1. Введение

Современное состояние международных отношений кардинальным образом меняет видение и саму суть внешней и внутренней политики. Все большее значение приобретает возможность принятия решений не только с опорой на суверенитет, но и учитывая понимание феномена цивилизационных особенностей разных обществ. Для России на современном этапе как для государства-цивилизации, особенно важным становится баланс действий, направленных на защиту от внешней агрессии, при этом действий, позволяющих не просто сохранять и консервировать, но и развивать общественные отношения и политические институты.

Учитывая политический характер такого явления как цивилизация, необходимо также принимать во внимание набор ценностных паттернов и общих политических целей отдельного общества. При этом ценности — это не просто набор символов и размытых понятий, но особые представления об образе жизни и поведения. Такие представления становятся оружием в руках правящих элит не только для внешней коммуникации, но и для очерчивания границ дозволенного и «желательного», одобряемого поведения внутри страны. В этом плане культурная и идеологическая сфера становится двойной подсистемой, способствующей легитимации, любая ошибка или недостоверность становится слабостью в выстраивании вертикали, что делает систему власти уязвимой. Не соответствие поведения элит своей же идеологии и заявленному ценностному паттерну главная угроза для внутренней политики [1, С. 11].

Современные западные цивилизационные системы в этом плане более конкурентоспособны, во-первых, имея некую смутную, но позитивную модель как собственного прошлого, так и будущего для всех, во-вторых, элиты и властные структуры полностью соответствуют идеологическому наполнению экспансионистских идеологий, традиционных для западной цивилизации. Либеральная модель, рожденная протестантской этикой хоть и имеет некоторое разночтение с христианским религиозным учением, где богатство противоположно любви бога, тем не менее является квазирелигией современного запада.

2. Основая часть

«Мягкая сила» запада некоторое время назад постепенно начала сдавать позиции как концепция всеобщего блага в не западных обществах [2, C. 130]. Хотя это «отторжение» скорее имело экономические и социальные причины, на современном этапе постепенно возвращает утраченные позиции, в виду безальтернативности, но при этом приобретая новые формы. Внутренняя и внешняя политика западных стран постепенно перестраивается, что, несомненно, становится серьезным вызовом для русской цивилизации. Старые приемы в отстаивании своих интересов постепенно перестают работать что свидетельствует о необходимости выработки новых стратегий внешней политики в целом и дипломатии в частности. Но для усиления позиций на международной арене, важны также внутриполитические решения, направленные на развитие экономического потенциала, социальной политики, научных разработок и «мягкой силы», все это необходимо для эффективной репрезентации на международной арене и построения положительного образа будущего. По мнению Кирдяшовой Е.В., «Что касается теоретико-правовой науки и ее возможного участия в построении конкурентоспособной модели, представляется, что для начала необходимо осуществить ревизию и актуализацию так называемых государственно-правовых идеалов, четко связав их содержание с целями и задачами развития российского общества, сохранения его идентичности и обеспечения культурного суверенитета. При этом важным является постоянное взаимодействие со специалистами из других областей юридических и неюридических знаний (социологами, экономистами, политологами и т.д.) ввиду требуемого трансдисциплинарного анализа» [3, C. 32]. Здесь важно понимать и разницу правовых и социальных идеалов разных групп общества, а также интересы систем и подсистем, однородность в данном случае невозможна, что часто не учитывается при построении некой модели, из-за чего она получается поверхностной и не применимой на практике, так идеалистические модели и меры принимаемые на основе таких моделей для повышения демографии обернутся катастрофическими последствиями без учета современного состояния инфраструктуры и развития городской среды в России, кроме того, опасения также вызывает идеологическое наполнение таких моделей, где жесткая сегрегация общества принимается как естественное состояние.

Важнейшим на современном этапе развития вопросом внутренней и внешней политики являются проекты электронной демократии. Увеличение доступа и вовлеченности населения с помощью цифровых технологий, связь с публичной властью и корректирование решений на местах, является позитивным аспектом развития технологий и облегчает проведение эффективной внутренней политики, особенно на местном уровне [4, C. 42]. Но широкое распространение цифровых технологий становится своеобразной возможностью для влияния на политику извне, кроме хакерских атак и распространения ложных сведений, более простыми и распространёнными становятся диверсии и шпионаж. В отсутствии собственных технологий защиты от «цифрового нападения», государство становится практически беззащитным перед информационными угрозами.

Еще один важный вопрос цивилизационной конкурентоспособности — это идентичность и адаптация, что отражается и на внешней, и на внутренней политике. Любая идентичность, в том числе культурная несет на себе не просто отражение стратегий внешней политики, но и во многом определяет ее.

Необходимость взаимодействия с негосударственными и не региональными акторами основано на гуманитарной сфере и ее развитии, новая парадигма должна строится на понимании того, что экономика существует для людей, а не люди для экономики. Такой подход, во-первых, будет противопоставлен западному, где логика обратная заявленной, во-вторых, привлечет больше партнеров из не западного мира, так как существует большое количество разногласий и противоречий данных обществ со странами «гегемонии», а также позволить выработать и укрепить новую цивилизационную идентичность традиционные основы которой уже существуют в российском обществе.

Чаще всего большую заинтересованность иностранные партнеры проявляют в сфере экономики, при этом меньше уделяя внимания вопросам безопасности, что было правилом до сих пор. Но изменение международной конфигурации отношений меняет положение дел [5, C. 66].

Однако избыточные решения и меры при решении вопросов безопасности ведут в современных реалиях к утрате авторитета внутри и вне страны, поэтому возможность учитывать собственный опыт при проведении политики становится некоторым определяющим, хоть часто и ограниченным фактором.

На современные элиты большое влияние при осуществлении политических решений оказывается также и элитами внешними, ответственность повышается, что при проблемной идентичность становится еще и фактором депрофессионализации правящих элит.

По мнению Попова О.В. «Эксперты говорят об определенной депрофессионализации политической элиты, росте популизма, изменении стиля поведения «под влиянием социальных сетей, эмоциональной составляющей и вопреки рациональной» логике о снижении обоснованности и адекватности принимаемых решений» [6, C. 137]. В ситуации развернутого конфликта, отсутствии четкого понимания взаимосвязи социального и внешнеполитического, для такой элиты возникает двойная проблема, когда партнерство с внешним «авторитетом» невозможна, внутренняя ситуация усугубляется противоречиями из-за принятых ранее решений, а идеологическая наполняющая решений или отсутствует или основана на не подтвержденной стратегии, логичным кажется разворот к модели закрытости или изоляции. При этом локальная цивилизация не может быть полностью закрытой системой, даже при наличии особенностей исторического развития или социально-культурного паттерна, которые и определяют общество как цивилизацию.

Очевидно, в заложниках у такой ситуации оказалось большинство современных обществ и Россия не исключение, но как любая система политическая система имеет эволюционный либо коэволюционый вариант развития, о чем говорят ученые Кравченко В.В., Васецкий Н.А., Пивоваров Ю.Ф. «На наш взгляд, дарвиновская идея «естественного отбора» крепко укоренилась в западном менталитете, проявившись в неискоренимых претензиях белых англосаксов и германцев на принадлежность к «высшей расе»; в геополитических прогнозах Ф. Ратцеля и К. Хаусхофера, в колониальной политике и прочих западных проектах. Идея «естественного отбора» легко угадывается и в политологической концепции С. Хантингтона (Запад и остальные), и в историко-политической теории Н. Фергюсона (неукоснительное доминирование западной цивилизации) и пр. Однако стоит вспомнить, что в русском естествознании и космизме гениальный ученый В.И. Вернадский выдвинул иную стратегию выживания человечества — «коэволюцию», которая также имеет место в природе. Как известно, коэволюция — это совместная эволюция биологических видов, которые, не обмениваясь генетической информацией, тесно связаны в единой экосистеме, помогая друг другу продвигаться в своем развитии. Здесь можно вспомнить и известные со школьных занятий примеры симбиоза и мутуализма, когда оба участника взаимодействий одновременно получают пользу и выгоду от сотрудничества. В биологии известны последствия ко- эволюции: коадаптация, прямая зависимость, например, двух видов — между цветковыми растениями и опыляющими их насекомыми или птицами» [7, C. 18].

Таким образом, принцип коэволюции во внешней политике может быть применен к обществам «незападного» мира, что усилит позиции всех сторон отношений и возможно станет основой нового миропорядка.

При этом важно как во внешней, так и внутренней политике, сформировать не просто четкий образ будущего, но и позитивный образ прошлого. Попытка воспроизвести социально, экономически, мифологически прошлый опыт становится новым экспериментом со знаком минус. Так, самоидентифицируя себя с элитами дореволюционной России, современная российская политическая элита незаметно для себя разворачивает процесс не просто назад, но еще и по спирали. При серьезных ошибках во внутренней политике, такая недальновидность может стать роковой. Что касается символических метафор и попытках перескочить через советский опыт, здесь также кроется противоречие и нелогичность. Развернуть общество от старой модели построения общества в еще более старую само по себе выглядит не очень полезной практикой, как бы это поверхностно не казалось приемлемым или даже полезным [8, C. 25].

Большую роль в существующих особенностях проведения внутренне и внешней политики играет и некая пограничность цивилизации. Гетерокультурность и разнообразие не должны приводить в конечном итоге к неуправляемости как того желали бы негативные для России силы. Внутренняя напряженность не может сниматься потаканием наиболее активному большинству среди меньшинств, здесь скорее также уместен баланс и четкое понимание какой конкретно результат необходим в итоге, либо это мгновенный, но недолговечный результат, который выгоден определенным интересантам, либо необходим более четкий и сберегающий подход к решению внутренних и внешних проблем. Яркой иллюстрацией является современная ситуация с мигрантами.

Кроме того, внутренняя политика и внешнеполитические решения связаны с таким явлением как риски.

Специфика в определении рисков зависит от возможного урона отдельным институтам общества или же в целом государственной власти и управлению как таковым. Эффективность властной деятельности зависит от возможности непосредственно реагировать на возникающие угрозы не смотря на их происхождение. Но есть и нюанс реагирования на подобные угрозы, по мнениюПанеша К.М., «В частности, судебная власть обнаруживает нечувствительность к внешнеэкономическим и социальным проблемам, однако эффективность правосудия находится под угрозой в условиях дисфункции правовых институтов, а также падения правосознания членов общества и их доверия к судебной системе» [9, C. 37].

Реакция на вызовы, через согласованную систему модуляций социальных процессов и стабилизации системы управления непосредственно относится к ведению исполнительной власти. Не только стратегическое планирование, но и реакция на угрозы на местах и в момент времени в современных условия становится гарантией выживания теперь уже не просто государства, но и российской цивилизации как крупномасштабного явления.

3. Заключение

Таким образом, можно сделать вывод что внутренняя в внешняя политика в современном этапе представляет собой взаимосвязанный комплекс явлений, не существующих отдельно, кроме того, зависящих от таких немаловажных факторов как: набор ценностных паттернов и их эволюция, образ будущего и репрезентация, возможности общества изменяться при этом сохраняя социальные традиции, адаптация политической практики к реальности но не к идеалистическим представлениям. Возможность повышения конкурентоспособности через гуманитарную сферу, речь не только о науке или искусстве, но и о социальном развитии общества. Кроме прочего, важным представляется повышение квалификационного уровня управленцев и элит, не только через внешнюю компоненту или имидж, но и профессионально в соответствии с актуальными вызовами. Важнейшим становится и адекватный ответ на вызовы, которые возникают не только как нечто внешнее, но как внутреннее противоречие или проблема.

Также стоит упомянуть о балансе традиционных и инновационных действий в управлении и принятии решений. Д.А. Давыдов считает, что «Так или иначе, противопоставление традиции Модерну вряд ли является наиболее продуктивным способом достичь общественного единства. Возможно, проблема вообще не в Модерне, а в индивидуализме, который всегда так или иначе сдерживался в угоду общественному целому. Традиция, с другой стороны, это не набор неизменных, доносящихся из глубины веков истин. Это то, что лежит в основе общечеловеческого жизненного мира, то, без чего непредставимо культурное единство» [10, C. 202].

Именно баланс внутренней политики и внешней, как ее следствия и результата становится актуальной задачей для власти на ближайшие десятилетия.

The additional file for this article can be found as follows: