1. Введение

Сельское хозяйство, как одна из ключевых отраслей экономики, чувствительна к внешним шокам, таким как колебания цен на мировых рынках, макроэкономические и геополитические кризисы. За 2019–2024 годы в агропродовольственном секторе России проявился ряд кризисных явлений, имеющих как экзогенную, так и эндогенную природу. К ним следует отнести ценовые шоки на отдельных рынках конечной продукции: дефицит и рост цен на продукцию птицеводства (2022–2023 гг.), устойчивая инфляция на рынке молочной продукции в 2024 году, высокая волатильность цен на зерновом рынке (2022–2023 гг.). Климатические катаклизмы, в частности засухи в Южном федеральном округе (2020–2022 гг.), аномальные температурные колебания по территории России (2024 г.) привели к изменениям в структуре сельскохозяйственного производства, через смещение географии выращивания традиционных культур.

В период 2020–2024 гг. все сектора экономики России столкнулись с двумя масштабными шоковыми сценариями: пандемией COVID-19 и специальной военной операцией (через новые санкции, разрывы логистических цепочек, усиление дефицита кадров и т.д.). По мнению авторов, эти события вызвали статистически значимые структурные изменения в отрасли, а инфляция усилила это влияние. Выявление и количественная оценка указанных трансформаций представляют существенный научный и практический интерес для разработки адекватных мер государственной поддержки АПК и формирования адаптивных стратегий для агробизнеса в условиях повышенной нестабильности.

1.1. Изученность проблемы

Проблема структурных сдвигов в сельском хозяйстве под влиянием внешних и внутренних факторов нашла отражение в работах отечественных исследователей. Российские ученые Шагайда Н. И. и В. Я. Узун [1], [2] исследовали структурные трансформации отечественного АПК преимущественно в контексте институциональных реформ и макроэкономических изменений. Изменение в структуре валовой сельскохозяйственной продукции в разрезе продовольственной безопасности рассмотрены Ю. И. Шмидтом и соавторами [3], И. В. Жуплеем [4].

Исследования влияния COVID-19 на сельское хозяйство проведенные Паршуковым Д. В. и А. В. Шаропатовой [5], [6], Филимоновой Н. Г. и М. Г. Озеровой [7], М. А. Измайловой [8], показали, что пандемия оказала комплексное негативное воздействие на агропромышленный комплекс России: сбой в цепочках снабжения, рост себестоимости производства, снижение маржинальности, дефицит сезонных рабочих. Особенно сильно пострадали отрасли с длинным производственным циклом (мясное и молочное скотоводство), экспортно-ориентированные производства (зерновая отрасль и масложировой экспорт), а также предприятия, зависящие от импортных поставок. При этом, как отмечают Гусакова Е. П. и И. А. Гусаков [9], агрохолдинги и крупные производители продемонстрировали устойчивость к кризису.

Первые работы по эффектам СВО в России, проведенные Савиным И. Ю. [10], Решетниковым С. Б. и А. К. Чернышевым [11], выявили комплексное воздействие, включающее сокращение посевных площадей в зоне боевых действий на 15–20%, нарушение логистических цепочек и рост издержек производства. При этом, как отмечает Нефедов [12], произошла активная адаптация отрасли через переориентацию на новые рынки сбыта, импортозамещение и государственную поддержку, что в целом привело к восстановительному росту в 2022-2024 гг.

Одним из показателей, по которому можно определить структурные изменения, является выручка по видам экономической деятельности отрасли, поскольку она позволяет определить изменения в специализации,

динамику спроса на отраслевую продукцию и выявить такие тенденции, как рост или сокращение определенных направлений деятельности.

Цель данного исследования в выявлении и количественной оценке структурных изменений доходов по видам экономической деятельности в сельском хозяйстве под воздействием внешних шоков (пандемия COVID-19, структурные изменения в экономики под влиянием СВО и санкций) за 2019–2024 гг.

2. Методы, материалы и методология исследования

В работе использованы совокупные данные Росстата по сельскохозяйственным организациям РФ за 2019–2024 гг. Исходный массив для проведения анализа представлен в табл. 1.

К представленным данным применялся комплекс статистических методов: анализ цепных и базисных индексов роста, дескриптивный анализ (расчет долей в выручке по видам деятельности), оценка структурных сдвигов через индекс Рябцева (R), ест Чоу для выявления точек структурного разрыва (излома) в 2020 году (COVID-19) и 2022 году (СВО) через проверку нулевой гипотезы посредством сравнения остатков регрессий для периодов (2019–2020, 2021–2022, 2023–2024). Также проведена регрессионная оценка влияния внешних шоков (регрессионный анализ) по модели:

Yit = b0 + b1 XCOVID +b2 XSMO +b3 Xt           (1)

 где Yit — зависимая переменная (выручка по виду деятельности i в году t);

XCOVID=1 для 2020-2021 гг., 0 — для других периодов;

XSMO – 1 для 2022-2024 гг., 0 — для других периодов;

SMO — special military operation (специальная военная операция).

3. Основные результаты

Структура выручки в сельском хозяйстве по видам деятельности в 2019–2024 года была следующей:

1. Выращивание зерновых (кроме риса), зернобобовых культур и семян масличных культур: 23–29,7%.

2. Выращивание овощей: 3,6–5,1%.

3. Разведение молочного крупного рогатого скота, производство сырого молока: 13,9–17,4%.

4. Разведение мясного и прочего крупного рогатого скота: 1,5–1,9%.

5. Разведение свиней: 16,5–18,7%.

6. Разведение сельскохозяйственной птицы: 24–28,8%.

7. Прочие виды деятельности: 6,7–9,5%.

Данные отражают структурную трансформацию АПК в сторону экспортно-ориентированного растениеводства и импортозамещающих производств. В таблице 2 представлены укрупненно средние цепные и базисные индексы роста выручки по видам деятельности.

Выводы по данным табл. 2:

- номинальная выручка организаций за весь период выросла в 1,93 раза (+93%), реальная (с учетом инфляции) в 1,82 раза (+82%), а среднегодовой темп роста был выше 113%;

- наибольший рост выручки зафиксирован по виду деятельности «Выращивание овощей»: в 2,7 раза (+172%) по номиналу или в 2,6 раза (+157%) с учетом фактора инфляции;

- по виду деятельности «Выращивание зерновых, зернобобовых и масличных культур» выручка выросла в 2,3 раза (+127%) в номинальном выражении (2,2 раза (+115%) в реальном выражении), что обеспеченно ростом экспорта этой продукции за период;

- по разведению мясного скота выручка увеличилась в 2,3 раза или 234% (с учетом инфляции 2,2 раза или на +121%), что указывает на положительную динамику развития;

- умеренный рост фиксируется: от реализации молока (+83% без инфляции и +73% с инфляцией), что можно интерпретировать как стагнацию молочного скотоводства; по выращиванию свиней +71% с инфляцией и +62% без инфляции, что определяется насыщенностью рынка; разведение сельскохозяйственной птицы +66% с инфляцией и +57% без инфляции, что определяется замедлением потребления из-за роста цен на продукцию.

Анализ изменения структуры представлен в табл. 3.

Наибольший структурный сдвиг произошел в 2019-2020 гг. (близко к порогу 0,1), что позволяет его связать с пандемией COVID-19. В 2022 году относительно 2021 года наблюдался умеренный сдвиг, что может быть связано с адаптацией субъектов отрасли к глобальному продовольственному и энергетическому кризису, вызванными, в том числе, и фактором СВО (через влияние на мировые и внутренние цепочки создания стоимости). В остальные периоды изменения были незначительными. Расчёт индекса с учетом фактора инфляции дает следующие результаты:

1) R2019-2020 гг.=0,098, то есть инфляция незначительно усилила сдвиг;

2) R2022-2021 гг.=0,075, инфляция в 2022 году исказила структуру доходов в отрасли по видам деятельности.

Результаты проверки нулевой гипотезы о структурном разрыве по тесту Чоу в табл. 4.

В соответствии с результатами, оба кризис-фактора (COVID-19 и СВО) привели к значимым изменениям в структуре выручки по видам деятельности в сельском хозяйстве РФ. Учет инфляции увеличивает значимость структурных разрывов, особенно в 2022 году (+55% к F-статистике). Это подтверждает, что кризис-фактор СВО оказал более сильное влияние на реальные показатели, чем видно из номинальных данных.

Регрессионный анализ по модели (1) представлен в таблице 5.

Результаты показали, что COVID-19 привел к снижению долей выручки в среднем на 4,2% в 2021 году по номинальным данным или на 5,2% с учетом фактора инфляции. Фактор СВО привел к росту долей на 2,8% (номинальные данные) и 3,9% (реальные данные), что вероятно связано с политикой импортозамещения в отрасли.

4. Обсуждение

Проведенный анализ подтвердил, что внешние шоки (пандемия COVID-19 в 2020 г. и СВО/санкции с 2022 г.) вызвали статистически значимые структурные сдвиги в доходах сельскохозяйственных организаций РФ. Регрессионный анализ показал разнонаправленное влияние кризисов: COVID-19 снизил долю основных видов деятельности на 5,1% (спад спроса), а СВО и санкции, напротив, увеличили ее на 3,9% (импортозамещение). Временной тренд оказался незначимым, что подтверждает доминирование кризисов над естественным развитием. Кризисы неравномерно повлияли на подотрасли:

- растениеводство (зерновые, овощи) показало относительную устойчивость и рост номинальной выручки, частично связанный с экспортными возможностями;

- животноводство испытало замедление роста из-за роста издержек (корма, логистика) и сбоев цепочек.

Учет инфляционного фактора не отменяет сдвигов, вызванных событиями, но существенно корректирует их интерпретацию: Реальные доходы в затратоемком животноводстве снизились сильнее, чем показывают номиналы. Номинальный рост в экспортном растениеводстве частично нивелируется инфляцией издержек.

По результатам проведенного исследования предлагаются следующие практические рекомендации:

1. Использовать при анализе отраслевой статистики и оценке эффективности государственной поддержки реальные показатели (скорректированные на инфляцию), так как номинальные данные существенно искажают картину, особенно в кризисы. Внедрить использование инфляционно-скорректированных данных при мониторинге состояния отрасли, оценке эффективности мер господдержки и разработке стратегий. Номинальные данные систематически искажают картину, особенно в кризисные периоды, что подтверждено результатами теста Чоу.

2. Усилить адресную поддержку животноводства (особенно молочного и мясного скотоводства, свиноводства), наиболее пострадавшего в реальном выражении. Фокус должен быть на компенсации возросших издержек (корма, энергоносители, логистика), стимулировании племенной работы и модернизации производственных мощностей. Это критически важно для достижения целевых показателей самообеспеченности по мясу и молоку.

3. Разработать и обеспечить финансирование целевых программ по развитию отечественного семеноводства овощных культур и созданию конкурентоспособной генетической базы в животноводстве для снижения критических зависимостей.

4. Пересмотреть параметры ценового демпфера для зерновых с учетом инфляционных искажений, выявленных в исследовании (разница между номинальным и реальным ростом доходов), чтобы стимулировать реальную эффективность экспорта и минимизировать негативное влияние на внутренний рынок.

5. Увеличить меры и объемы финансирования направлений глубокой переработки сельскохозяйственного сырья (особенно овощей, мяса, молока) для повышения добавленной стоимости и устойчивости к колебаниям сырьевых рынков.

5. Заключение

Исследование показало, что внешние шоки (COVID-19, СВО/санкции) усилили структурные сдвиги в доходах сельского хозяйства РФ в 2019–2024 гг. Инфляция не создала новые тренды, но значительно усилила и исказила видимость вызванных кризисами изменений, особенно в 2022 году. Для адекватного управления АПК в условиях кризисов необходим системный переход на использование реальных (инфляционно-скорректированных) показателей при мониторинге, оценке поддержки и планировании. Практическая ценность работы заключается в предоставлении органам управления АПК количественно обоснованных аргументов для корректировки мер поддержки (особенно животноводства) и перехода на инфляционно-скорректированные данные, что повысит эффективность политики в условиях кризисов. Таким образом, учет реального воздействия кризисов и их инфляционного усиления является основой для эффективной адаптации аграрной политики и обеспечения продовольственной безопасности России. 

The additional file for this article can be found as follows: