1. Введение

Согласно традиционной точке зрения, эпоху Великого переселения народов датируют IV–VII вв.  н.э., а её начало связывают с миграций гуннов на территорию Восточной Европы. Однако в исследовании В.П. Будановой было аргументировано положение, что начало данной эпохи положили миграции германских племен, которые во II в. н. э. появились на границах Римской империи [1]. Данный тезис весьма актуален и для лесостепной территории Окско-Сурского междуречья, где в это время наблюдается массовые перемещения населения, как с территории Окско-Донского водораздела, так и с территории Прикамья. Итогом данных миграций стало формирование древнемордовского этноса, одним из очагов которого стала территория Верхнего Примокшанья. Ранний этап формирования древней мордвы иллюстрируют материалы примокшанских могильников второй половины II – начала IV вв., истории изучения которых и посвящена наша статья. Актуальность и новизна исследования обусловлена отсутствием обобщающих публикаций по данной теме. Ряд вопросов, связанных с изучением примокшанских могильников, носит дискуссионный характер. Эпоха Великого переселения данной территории является слабо изученной.

2. Методы и принципы исследования

Статья основана на историографическом методе, представляющем собой систему подходов и приемов для изучения и оценки археологических исследований, анализа и выявления закономерностей в формировании исторических концепций. Наряду с этим также использованы и такие исторические методы как: сравнительно-исторический, хронологический, историко-генетический. Данные методы позволяют понять каким образом исследователи изучали и интерпретировали археологические материалы, а также какие факторы влияли на их взгляды. В статье анализируется концепции и методы археологов, изучавших древнемордовские могильники эпохи Великого переселения народов.

3. Основные результаты

Начало изучению древнемордовских могильников Верхнего Примокшанья положили исследования М.Р. Полесских. В 1956 г. им был открыт Ражкинский могильник, обнаруженный колхозниками при рытье силосной траншеи на западной окраине с. Ражки Нижнеломовского р-на Пензенской области, в левобережной пойме р. Мокши. В том же году на могильнике было вскрыто 6 захоронений, ближайшие аналоги которым были найдены в материалах Старшего Селиксенсого могильника [2].

На следующий год исследования были продолжены (вскрыто 13 погребений). Раскопом была охвачена относительно широкая площадь с редкими включениями могил. Северо0восточный край раскопа упирался в жилые строения и огороды. М.Р. Полесских пришел к выводу, что могильник практически исчерпан [2]. М.Р. Полесских было отмечено, что на могильнике выявлены погребения переходного типа от «Селиксы» к «Армиеву». К переходным признакам им были отнесены: сочетание западной, северной и южной ориентировки, а наличие скорченного погребения №16, аналогичного погребению №25 Младшего Селиксенского могильника [2].

В 1957 г. при проведении хозяйственных работ в центре с. Тезиково-Михайловского Наровчатского р-на Пензенской области был обнаружен Тезиковский могильник. В следующем году М.Р. Полесских здесь было вскрыто 15 погребений, ближайшие аналоги которым были найдены в поздних захоронения Ражкинского могильника. К датирующими вещам были отнесены красные пастовые бусы, отдельные гладкие, инкрустированные, звеньевые, плоская бусина мощинского типа, стеклянный голубой бисер и ажурная брошь. По аналогам в рязано-окских древностях погребения Тезиковский могильника были датированы IV–V вв. и, таким образом, заняли промежуточное положение между погребениями Старшего Селиксенского (II–IV вв.) и Армиевского (IV–VII вв.) могильников. К переходным формам вещей были отнесены: звеньевые пастовые бусы, височные подвески и нагрудные бляхи [2].

В 1970 г. исследования Тезиковского могильника были продолжены В.И. Вихляевым. Им были исследованы 3 погребения: мужское, женское и одно неопределенное [3].

Итоги изучения древнемордовских древностей Примокшанья были подведены М.Р. Полесских в книге «Древнее население Верхнего Посурья и Примокшанья» [4]. В ней была изложена периодизация древнемордовских могильников, проанализированы вопросы этногенеза. Также было отмечено, что материалы Ражкинского и Тезиковского могильников иллюстрируют этапы продвижения кошибеевских племен сначала на Мокшу, а затем и на территорию Верхнего Посурья [4, С. 41].

Во второй половине 1970-х гг. материалы примокшанских могильников были проанализированы В.И. Вихляевым. Он пришел к выводу, что первые погребения в пензенских мордовских могильниках стали совершаться в середине II в. В это время на Верхней Мокши начинает функционировать Ражкинский могильник, а в середине III века носители его культуры влились в состав населения, оставившего могильники селиксенского типа, сохранив при этом свои этнографические особенности как в погребальном обряде, так и в изготовлении керамики [5, С. 59—60].

Ранние погребения Ражкинского могильника были отнесены В.И. Вихляевым к кошибеевским, из-за отсутствия в них височных подвесок с грузиком, хотя остальной инвентарь был очень похож на присурский. В качестве местной особенности отмечено групповое расположение погребений, сопряженное с дифференциацией погребального инвентаря. Самыми ранними были признаны ражкинские погребения: 3, 6, 8. К первой половине III в. было отнесено 5-е погребение. Материалы Тезиковского могильника были датированы IV – первой половиной V в. [5, С. 61–62, 65].

Впоследствии хронология Тезиковского могильника была переосмыслена В.В. Гришаковым. Им были отмечены находки надежно датируемые IV в.: двучленная лучковая фибула с расширенной ножкой, бронзовые пряжки с округлой рамкой, иногда утолщенной в передней части, и едва выступающим за край рамки фасетированным язычком с площадкой у основания, бронзовый лопастной наконечник пояса. При отсутствии вещей, которые можно уверенно связывать с V в. С учетом сопоставления материалов Тезиковского и верхнесурских могильников они были датированы второй половиной IV в. [3, С. 57].

В монографии 1993г. посуда отдельных погребений Ражкинского и Тезиковского могильников была отнесена В.В. Гришаковым к рязано-окскому керамическому очагу, на юго-восточной периферии которого находилась территория Верхнего Примокшанья [6, С. 91–92]. Ядром населения, которое в дальнейшем сформировало своеобразную культуру Тезиковского могильника, по его мнению, была группа восточнобалтского происхождения, определенное время прожившая в рязанско-окской среде, перенявшая некоторые обычаи и типы украшений. Где-то в начале IV в. эта группа начинает продвигаться из Среднего Поочья вверх по Мокше, в среднем течении которой сталкивается с носителями поволжско-тешских традиций и затем попадает на Верхнюю Мокшу, занятую ражкинским населением [6, С. 91–95]. При этом тезис о контактах с поволжско-тешским населением не был подкреплен конкретными материалами, поскольку на Средней Мокше могильников этого времени не известно.

В монографии 2005 г. В.В. Гришаковым были подробно проанализированы материалы Ражкинского могильника. В ней была оспорена точка зрения В.И. Вихляева о том, что ражкинские погребения являются самыми ранними в пензенских могильниках, поскольку они датируются временем не ранее начала III в. К наиболее поздним им было отнесено погребение 10, которое он датировал серединой IV в. [7, С. 46-47]. Также в монографии было отмечено, в III в. проходило параллельное развитие двух локальных групп древнемордовской культуры: верхнесурской и примокшанской, обладающих незначительными различиями. Формирование примокшанской группы проходило под воздействием западных импульсов (лопастные височные подвески, браслет круга выемчатых эмалей, шпора), тогда как генезис верхнесурской группы древней мордвы испытывал влияние прикамских импульсов (сапожковидные привески, полуцилиндрические пронизки, некоторые типы бляшек). Кроме того, была оспорена принадлежность Ражкинского могильника к периферийной группе памятников кошибеевского типа, о чем ранее писали М.Р. Полесских и В.И. Вихляев [7, С. 59].

 Впоследствии В.В. Гришаковым в бытовании древнемордовских древностей первой половины I тыс. было выделено четыре хронологических периода, с продолжительностью каждого по половине столетия. В числе наиболее ранних примокшанских захоронений им были признаны погребения 3, 5–8 Ражкинского могильника, датированные концом II – первой половиной III в. Первой половиной IV в. теперь им было датировано 10-е погребение Ражкинского могильника [8, С. 89–92, 106].

В 2008 г. В.И. Вихляевым была скорректирована точка зрения на хронологию примокшанских могильников. Самые ранние ражкинские погребения были датированы концом II — первой половиной III вв., а погребение 5 было отнесено ко второй половине III в. Концом IV —V в. в новой работе были датированы материалы Тезиковского могильника [9, С.132].

В 2012 и 2015 гг. раскопки Ражкинского могильника были продолжены В.В. Гришаковым и В.В. Ставицким, в ходе которых было заложено два раскопа и вскрыто 41 погребение. Материалы из первого раскопа оказались близки материалам из раскопок М.Р. Полесских. Здесь было исследовано богатое захоронение женщины (погр. 21), анализ материалов которого позволил скорректировать верхнюю хронологическую границу бытования могильника временем не позже начала IV в. н. э. Время совершения большинства остальных погребений, вскрытых при исследованиях 1956–1957, 2012 гг., было определено периодом III в. Наиболее интересные результаты были получены в раскопе №2 2015 г., где были исследованы захоронения, датированные второй половиной II в. [10]. Погребения этого раскопа почти не содержали находок золотостеклянного бисера. Зато в них были найдены крупные золотостеклянные бусины, которые по наблюдениям О.С. Румянцевой встречаются отдельно от бисера, только в погребениях ранней стадии Кошибеевского могильника, относящихся ко II в. Также здесь были обнаружены пластинчатые бляхи с тремя и четырьмя литыми рельефными валиками, доселе в пензенских могильниках не встречавшиеся. Вместо височных подвесок со спиралькой и грузиком, здесь использовались подвески со спиралькой и лопастью трапециевидной формы, аналоги которым известны в ранних погребениях Кошибеевского могильника. В целом был сделан вывод, что ранние погребения Ражкинского могильника, видимо, были совершены в едином временном интервале с аналогичными захоронениями Кошибеевского могильника, их появление было связано с миграцией постандреевского населения с территории Сурско-Свияжского междуречья [10].

В 2016 г. небольшие исследования на Ражкинском могильнике были проведены Е.Н. Кемаевым и В.В. Ставицкий. Раскоп был заложен к югу от раскопа №2 2025 г. Были изучены 4 погребения, материалы которых подтвердили, что на могильнике имеется участок, на котором отсутствуют захоронения с височными подвесками с биконическим грузиком, являющиеся этническим маркером древнемордовской культуры. Следовательно, его материалы иллюстрируют начальный процесс формирования древнемордовских этнокультурных традиций [11].

4. Заключение

Таким образом, начальный этап эпохи Великого переселения народов иллюстрируют материалы двух древнемордовских могильников Верхнего Примокшанья. В настоящее время является общепризнанным, что наиболее ранние древнемордовские погребения Примокшанья выявлены на Ражкинском могильнике, которые иллюстрируют процесс первоначальной миграции населения с территории бассейна р. Свияги, где на Сендимиркинском могильнике исследованы, как синхронные погребения, так и захоронения более раннего времени, относящиеся к первой половине II в. На Верхней Мокше имеет место смешение как восточных (сендимиркинских), так и западных (восточнобалтских) традиций, в результате чего происходит формирование древнемордовской культуры, носители которой затем смещаются на территорию Верхнего Посурья. Материалов гуннского этапа эпохи Великого переселения народов в Примокшанье не зафиксировано.

The additional file for this article can be found as follows: