1. Введение

В настоящей статье автор анализирует сложные коллизии правовых норм, скалывающиеся из иерархической и темпоральной составляющих.

Напомним, что сложная коллизия правовых норм — это функциональная рассогласованность двух или более норм права внутри одной правовой системы, одновременно относимых к различным видам в соответствии с их прескриптивной классификацией. В ситуации сложной коллизии норм права рассогласованы между собой сами критерии преодоления такой коллизии, поскольку она одновременно может быть классифицирована по разным прескриптивным параметрам (например, и как иерерхичнская, и как темпоральная), а правила выбора подлежащей применению нормы в соответствии с каждым критерием предлагают различные решения [5], [9], [7], [8].

Каждая из указанных коллизионных максим имеет свои собственные идейные и аксиологические основания. Так, принцип lex superior отражает идею государственного суверенитета и организационной иерархии властей, тогда как lex posterior в своем предельном основании связан с идеями социальной динамики, мягкого забвения отживших институтов, улучшения природы человека (прогресса) и свободы поколений.

2. Основные результаты

Для достижения результатов ниже автор прибегает к различным общим и специальным методам познания, в частности, системному подходу, концептуально-понятийному анализу, юридико-догматическому методу, юридической герменевтике и сравнительно-правовому анализу.

Как подчеркивается в литературе, исторически обобщение принципов преодоления коллизий норм права в значительно большей степени проявляется в средневековой юриспруденции. При этом подчеркивается, что, скорее всего, универсализация коллизионных максим lex specialis и lex posterior связана с особенностями схоластической методологии как таковой и рецепцией христианизированной версии римского права в виде Corpus Juris Civilis. Здесь наблюдается острый конфликт между указанными двумя принципами, который к началу Нового времени завершается победой принципа lex posterior с выделением из него критерия lex superior. При этом появление и закрепление иерархического критерия преодоления коллизий норм права связано с формированием суверенных государств в их современном понимании, централизацией публичной власти, формированием общегосударственного правопорядка и идеей приоритета воли суверена над всеми иными факторами, определяющими содержание права. Поэтому несколько парадоксальным образом, принцип lex superior генетически можно выводить из lex posterior как его логического развития в рамках сложно структурированного централизованного иерархически организованного правопорядка, основанного на государственно-центристском правопонимании. При этом на определённом временном отрезке максима lex superior стала логичным развитием темпорального критерия как приоритета lex nova — общей воли суверена в иерархически организованном и централизованном правопорядке. При этом «основным соперником» lex superior как «пасынка» lex posterior был и остается, прежде всего, критерий lex specialis, противостоящий единству правового регулирования и упорядочиванию нормативной системы на основе идеи иерархии норм, идею фрагментирования и расслоения правового регулирования [3].

В этой связи уместно будет отметить, что рассогласованность темпорального и иерархического критериев разрешения коллизий на современном этапе представляется нежесткой и производной в большей мере от ошибок законодателя, а не фундаментальных конфликтов в построении правопорядка. 

На данное обстоятельство обращал внимание еще А. Гамильтон в посвященной судебной власти статье № 78 в знаменитых «Статьях Федералиста», отмечая следующее: «что касается перекрещивающихся актов высшей и подчиненной, первоначальной и производной власти, характер и логика проблемы указывают, что в этом случае уместно следовать противоположному правилу. Они учат нас, что первоначальный акт высшей власти следует предпочесть последующим актам низшей и подчиненной власти, и, соответственно, когда данный статут противоречит конституции, долг суда придерживаться последней, игнорируя первый» [10, С. 502-510].

В этой связи П. Шубер обоснованно указывает на то, что «[в] конфликте между правилами разных типов приоритетное правило в правовой иерархии имеет приоритет, даже если оно старше по времени. Например, конституционные положения всегда имеют приоритет над законами. Это принцип lex superior» [4].

К. Гонсалес подчеркивает, что приоритет иерархического критерия преодоления нормоконфликтов над хронологическим является элементом традиционной системы разрешения нормоконфликтов судами в США [2, С. 455-456, 476, 480].

Рассуждая о гипотетической системе, в которой хронологический критерий будет превалировать над иерархическим, данный автор указывает, что в основе такого подхода лежит идея о слабой связи между демократической легитимностью источника права и демократической легитимностью содержащихся в нем норм, в связи с чем он задается следующим вопросом: если хронология является более точным индикатором демократической легитимности, чем источник права, то система, основанная только на темпоральном критерии, может быть лучше источнико-центристской системы? [1, С. 270]

Как показывает Гонсалес, связь между хронологией и демократической легитимностью часто весьма сильна в случаях, включающих конфликты между конституционными положениями и законами, что обусловлено старостью конституции [1, С. 270]. Кроме того, чисто хронологическая система может уменьшить потребность в нечестных манипуляциях правоприменителей с целью избегания антидемократических последствий [1, С. 274].

Вместе с тем, данная система фокусируется лишь на факторе демократической легитимности норм права, фиксируя их хронологический порядок. Но в реальности такая система влечет упрощение критериев решения весьма сложного вопроса приоритета норм, что продуцирует ложные выводы. Например, чисто хронологическая система может обусловить приоритет норм принятых недавно и ориентированных на частные интересы узких групп (через административные акты). И в этом случае судьи будут поставлены перед «выбором без выбора» между интерпретативной честностью и демократически ориентированными последствиями применения ранее принятой нормы. Кроме того, такая система ведет к дестабилизации системы модификации правовых установлений - ведь любой акт независимо от его категории должен будет применяться как lex nova [1, С. 274-275].

3. Заключение

Подчеркивая подчиненное положение критерия lex posterior относительно lex superior, не стоит забывать о потенциальной возможности законодателя построить систему преодоления коллизий таким образом, что в конкретных случаях будет немало исключений из принципа приоритета lex superior (П. Шубер называет такое регулирование «рефлексивной иерархией» [4]), наличие которых, однако, не подрывает само по себе превосходство иерархического критерия над хронологическим. 

При этом сама по себе возможность отклонения нижестоящим позднее принятым законом от вышестоящего общего должна быть предусмотрена для соответствующих случаев.

Как правило, такое регулирование может быть характерно для переходных периодов законодательных реформ, когда происходит активное обновление корпуса позитивного права.

Другим рациональным основанием исключения из приоритета иерархического критерия над темпоральным может быть идея перераспределения публичной власти между центральной и региональными властями в государстве в пользу последней (например, при отказе в федеративном государстве от идеи согласования общегосударственной и региональных конституций [6, С. 86].

Вместе с тем, данные исключения должны быть прямо закреплены в позитивном праве и не могут умалять общего базового принципа приоритета ранее принятой вышестоящей нормы права над позднее принятой нижестоящей.

Изложенное демонстрирует, что приоритет коллизионной максимы lex superior над lex posterior является доктринально и догматически обоснованным, при этом любые изъятия из соответствующего подхода к соотношению данных коллизионных максим должны быть прямо позитивизированы.

The additional file for this article can be found as follows: