1. Введение

В теории медиа последней трети XX века получил развитие концепт

[4][12][7, С. 97–98][2, С. 5]

Эмпирические исследования медиалогики в западной традиции во многом опирались на метод

[2, С. 5][5, С. 287][11][3, C. 93][5, C. 284]

2. Задачи и методы исследования

Не углубляясь в литературоведческие аспекты, мы сосредоточимся на выявлении в романе «Вечерние новости» тех идейно-тематических компонентов, которые раскрывают факторы медиалогики, задающие форматы и содержание новостного телевещания в США. В общих чертах «производственные» компоненты романа очерчены в лонгриде Игоря Попова на портале «Народная стихия»

[8][10]

3. Основные результаты

Сюжет романа, «погруженный» в производственный контекст новостной тележурналистики, объединяет в себе элементы детектива и триллера

[8]

Как отмечают исследователи, центральными темами романа являются работа американской телестанции Си-Би-Эй и тема терроризма

[3, С. 94][8][8]

Именно в этих аспектах проявляется институциональная медиалогика, факторы которой мы рассмотрим ниже.

Сквозной идеей

[9][1, С. 195][7, С. 103][10, С. 465][10, С. 96][10, С. 465]

Такое понимание целей журналистики предполагает и соответствующее представление о миссии журналиста и СМИ в обществе. «Журналистов и репортеров принято считать людьми особыми», — констатирует один из персонажей

[10, С. 637][10, С. 562]

Эффективность выполнения журналистской миссии во многом определяется способностью репортера выстроить свою сеть информаторов, что всегда имело решающее значение для качества и достоверности информации со времен зарождения индустрии новостей

[6, С. 118–119][10, С. 471]

И тем не менее, сказанное не означает, что журналисты просто «отражают» действительность, следуя высоким идеалам либеральной ответственной журналистики. Центральным звеном медиалогики являются критерии отбора информации, так называемые

[7, С. 98]

Осуществление миссии и поддержание сетей информаторов было бы невозможно без «встречного движения» со стороны американской общественности. В романе неоднократно встречаются эпизоды, из которых в совокупности складывается картина повсеместной доброжелательности, доходящей порой до подобострастия, со стороны простых граждан по отношению к СМИ и журналистам. Все как будто только и мечтают попасть «в телевизор» или на страницы газет, на телестудии — очередь в кадровом отделе, сильные мира сего пытаются пристроить своих отпрысков и т.п. Человека с улицы можно легко «разговорить» одним лишь обещанием, что «его покажут в новостях». Из цитированных выше советов профессионала новичку: «И еще запомни: люди с радостью помогают телерепортерам, даже если кто-то позволяет тебе пользоваться своим телефоном, ему уже кажется, что он к тебе приблизился, и почему-то бывает тебе за это благодарен»

[10, С. 471]

Однако такую лояльность трудно назвать взаимной. Те же зрители, помогающие репортерам добывать информацию, в логике медиа являются не более чем потребительской аудиторией ограниченных обывателей, которые, по мнению «журналиста-ветерана» Чака Инсена, только «жаждут получить ответ на три основных вопроса: «Спокойно ли в мире? Могу ли я быть спокойным за свой дом и свою семью? Произошло ли сегодня что-то интересное?»

[10, С. 44][10, С. 316–317][10, С. 192]

В книге достаточно подробно развивается тема монополистического диктата в новостной журналистике. Крупные корпорации скупают телекомпании, диктуют свою информационную политику, устанавливают, что и как снимать, говорить, о чем молчать, сильно «строптивых» журналистов увольняют. «После того, как Си-би-эй была перекуплена, новые владельцы публично заверили сотрудников, что они будут уважать традиционную независимость взглядов всех, кто работает в «Новостях». Однако на деле эти обещания оказались пустым звуком»

[10, С. 143][10,  С. 541–542][10, С. 542]

Но и на «низовом» уровне производственный процесс подчинен жестким требованиям рекламодателей, задающим «рамку» новостного вещания: «передавалась одноминутная реклама, и до конца ее оставалось тридцать секунд. Но оператор, повернув ручку, выключил рекламу, сбросив таким образом из доходов Си-би-эй около 25 тысяч долларов»

[10, С. 173]

Поскольку крупный бизнес теснейшим образом переплетается с политикой, новостная журналистика как часть медиаиндустрии не может оставаться нейтральной. С одной стороны, либертарианский журналистский «кодекс чести» предписывает репортерам «задавать вопросы политикам и бюрократам и подвергать сомнению все, что нам говорят. <…> Правительство врет и мошенничает — это же факт: и демократы, и республиканцы, и либералы, и социалисты, и консерваторы»

[10, С. 96][10, С. 315–316][10, С. 316]

Еще одним аспектом в отношениях СМИ и политики, освещенных в романе, является корпоративный лоббизм. Управляющая Ллойд-Мэйсон предложила создать фонд из «добровольных пожертвований» сотрудников, вычитаемых из их жалованья, «для оплаты лоббистов в Вашингтоне, которые выступали бы в поддержку Си-би-эй». Шеф отдела новостей выражает озабоченность, как при этом «сотрудники отдела должны сохранять беспристрастность»

[10, С. 149]

Государство в лице официальных властей США представлено в целом уважительно. Звонит со словами поддержки сам Президент, проявляет участие госсекретарь, однако, как и в случае с ФБР, их слова не преломляются в какую-то реальную помощь, оставаясь лишь частью всеобщей психологической поддержки, инспирированной самой медийной кампанией. Государственная власть вынуждена подчиняться правилам игры, диктуемым медиалогикой. «Ни правительственные органы, ни государственные мужи не хотят с ними конфликтовать», — заключает Партридж, вспоминая, как госсекретарь США Джордж Шульц предпочел заявить «Я верю в свободу прессы» вместо того, чтобы дать волю своей «ярости» по поводу действий одной съемочной группы, шедших вразрез с политикой Госдепартамента

[10, С. 464–465][7, С. 130]

Все эти противоречия между высокой миссией новостной журналистики и реалиями «на земле» не могут не отражаться на внутреннем мире журналистов, чей моральный выбор составляет одну из главных психологических линий повествования. Следование журналистскому долгу «сообщать людям правду», борьба за свободу слова, неподкупность, пацифизм — незыблемость этих идеалов подвергается испытаниям в перипетиях бурных событий романа. Как признает в «раздумьях над основами своей профессии» Партридж, «исключения из правил не так уж редки, ведь журналисты – тоже живые люди»

[10, С. 465][10, С. 96]

1. Можно ли добывать информацию любой ценой, даже если это нарушает чью-то свободу? В одной из глав журналисты-расследователи оказываются перед выбором: дать в эфир ценную информацию, добытую с помощью насилия и шантажа, означает нарушить договоренность об анонимности интервью. После долгих колебаний вопрос решается в пользу демонстрации записи с «минимальным» ущербом свободе информанта. Также в логике сюжета выглядит оправданным нарушение Партриджем журналистской «заповеди» о ненасилии, когда в последних главах он берет в руки оружие и убивает несколько человек.

2. Информация может кому-то серьезно повредить. Оказавшись в ситуации, когда обнародование информации может повредить взятым в заложники жене, ребенку и отцу Слоуна, он дает добро на сообщение в эфире, ибо это «его долг». В другом эпизоде один из персонажей случайно становится обладателем сугубо конфиденциальной информации, публикация которой может обернуться смертью заложников. После некоторых «терзаний» и репортер, и редакция все-таки решают озвучить эту информацию

[10, С. 562–566][10, С. 581]

3. В том же ключе разрешается коллизия с требованием террористов о замене трансляции – оно не выполняется, даже когда террористы начинают калечить и убивать заложников. При этом сам Слоун ни разу не просит о замене трансляции, оставаясь верным принципам, изложенным ранее в своей книге: требованиям террористов нельзя уступать, даже если придется заплатить жизнями заложников (они уже «приговорены»)

[10, С. 70]

4. Личное отношение тележурналистов к трагедиям, которые им нередко приходится снимать, не должно мешать им в исполнении «долга»: «когда придут домой и до них дойдет весь ужас случившегося, иные <…> может, и заплачут. Но сейчас ни у кого нет на это времени. Они заняты передачей новостей. Их обязанность — зафиксировать то, что происходит, дурное или хорошее, и сделать это быстро, эффективно»

[10, С. 16-17][10, С. 211–214]

4. Заключение

Таким образом, в производственном романе А. Хейли «Вечерние новости» нашли реалистичное отражение факторы институциональной медиалогики, определявшие форматы и содержание новостной телеиндустрии США 1980-х годов. Либеральное мировоззрение журналистов и американской общественности, экстремальная ситуация как идеальный информационный повод, диктат собственников медиакорпораций и рекламной бизнес-модели в СМИ, консьюмеристский подход к зрительской аудитории, инкорпорирование интересов внешних акторов в медиаконтент, подчинение личности журналиста производственным императивам — таковы основные институциональные рамки новостной журналистики, воспроизведенные в романе.

The additional file for this article can be found as follows: