Желябужский [3] Н.И. Веселовский [3], К.М. Бэр [1], [14], И.В. Жуковский [4] и др. Все они обычно использовали казачьи предания и версии книги Абулгази, но у всех их имеются расхождения. Например, отчего у казаков возникла идея набега? Сколько их туда отправилось? Отчего в городе не оказалось хана и его войск? Как пострадали жители ханской столицы? Кто был захвачен в качестве пленных? Как скоро казаки покинули город? Как хан их настиг, и как протекал бой? Смог ли кто-то из казаков спастись?

Брошюра оренбургского чиновника Жуковского, вышедшая в 1832 году, – это очень краткая история Оренбуржья, где набегу Нечая посвящено лишь одно предложение.

Более обширные сведения содержит статья Бэра, вышедшая в столичной германоязычной газете «St. Petersburgische Zeitung» [14], а вскоре в журнале «Маяк» [1]. Обе статьи вышли в 1840 году, сразу после неудачного завершения хивинского похода В.А. Перовского, и гораздо раньше версии Демезона. В качестве источника, Бэр ориентировался на версию Тредиаковского. Это легко заметить, так как он часто ссылался на Г.Ф. Миллера, автора комментариев к той книге.

Книга Потто «О степных походах» вышла в 1873 году, став одной из ранних работ автора, на тот момент подполковника.

Книга генерала Иванина «Описание зимнего похода в Хиву в 1839–1840 году», вышла в год смерти своего автора, в 1874 году.

В 1875 году вышла книга историка Желябужского («Очерки и завоевание Хивы», а в 1877 году — книга молодого востоковеда Веселовского «Очерк историко-географических сведений о Хивинском ханстве от древнейших времён до настоящего».

В 1890 году вышла книга Макшеева, генерала и профессора Академии Генштаба, «Исторический обзор Туркестана и наступательного движения в него русских». Набегу Нечая он посвятил около шести страниц, но почти половина их — фрагменты из книг Рычкова и Демезона.

Три тома книги генерала М.А. Терентьева «История завоевания Средней Азии» были изданы в 1903-1903 годах, после выхода в отставку их автора, хотя работу над ней он начал ещё в 1860-е годы, проходя службу в Средней Азии. Набегу Нечая он отвёл менее страницы I тома [13, С. 13–14], упомянув и книгу Демезона, и казачьи предания, записанные Рычковым. Несмотря на различия, присутствующие там, Терентьев не стал их анализировать, отметив, что оба рассказа «в общем сходны» [13, С. 14].

2. Основная часть

По мнению ряда авторов, в начале XVII века казаки совершили три похода в Хивинское ханство, одним из которых был набег Нечая. Так считают Демезон и все, кто ориентировался на его книгу, хотя в версии Тредиаковского у Абулгази речь идёт только лишь о походе Нечая. Вторым походом, последовавшим после набега Нечая был неудачный поход во главе с Шамаем, также закончившийся трагически: казаки, заблудившись, даже не дошли до границ ханства; страдая от голода они частично погибли, частично попали в неволю. Трёх походов не было и быть не могло. Что касается похода Шамая, то он отсутствует в версии Тредиаковского. И никто из сторонников версии с тремя походами не смог назвать имени третьего предводителя, ограничившись Нечаем и Шамаем. Имеет место и путаница с очерёдностью. Поход Нечая одни считали первым, другие — вторым, а поход Шамая — естественно, третьим.

Макшеев, цитируя и Демезона, и казачьи предания, сравнил их и сделал вывод, что походов могло быть как два (Нечая и Шамая), так и один (Нечая). Отсутствие у Абулгази (версии Тредиаковского) информации о Шамае он объяснил тем, что тот поход для Абулгази «остался незамеченным», так как Шамай даже не дошёл до границ ханства [7, С. 53–56].

По поводу численности отряда Нечая, одни, ориентируясь на Рычкова, называют цифру «500», другие предпочли число «1000», присутствующее в разных вариантах книги Абулгази. Первой версии придерживался анонимный автор «Горыныча» [9, С. 26]. Макшеев допустил обе версии, отметив, что ему ближе первая. Вторую версию предпочли Бэр, Потто, Иванин, Желябужский. Многие отмечают символизм цифр, присутствующих в источниках, считая их приблизительными. Бэр объяснил это «любовью» Абулгази к числу «1000», Иванин назвал цифру «1000» «стереотипной», Макшеев видел причину в склонности хана обозначать такими цифрами «величины, известные ему не по документам, а по рассказам». По той же причине, многие, избегая круглых цифр, предпочитали писать «около 500», «до 1000» и т.п. ([1, С. 42, 43], [3, С. 1], [5, С. 8], [8, С. 40], [10, С. 348]).

Большинство авторов пишут, что идея набега пришла к казакам после захвата купцов, рассказавших о богатстве столицы хана, отсутствующего там. Согласно Иванину, купцы были убиты кроме двух, ставших проводниками. Желябужский не указал количества купцов, и не написал об их гибели, но подтвердил, что информация о ханстве получена от них.

О месте захвата купцов не сообщил никто, кроме Потто, писавшего, что их захватили на Каспии в ходе грабежа их судна казаками. Макшеев цитируя Демезона, отметил, что десять купцов были встречены у берегов Яика, и что в живых были оставлены двое, ставшие проводниками, хотя в дальнейшем автор упоминает только одного проводника. Однако ни Абулгази, ни Араб-Магомет, ни его подопечные не могли знать, как казаки добирались до Ургенча, и что их к этому подтолкнуло.

Ни у Рычкова, ни у Терентьева нет ни слова о купцах и о том, как казаки узнали об отсутствии хана в столице. Видимо, согласно преданиям, отсутствие хана и его войск было счастливой случайностью. Терентьев же преподнёс набег Нечая как акт возмездия за набеги хивинцев ([7, С. 51–52], [8, С. 40], [11, С. 287], [13, С. 13]).

Причина отсутствия хана также трактуется по-разному. По преданию, записанному Рычковым, хан был на войне с кем-то из соседей, но с кем — неясно. Желябужский полагал, что на лето хан распускает всё своё войско. По мнению Иванина, хан и его «орда» летом кочуют у берегов Амударьи. Сам Абулгази (по версии Тредиаковского) отметил, его отец, хан Араб-Магомед просто «выехал в поле, чтоб препроводить лето … на берегах реки Аму». Так же считал и Макшеев отметив, что «хан с своими войсками находился на берегах реки Аму», не уточнив — зачем?

Самая странная версия у Бэра: после крушения Золотой орды и ряда её осколков, казаки преследовали ордынцев, удалявшихся всё дальше на юго-восток, и Нечай «признал за благо посетить беглецов и в их новой оседлости». Также Бэр отметил, что хан вёл войну с Бухарой, однако Ургенч был взят не без боя, а «после некоторого сопротивления» ([1, С. 42], [3, С. 1], [5, С. 7], [10, С. 346], [11, С. 287]).

Водный путь, соединявший Каспий с хивинскими землями, вероятно, когда-то существовал. О его восстановлении русские задумывались в XVIII–XIX веках не раз. Но как он исчез? По одной версии – естественным образом: рукав Амударьи просто сменил русло. По другой — причина в развитии земледелия, строительстве каналов и арыков, приведших к обмелению реки и необходимости перекрыть западный рукав. По третьей — рукав был перекрыт во избежание нападения русских.

Терентьев и Макшеев, следуя Демезону, выбрали первую версию, считая, за 30 лет до рождения Абулгази западный рукав реки пересох сам собой и произошло опустынивание близ Ургенча, но люди продолжили там жить, ибо вода находилась недалеко, у крепости Тук, где раньше разделялись два рукава Амударьи [7, С. 53–55], [13, С. 14].

Второй версии придерживался Миллер, комментируя строки Абулгази (версия Тредиаковского) [10, С. 352–353].

Пример третьей версии — предание, записанное Рычковым [11, С. 288]. Согласно ему, Нечай напрасно не воспользоваться водным путём, а западный рукав хивинцы перекрыли уже после набега Нечая, в целях безопасности. В качестве дополнения, Макшеев привёл и строки Рычкова, но первая версия ему была ближе [7, С. 54–55].

Согласно «Горынычу», набеги на Хиву водным путём яицкие казаки совершали и до Нечая, поскольку на берегах Узбоя, впадавшего в Каспий, находились богатые хивинские города [9, С. 25]. Но наука не располагает достоверными источники, свидетельствующие о более ранних набегах.

Ошибка многих («Горыныча», Демезона, Макшеева, Бэра) — датировка набега Нечая 1605 годом; Жуковский же указал 1602 год. Терентьев назвал 1605 год в качестве даты второго набега, последовавшего после набега Нечая (но не Шамая), датировав набег Нечая «началом XVII столетия» ([1, С. 42], [4, С. 3], [9, С. 25], [7, С. 51], [13, С. 13, 14]), хотя известно, что это был 1603 год.

Также известно, что разорён был Ургенч, а не Хива, хотя предания часто ошибочно называют Хиву, ставшую столицей позже. Хиву упоминают «Горыныч», Калитин, Рычков ([6, С. 95], [9, С. 25], [11, С. 286]).

Расходятся мнения по поводу разорения города и захвату пленных. Иванин пишет, что что всех жителей казаки «изрубили», Потто — что всех «истребили», Желябужский — что не только истребили жителей, но и город сожгли «дотла», не уточняя, сколько именно жителей было перебито [3, С. 1], [5, С. 7], [8, С. 40]. У Абулгази (в версии Тредиаковского) указано, что казаки «изрубили больше 1000 человек» [10, С. 348]. Та же цифра у Бэра, Демезона и Макшеева [1, С. 43], [7, С. 51, 52]. Строки об убийствах мирных хивинцев Терентьев решил опустить, нет их и у Рычкова.

Рассказывая о захвате людей, большинство пишут лишь о женщинах (девушках), но некоторые упоминают и захват юношей (мальчиков). Захват женщин объяснить просто: тогда у казаков не было постоянных браков, и пленницы были товаром для продажи и обмена. Целей захвата мальчиков могло быть две: продажа педофилам-извращенцам, или выращивание смены. Оба варианта маловероятны; о склонности казаков к педофилии (в отличие от ряда южных народов) данных не встречалось, как и о выращивании смены из захваченных детей. Скорее всего, мальчиков никто не захватывал; этого нет ни у Абулгази (версия Тредиаковского), ни в казачьих преданиях, записанных Рычковым.

У Рычкова речь идёт о «ханских жёнах», захваченных Нечаем вместе с трофеями («всем тамошним богатством завладел, а ханских жён в полон побрал»). У Абулгази (версия Тредиаковского) казаки нагрузили тысячу арб добра и захватили тысячу женщин. Такие же данные приводят Потто и Иванин. Близок к ним Желябужский, указавший примерное число телег («с тысячу»), но не указавший и приблизительного числа пленниц («несколько сотен»). Данных о пленниках-мальчиках нет и у Бэра [3, С. 1], [5, С. 7–8], [8, С. 40], [10, С. 348–350], [11, С. 287], но есть у Демезона, а, следовательно, у Макшеева, Терентьева, Веселовского, и, как ни странно у «Горыныча» ([2, С. 127], [7, С. 51], [9, С. 26], [13, С. 14]). Правда, согласно Терентьеву, было захвачено по тысяче лиц разного пола, тогда как, согласно Макшееву, тысяча — это общее количество тех и других.

После захвата «дувана», казаки некоторое время предавались веселью. Почти все авторы («Горыныч», Макшеев, Терентьев) указывают неделю, хотя одни называют Ургенч, другие — Хиву, а Терентьев вообще пишет, что казаки развлекались за городом у берега реки. Абсурднее всего предание, записанное Калитиным («несколько месяцев казаки правили Хивой»). Рычков не уточнил продолжительности веселья, отметив, что казаки «несколько времени жили в Хиве во всяких забавах» ([6, С. 95], [7, С. 51], [9, С .26], [11, С. 287], [13, С. 14]).

Рассказы о схватке казаков с настигшим их войском хана также имеют расхождения. Одни считают, что хан обошёл казаков, чтобы отрезать им обратный путь. Другие считают, что хан догнал отягощённых захваченным добром казаков. Есть и вариации версий — у горного перевала, на подъёме в гору, на переправе через реку и т.д. Ход боя и его продолжительность также имеют расхождения у разных авторов.

Согласно версии Тредиаковского, хан перерезал казакам путь, после чего завязался бой, шедший двое суток и завершившийся бегством казаков, бросивших добычу [10, С. 350–351]. С этим согласен и Иванин [5, С. 7–8].

Согласно Бэру, хан перерезал казакам путь в ущелье, через которое они следовали. Через пару суток казаки прорвали оборону, и хан возвёл новую преграду, преодолеть которую казаки уже не смогли [1, С. 42–43].

Данные Макшеева, Терентьева и Демезона аналогичны: хан, перерезав казакам путь, возвёл на их пути окопы и рвы, преодолеть которые казаки смогли на третьи сутки. Новые препятствия казаки штурмовали ещё пять суток, но взять не смогли [7, С. 51], [13, С. 14]. Макшеев процитировал Демезона буквально, а Терентьев предпочёл свой краткий пересказ. Макшеев и Демезон устами хана называют его воинов узбеками, но вряд ли это так; основную силу хивинского войска всегда составляли туркмены, и ханы это прекрасно знали.

Желябужский пишет, что хан не перерезал казакам путь, а настиг их, когда те «возвратились было уже обратно» [3, С. 1–2]. То есть, у берегов Яика?! Странно. Сколько суток продолжался бой — Желябужский не уточнил, отметив лишь, что казаки «защищались» несколько дней [3, С. 2]. Похожая версия у Потто считавшего, что хан не перерезал путь казакам, а настиг их. Не уточнив прочих подробностей, он сообщил, что казаки бились несколько дней и были перебиты [8, С. 40]. В «Горыныче» деталей боя тоже нет, но упомянуты семь дней в течение которых он вёлся [9, С. 26]. Веселовский ограничился одним предложением: «Дело кончилось тем, что казаки были истреблены все до одного» [2, С. 127]. Но он полагал, что походу Шамая предшествовали два похода, и завершение второго он описал так же кратко («хан спешил на выручку своих владений, догнал казаков и всех их истребил» [2, С. 128]).

В этом плане Рычков также немногословен: «Нечай с казаками своими, хотя и храбро оборонялся, и многих хивинцев побил, но напоследок со всеми, имевшимися при нём людьми, побит» [11, С. 288]. В этом предании допущена ошибка и со столицей ханства, и с маршрутом казаков, которые, якобы, возвращаясь на Яик, переправлялись через Сырдарью, хотя она находилась в противоположном направлении, и была удалена на сотни вёрст [11, С. 288].

Согласно рассказу Хохлова, боя вообще не было; осаждённые в городе казаки сдались и тут же были перебиты [12, С. 396]. Конечно, всё было не так.

Все авторы признают, что казаки, будучи отрезаны от воды, мучились от жажды, но все по-разному описывают способ удовлетворения потребности в питье. Одни, например, Терентьев, считают, что казаки были вынуждены пить кровь своих лошадей [13, С. 14], тогда как Абулгази (версия Тредиаковского) и многие другие считают, что казаки пили кровь погибших товарищей. О том же пишет Желябужский, вторит ему и Иванин ([3, С. 2], [5, С. 7], [10, С. 351]). Макшеев, сообщая о питье крови, не уточнил — чья была кровь. Потто писал про кровь убитых, не уточнив – убитых казаков, лошадей или тех и других? Видимо, он, всё же имел в виду людей ([7, С. 51], [8, С. 40]). Бэр и автор из «Горыныча», отметив страдания казаков от жажды, о питье крови ничего не сообщили ([1, С. 42], [9, С. 26]).

Практически все авторы пишут, что малой части казаков удалось скрыться, но позже были перебиты и они. У Абулгази (версия Тредиаковского) сто казаков бежали к воде, где прятались 15 суток, пока не были обнаружены и уничтожены. О том же пишет Иванин, но не упомянув про воду, а отметив, что казаки укрылись близ Устюрта, но «чрез 15 дней, были открыты и истреблены» ([5, С. 7–8], [10, С. 351–358]). Потто тоже считает, что сотня была обнаружена через 15 суток и перебита в тот же день [8, С. 40].

Макшеев, как и Демезон, пишет о возведённом казаками укреплении и его 15-дневной осаде: сотня «достигла берега Дарьи, где устроила из дерева небольшое укрепление», тем не менее, хан «после пятнадцатидневной осады завладел укреплением». Аналогичны данные Терентьева, хотя речь у него идёт не об укреплении, а просто о завале из деревьев («сотня их прорвалась к реке, и держалась тут за завалами из деревьев 15 суток») [7, С. 51], [13, С. 14].

Согласно анонимному автору, его земляки также держали 15-дневную оборону в построенном ими укреплении: «Только около ста человек сумело добраться до берега Аму-Дарьи, где устроили они небольшое деревянное укрепление. Питаясь рыбой, они продержались там 15 дней» [9, С. 26]. Бэр и Желябужский не уточнили, ни сколько дней казаки прятались от хивинцев, ни сколько времени длился их последний бой ([1, С. 43], [3, С. 2])

Согласно преданию, записанному Рычковым, спастись смогли 3 или 4 казака, «кои, ушед от того побоища, в Войско Яицкое возвратились» [11, С. 288]. Жуковский, вторя Демезону и Рычкову, также пишет, что спастись удалось 3-4 человекам [4, С. 63]. О тех же 3–4 человеках, которые «возвратились на свой родной Яик» писал и «Горыныч» [9, С. 26]. Предание, рассказанное Гуляевым, гласит, что некоторым удалось выжить, но только через плен («немногие вернулись из плена и рассказали своим на Урале» [6, С. 95]. Веселовский, сообщая о двух походах (до похода Шамая), полагает что, в первом из них «казаки были истреблены все до одного» [2, С. 127], а во втором «двое-трое успели спастись и принесли домой весть о погибели своих товарищей» [2, С. 128]. Макшеев, для сравнения, процитировал и Демезона, и Рычкова, не указав, кому из них он отдаёт предпочтение. Строки Рычкова указаны выше, но у Демезона версия иная («отец бросился их преследовать, настиг и истребил всех до единого») [7, С. 54, 52]. Бэр, ссылаясь на Абулгази (версию Тредиаковского) пишет, что тот «уверяет, что из похода ни один казак не воротился», но сам Бэр с этим не согласен, полагая, что некоторые спаслись, но сколько их было — не уточнил: «Прочие добрались до Яика, заняли свои прежние пепелища» [1, С. 43]. Желябужский, сторонник двух походов (до Шамая), не считает, что кто-то из их участников уцелел; в обоих случаях, по его мнению, «все до одного уничтожены настигнувшими их хивинцами» [3, С. 2]. Также считали Потто [8, С. 40], Иванин [5, С. 8], Терентьев [13, С. 14].

3. Заключение

Источники и литература позволяют воссоздать общую картину событий, произошедших в Хивинском ханстве в 1603 году. Казаки, узнав об отсутствии хана в его столице, воспользовались этим, совершив набег на Ургенч, подвергнув его погрому и разграблению. Хан смог настичь казаков, отрезав им путь к отступлению. В неравном бою погиб почти весь отряд Нечая, малая часть которого смогла бежать и где-то укрыться, но и она была обнаружена и перебита хивинцами.

Так, благодаря, прежде всего, Абулгази, можно уверенно сказать, что набег казаков на Ургенч — реальное событие, а не легенда или произведение казачьего фольклора. В этом были уверены все авторы, писавшие о набеге Нечая. Вот что о том событии писал Бэр, знакомый с книгой Абулгази версии Тредиаковского: «В нём нельзя, однако же, усомниться; по свидетельству Абулгази, который вскоре потом вступил в обладание Хивою, и рассказывает подробно о происшествии сём» [1, С. 42]. Или Макшеев, знакомый с версией Демезона: «Абулгази так естественно передаёт слышанный им, вероятно, не один раз, рассказ о набеге, в год его рождения, яицких казаков на Ургенч, что нельзя сомневаться в действительности этого происшествия» [7, С. 52].

The additional file for this article can be found as follows: