1. Введение

Творчество Фазу Алиевой (1932–2016), одной из наиболее значимых фигур дагестанской и российской литературы, отличается жанровым разнообразием. Особый интерес представляет её недостаточно исследованная в отечественном литературоведении малая проза. Наиболее значительными в обозначенном аспекте представляются нам работы, в которых рассматриваются художественные и пространственно-временные особенности стихотворения в прозе «Пчела» [6] и признаки жанра лирического стихотворения в произведении «Табуны» как на формальном, так и на эмоционально-смысловом уровнях. Особо ценным представляется нам тот факт, что текст Фазу Алиевой «Табуны» исследуется в контексте стихотворения в прозе И.С. Тургенева «Старуха» [5].

Наряду с исследованием циклизации лирических стихотворений Алиевой, в дагестанском литературоведении сделана попытка изучить жанровую природу её лирической прозы, которую сама поэтесса рассматривает «…как разновидность… рассказа, причем рассказа эпизодического характера, отличающегося эскизностью художественного рисунка и его лиричностью» [8, С. 108–109].

Объектом нашего исследования является миниатюра Алиевой «Суета» [1], представляющая собой лаконичное, эмоционально насыщенное высказывание, находящееся на стыке поэзии и прозы. Однако его жанровая идентификация не является очевидной, что делает текст релевантным объектом для литературоведческого анализа. Основной вопрос данного исследования: можно ли отнести произведение Алиевой «Суета» к жанру «стихотворение в прозе», поскольку оно представляет собой «лирическое произведение в прозаической форме» и его отличают «небольшой объем, повышенная эмоциональность стиля, круг образов, мотивов, идей, …но метрических и графических признаков стиха оно не имеет» [9].

2. Методы и принципы исследования

В основу данного исследования положены системный и культурно-исторический подходы. В процессе работы над статьей мы использовали:

- структурно-семантический анализ (для выявления жанровых особенностей, композиции, системы образов и лексико-синтаксической организации текста);

- сравнительно-сопоставительный метод (для проведения параллелей с произведениями русской и мировой литературы и определения места миниатюры Алиевой в литературном контексте);

- нтертекстуальный анализ (для выявления связей и реминисценций из творчества Тургенева, Лермонтова и философии экзистенциализма);

- целостный анализ художественного текста (для комплексного рассмотрения идейно-тематического содержания и его художественного воплощения).

3. Основные результаты

Миниатюра Алиевой «Суета» соответствует всем параметрам и классическим критериям жанра «стихотворение в прозе», канонизированного в творчестве И.С. Тургенева в цикле «Senilia»: малая форма; прозаическая организация речи (отсутствие метра, рифмы, графического деления на стихи); доминирование лирического начала и субъективно-эмоционального восприятия; целостный образный строй, часто построенный на развернутой метафоре; философская глубина при кажущейся фрагментарности. Проблематика произведения связана с темой творчества, времени, смерти и смысла жизни, отсылающей нас к классической русской и мировой литературе.

4. Обсуждение

При выявлении и уточнении жанровых признаков произведения Алиевой «Суета» обращают на себя внимание, прежде всего, лирический сюжет и композиция: в основе анализируемого текста лежит не событийный, а внутренний, лирический сюжет. Мы наблюдаем движение от конкретной эмоции (раздражение от прерванной работы) к общефилософскому обобщению (размышления о жизни и смерти). Автор использует кольцевую композицию: текст начинается и заканчивается фразой — «Меня опять оторвали от письменного стола…» [1, С. 261, 262], что создает эффект безысходности, замкнутого круга, подчеркивая тему тщетности усилий творческого человека в мире суеты.

Несмотря на прозаическую форму, язык произведения Алиевой обладает высокой степенью поэтичности, что достигается использованием ряда приемов, тропов и синтаксических средств. Так, инверсия («Ах, как она ничтожна, эта повседневная суета...» [1, С. 261]) усиливает эмоциональное напряжение текста. Риторические вопросы («Почему же до этого никому нет дела? Почему люди заставляют меня так дешево без надобности тратить самое дорогое, что есть у меня, — мое время?» [1, С. 261]) переводят личную жалобу в экзистенциальный план. В основе текста Алиевой лежат развернутые метафоры. Так, суета — это «змея, обвившая меня с головы до пят», а смерть является с «железными клещами» [1, С. 261]. Эти образы визуальны, пластичны и несут высокую смысловую нагрузку.

Особое психоэмоциональное значение и философскую глубину придают тексту Алиевой анафора и градация. «Как бы мы боялись потерять то, чего нельзя вернуть ни золотом, ни ворожбой, ни даже раскаяньем! Какие открылись бы нам миры и чудеса! Как были бы мы к друзьям добры душой, не тратя ее сил на пустую ненависть к врагам! Как целеустремленно шли бы по предназначенной нам дороге, не отвлекаясь на мишуру, рассыпанную под ногами!» [1, С. 261] — этот ряд восклицаний строит напряженный ритм, сходный с поэтическим, и создает эффект нарастания мысли.

Центральным образом-символом в тексте Алиевой является время. Оно «самое дорогое, что есть у меня» [1, С. 261]. Трата времени на суету приравнивается к духовной смерти, к предательству своего предназначения («дороги»). Этот образ напрямую связывает миниатюру Алиевой с вечной темой в мировой литературе — tempus fugit («время летит»).

Проблематика «Суеты» многогранна (конфликт творца и обыденности, экзистенциальная проблема конечности бытия, проблема духовной расточительности) и выстроена по принципу восхождения от частного к общему. Лирическая героиня — творец (сидящий за письменным столом), чей высокий порыв прерывается низменной «суетой». Это прямая отсылка к романтической антитезе «художник и толпа».

Основной пафос «Суеты» — это размышления о смерти и осмысленности жизни в её свете. Незнание «последнего часа» порождает, по мнению автора, расточительность, злобу и рассеянность. Героиня корит себя не за грехи, а за бесцельную трату душевных сил и времени — единственного невосполнимого ресурса. Анализ произведения Алиевой «Суета» обнаруживает сходство его с классическими художественными текстами, в частности, с циклом «Стихотворения в прозе» И.С. Тургенева. Мотив скоротечности жизни и сожаления о нерастраченных силах звучит в «Старухе» [10, С. 522–523], «Разговоре» [10, С. 521–522], «Стой!» [10, С. 560]. В цикле миниатюр Тургенева исследователи, как правило, подчёркивают доминантные мотивы: быстротечность жизни, одиночество, смерть [2]. Как и в тургеневских текстах, в «Суете» Алиевой лирическое «я» рефлексирует, оглядываясь на прожитую жизнь, но делает это не с позиции итога, а с позиции острого переживания текущего момента.

На наш взгляд, глубоко родственны состоянию героини Алиевой не только тургеневские размышления и переживания, но и бунтарский дух, одиночество лирического героя поэзии М.Ю. Лермонтова, его конфликт с «толпой» и ощущение внутренней несвободы. В лермонтовской лирике антитеза «личность — толпа» является одной из ключевых, однако ее конкретное воплощение и психологические последствия для лирического героя варьируются. Так, например, в «Думе» [4, С. 168–169] конфликт с «толпой» носит открытый, обличительный и внешне направленный характер. Лирическое «я» здесь растворяется в обобщённом «мы» поколения, что подчеркивает тотальный характер несвободы. «Толпа» в данном случае — это не только отчужденное общество, но и само «нынешнее племя», к которому с горечью причисляет себя герой. Напротив, в позднем стихотворении «Выхожу один я на дорогу...» [4, С. 222–223] конфликт с «толпой» полностью интериоризирован. Внешний антагонизм исчезает, уступая место космическому одиночеству. «Толпа» здесь отсутствует физически, но ее давление трансформировалось в глубинное, экзистенциальное ощущение внутренней несвободы, вызванное метафизическим состоянием разорванной души, для которой даже уход от «толпы» не становится обретением желанной свободы.

Нам кажется перспективным исследование, обнаруживающее и выявляющее связь текста Алиевой с экзистенциальной лирикой и прозой XX века. Проблема абсурда бытия, поднятая в условиях незнания человеком своего часа смерти, напрямую соотносится с идеями Альбера Камю [3] и Жана-Поля Сартра [7]. Героиня Алиевой, как и герой Камю, пытается найти смысл и цель в мире, лишенном предустановленной высшей цели, и главным ее врагом становится «суета» — метафора абсурда. По Сартру, незнание часа смерти — это не просто условие, а центральный элемент свободы человека. Если бы человек знал дату своей смерти, его жизнь превратилась бы в предопределенный, конечный объект, подобно вещи. Именно незнание смерти делает жизнь незавершенным проектом, открытым для свободного выбора и постоянного самосовершенствования. В романе «Тошнота» тема смерти и неопределенности присутствует постоянно. Осознание того, что его существование не необходимо, что оно могло бы и не быть и что оно в любой момент может оборваться, является источником основного переживания главного героя — Антуана Рокантена [7].

5. Заключение

Проведенный анализ позволяет сделать однозначный вывод о том, что миниатюра Фазу Алиевой «Суета» является классическим примером жанра стихотворения в прозе. Она обладает всеми его родовыми признаками: малой формой, лирическим сюжетом, поэтическим синтаксисом, образной насыщенностью и философской глубиной.

Проблематика произведения, концентрированная вокруг тем творчества, времени, смерти и смысла жизни, органично вписывается в большую литературную традицию, находя точки соприкосновения с творчеством Тургенева, Лермонтова и философскими исканиями экзистенциалистов. Однако Алиева находит для этих вечных тем собственную, уникальную интонацию — горькую, пронзительную и лишенную пафоса, что делает её текст ярким и самобытным явлением в литературе.

The additional file for this article can be found as follows: