1. Введение

Исключительное право ограничивается законодательно установленными пределами его действия.

Применение пределов защиты можно в настоящем исследовании предлагается рассмотреть на примере судебного запрета.

В зарубежных юрисдикциях, в частности, в ЕС наблюдается тенденция к рационализации применения судебного запрета. П. 25 Директивы 2004/48/EC предусматривает прямую возможность замены судебного запрета на альтернативные меры в случае несоразмерности судебного запрета, в случае совершения нарушения неумышленно или по неосторожности

[3]

В Германии закон обязывает суд проверять пропорциональность патентного запрета

[11][11]

В современной доктрине предлагается двухуровневая модель пределов исключительного права. Первый уровень отражает общий запрет недобросовестного осуществления права, закреплённый в ст. 10 ГК РФ

[1][8, C. 24]

В итоге, под пределами защиты исключительного права понимается совокупность условий и требований, при несоблюдении которых правообладателю может быть отказано в обычных мерах защиты его права.

2. Основные результаты

Рассмотрим основные формы таких пределов применительно к судебному запрету — ключевому способу пресечения нарушений.

1. Ограничение объема судебного запрета (принцип соразмерности) предполагает, что мера должна соответствовать характеру нарушения и не выходить за его пределы. Вместо полного запрета суд может ограничить лишь конкретный способ использования объекта, нарушающий право. Так, НКС при СИП разъяснил: если программа для ЭВМ может использоваться как правомерно, так и с нарушением, запрет должен касаться только противоправного способа её применения

[7]

2. Отказ в защите при злоупотреблении правом. Если требование о судебном запрете заявлено недобросовестно — с целью давления на ответчика или извлечения необоснованной выгоды — суд вправе отказать в иске, ссылаясь на ст. 10 ГК РФ, квалифицируя такое поведение как злоупотребление правом. Примером применения судом данной формы пределов может служить Постановление Президиума Суда по интеллектуальным правам по делу № СИП-633/2020, в котором прослеживалась попытка подмены фактов в части наличия трудовых отношений между автором патента и его работодателем для получения работником исключительного права на патент

[4]

3. Требование о судебном запрете также отклоняется судами в случае абстрактного иска о запрете нарушения исключительного права, если такое нарушение уже произошло, соответственно запрет нельзя применить. Данные выводы прослеживаются в Постановлении Суда по интеллектуальным правам от 30 марта 2016 г. № С01-102/2016 по делу N А40-36077/2015

[5][6]

4. Ограничения, вытекающие из антимонопольного законодательства. Российское право напрямую связывает реализацию исключительных прав с антимонопольным регулированием: согласно п.1 ст.10 ГК РФ, недопустимо использовать право для ограничения конкуренции или злоупотребления доминирующим положением. Если правообладатель, фактически занимающий монопольную позицию, требует судебный запрет, суд обязан учитывать положения законодательства о защите конкуренции. В европейской практике держатели стандартно-необходимых патентов (Standard Essential Patents) обязаны лицензировать свои разработки на справедливых условиях, в противном случае требование о запрете может быть признано злоупотреблением (дело Huawei v. ZTE, 2015). Директива 2004/48/EC ЕС прямо указывает на необходимость предотвращения барьеров для торговли и злоупотреблений мерами защиты

[3][10]

5. Замена судебного запрета компенсацией (альтернативные меры). В определенных ситуациях, когда строгий запрет нарушителю использовать результат интеллектуальной деятельности может причинить несоразмерно тяжелые последствия для него или третьих лиц, допускается замена запрета на компенсацию правообладателю. В США нарушение патентных прав не всегда влечёт судебный запрет. Как правило, суды назначают денежную компенсацию и продолжающиеся лицензионные платежи (ongoing royalty), обеспечивая доступ к изобретению на возмездной основе

[11][2][9]

6. Косвенно ограничивающие судебный запрет меры. Хотя такие меры и не относятся прямо к ограничению судебного запрета, но их применение делает невозможным требования о судебном запрете. К числу таких мер можно отнести принудительные лицензии, а также случаи, предусмотренные ст.1360 ГК РФ (использование в интересах обороны и безопасности государства по решению правительства без согласия патентообладателя с выплатой ему соразмерной компенсации)

[2]

По результатам анализа практики по разрешению споров о судебных запретах выявлены следующие особенности.

1. Связь запрета с конкретными действиями нарушителя. Запретительное требование должно быть не отвлеченным, а привязанным к реальным действиям ответчика, которые уже совершаются или хотя бы подготовлены к совершению. Например, Президиум Суда по интеллектуальным правам в 2024 г. утвердил рекомендации

[7][7]

2. Точность и детализация формулировки судебного запрета. Современная практика стремится делать запреты максимально конкретными. В уже цитированных рекомендациях СИП 2024 г. приведён перечень типичных формулировок «общего запрета» для разных категорий дел

[7][7][7][11]

3. Заключение

Таким образом, выявлены основные формы применения пределов судебного запрета и их особенности. Выявлено, что российская судебная практика развивает институт судебного запрета в русле мировых тенденций, акцентируя внимание на гибкости и взвешенности его применения.

The additional file for this article can be found as follows: