1. Введение

24 февраля 2022 года началась специальная военная операция вооружённых сил России на территории Украины, ДНР и ЛНР. Необходимо отметить высокую степень боеготовности и обороноспособности российской армии, а также патриотизма военнослужащих, которые успешно справляются со своими задачами.

Однако период вооруженных конфликтов является благоприятным для коррупционных проявлений в отношении бюджетных имущественных средств, направленных на материальное, техническое обеспечение войск. В соответствии со сведениями о состоянии преступности, приведенными ФКУ ГИАЦ МВД России, за 2024 год было зарегистрировано 38503 преступлений коррупционной направленности, за 2023 г. — 36407, за 2022 г. — 35340, за 2021 г. — 35051 [3]. Из статистических данных следует, что с началом ведения военной операции увеличилось количество преступных деяний, связанных с взяточничеством. Однако коррупционные преступления, предусмотренные ст. 1 ФЗ «О противодействии коррупции» [1], зачастую являются латентными. Например, определен коэффициент латентности коррупции в системе государственных закупок в диапазоне от 0,0008 до 0,0145 [7, С. 326–329], то есть подобные преступления становятся известными только примерно в 1% случаев их совершения. Не имея цели дискредитировать Минобороны РФ, необходимо отметить, что коррупция активно развивается именно в сфере заключения государственных контрактов для обеспечения армии различными материально-техническими средствами.

2. Основные результаты

После начала специальной военной операции объем гособоронзаказа в целях обеспечения российской армии увеличился в 10 раз, что способствовало возникновению коррупционных проявлений при заключении государственных контрактов для обеспечения ВС России горюче-смазочными материалами, узлами, агрегатами, оборудованием, техникой, продовольствием, вещевым имуществом, медикаментами, строительными материалами, химическими веществами и др. Поэтому требуется постоянная и тщательная проверка использования выделяемых имущественных средств в целях материального обеспечения армии.

В структуре коррупционной преступности военнослужащих большинство составляют корыстные преступления, а именно: хищения с использованием должностных полномочий по чч. 3, 4 ст. 160 УК РФ, по чч. 3, 4 стст. 159, 159.2 УК РФ; превышение и злоупотребление должностными полномочиями с корыстным мотивом по ст. 285, 286 УК РФ; дача или получение взятки по стст. 290, 291, 291.2 УК РФ; служебный подлог из корыстной заинтересованности по ст. 292 УК РФ; хищение либо вымогательство огнестрельного оружия, комплектующих деталей к нему, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств лицом с использованием своего служебного положения по п. «в» ч. 3 ст. 226 УК РФ [6, С. 68–69].

Однако гораздо большую общественную опасность несут коррупционные проявления вышестоящего командования по сравнению с рядовыми служащими. В настоящее время задержаны и находятся под следствием некоторые вышестоящие руководящие лица российского министерства обороны, например, замминистра Минобороны Т. Иванов, начальник Главного управления кадров Ю. Кузнецов, командующий 58-й армией И. Попов, руководитель Главного управления связи В. Шамарин. Негативные последствия коррупции военноначальников, расположенных, как в районе боевых действий, так и в тылу, связаны не только с причинением колоссального имущественного ущерба бюджету России, но и с гораздо большей потерей солдат в виде тяжело раненых и убитых, а также мирного населения, затягиванием войны, уничтожением гораздо большего объема инфраструктуры и др. Таким образом, коррупция разрушительно влияет на состояние военной безопасности России.

Например, в июле 2024 г. был задержан замминистра обороны России, ответственный за снабжение армии, Д.В. Булгаков, который по версии следствия, действовал в интересах Грязинского пищевого комбината, в связи с чем в войска, в том числе СВО, поставлялись некачественные индивидуальные рационы питания по завышенной стоимости. Его также подозревают в необоснованном двукратном завышении цен на закупки топлива, которые замминистра мог провести за счет покупок ГСМ у единственного поставщика через закрытые процедуры.

Без достаточного снабжения качественным продовольствием, форменным обмундированием, медикаментами, техническими устройствами и иными материальными средствами российская армия не сможет в полной мере выполнять свои задачи по проведению боевых действий, а также по сохранению жизни и здоровья военнослужащим. В связи с вышеизложенным, приходим к выводу: коррупция посягает на военную безопасность Российской Федерации.

В то же время необходимо принять во внимание, что военнослужащие не всегда имеют соответствующее образование, чтобы разбираться в регистрах бухгалтерского учета и иных финансовых и гражданско-правовых документах, поэтому они могут подписать документы, не понимая их смысловое содержание, а виновными и корыстно заинтересованными могут оказаться иные лица, находящиеся в их подчинении. В указанном случае Д.В. Булгаков, будучи доктором экономических наук, не мог не осознавать, какая именно информация содержится в подписанных им документах. Также в ходе расследования можно установить цепочку движения и легализации имущественных средств, добытых преступным путем.

В условиях жесткой иерархии, соподчинения, традиционной наказуемости инициативы рядовых служащих применяются обычные боевые методы войны, которые не всегда являются предпочтительными в современных условиях. Для разрешения межгосударственных конфликтов и отстаивания национальных интересов мировые державы преимущественно используют гибридные операции с применением политических, экономических, социальных, информационных и других средств, которые нацелены на системные уязвимости государств и институтов. Однако задействование этих методов, как правило, не связано с осваиванием большой суммы денежных средств, поэтому их разработка даже при всей их высокой эффективности не является прерогативой для корыстно настроенных коррупционеров.

Осуществление мероприятий по нейтрализации такого негативного украинского явления, как неонацизм в отношении русского этноса, привело бы к ликвидации основных разногласий с РФ. Без устранения политических причин военной кампании невозможно заключить прочный и долгосрочный мир с Украиной. Необходимо принять во внимание, что еще до вооруженного конфликта можно было урегулировать вопрос неонацизма на украинской территории дипломатическими, экономическими, социальными и иными методами.

Военная доктрина РФ в настоящее время предусматривает в качестве одной из задач Вооруженных сил обеспечение воздушно-космической обороны страны [2]. Однако угрозы безопасности государству могут исходить не только от иностранных военизированных организаций, но и от природных и техногенных факторов, поэтому они также должны быть предусмотрены в военной доктрине. Например, по данным ученых, астероид 2024 YR4, диаметром около 55 м, может столкнуться с Землей 22 декабря 2032 года. Наиболее вероятно, что небесное тело упадет в районе Центральной Африки или Атлантического океана. Последствиями могут оказаться гигантское цунами или разрушения городов в радиусе 30 км [5]. И это не единственный метеор, который движется в сторону нашей планеты. В целях предотвращения подобных катастроф необходимо использовать космическое оружие против надвигающихся астероидов. В настоящее время на вооружении России есть ракеты, поражающие небольшие объекты в космосе, например, спутники, боевые блоки баллистических ракет. Но нет оружия, которое могло бы уничтожить космический объект гораздо большего размера либо ювелирно отклонить его траекторию полета таким образом, чтобы не возникло иной катастрофы, например, столкновения с иными объектами нашей галактики. Однако в условиях высокой степени латентности и распространенности коррупции при выделении денежных средств на разработку и конструирование подобного вооружения значительная часть суммы может быть присвоена, что приведет к затягиванию проекта либо к невозможности его осуществления.

Необходимо выделить обстоятельства, способствующие совершению коррупционных преступлений в вооруженных силах:

· не предусмотрены соответствующие процедуры в целях проверки кандидатов при назначении на должности с высоким коррупционным фактором, например, собеседование с использованием полиграфа;

· сосредоточенность денежных, имущественных, продовольственных, материальных ресурсов, технических средств, оружия, боеприпасов в одних руках может вести к большому количеству злоупотреблений со стороны уполномоченных на то лиц;

· коррупционность, в том числе, сотрудников контрольно-ревизионных подразделений военизированных организаций не всегда позволяет выявлять совершаемые должностными лицами хищения бюджетных средств;

· принцип единоначалия, жесткие властно-подчиненные связи в иерархии способствуют злоупотреблениям со стороны руководства и неудовлетворению нужд подчиненных [12, С. 120–127];

· в военизированных организациях не поощряется подача жалоб подчиненными на своих руководителей, а наличие поступивших от них сообщений о совершаемых начальниками преступлений может и вовсе ухудшить их положение;

· в военизированных организациях деятельность начальствующего состава оценивается, в том числе, по отсутствию правонарушений в подчиненных им подразделениях, поэтому они вынуждены их скрывать, опасаясь ответственности и неприятностей по службе;

· отсутствие прозрачности процедур заключения сделок по оборонному заказу;

· не предусмотрена гласность деклараций о доходах и имуществе должностных лиц с высоким коррупционным фактором;

· отсутствие у подразделений ФСБ России широкого спектра полномочий по борьбе с коррупцией;

· неэффективное расследование коррупционных преступлений [4, С. 38–44];

· нереализация частной превенции, а именно отбывание условного срока наказания лицами, совершившими коррупционные преступления.

Коррупция также часто используется и как метод ведения войны противоборствующих государств. Подкуп даже рядовых солдат в период вооруженных конфликтов облегчает решение задач ликвидации противника и продвижения вперед. В современных условиях ведения холодных и гибридных войн коррупция является одним из основных способов достижения поставленных военных целей.

Так, например, США в начале XXI века проводила глобальный подкуп спецслужб и разведывательной инфраструктуры Египта, Иордании, Алжира и других стран ближневосточного региона в целях подготовки операции против Афганистана. Во время самой военной кампании несговорчивым афганским офицерам в качестве устрашения демонстрировали взрыв высокоточной бомбы в целях дальнейшего принятия ими взятки [9, С. 660–673].

Однако подкуп российских солдат как метод ведения войны не может способствовать достижению целей противника, поскольку они могут принять взятку, при этом, не выполнив условия коррупционного «договора». Российские военнослужащие могут не только обмануть противника, но и обратить складывающуюся ситуацию в свою стратегическую пользу.

Другой расклад обстановки возникает, если в ходе ведения информационной войны коррупционному воздействию подвергаются чиновники и политические деятели страны-противника. При этом коррупция выступает одновременно и как канал, обеспечивающий проникновение агентов в органы власти, и как фактор, формирующий вербовку служащего на зависимости (под угрозой компрометации) [10, С. 30–34]. По форме этот метод можно сравнить с вымогательством, при котором от чиновника требуют определенных действий, которые идут вразрез с интересами его государства, в обмен на неразглашение компрометирующих данных. В ходе информационной войны этот компромат обнародуется и устраивается политический скандал вокруг личности коррупционера. Например, на Украине президент В. Янукович был отстранен от занимаемой должности именно таким методом.

Помимо указанной информационной гибридной угрозы, в научной литературе рассматривают коррупцию как метод противоборства в отношении вражеского государства. Например, С.М. Иншаков выделяет следующие этапы ее проведения:

1) коррумпирование политической элиты;

2) создание условий, способствующих развитию коррупции, в том числе, имитационный стиль антикоррупционного противодействия;

3) коррупционная деградация общества;

4) угроза привлечения к ответственности за коррупцию обеспечивает управляемость представителей власти, то есть в случае их выхода из повиновения, на их смену придут послушные и не менее коррупционные [8, С. 46–51].

Они были выделены автором на примере ведения холодной войны в отношении СССР, однако в тот период механизм этих операций был гораздо сложнее и США применяли множество гибридных методов в целях достижения своего однополярного положения в мире. Также необходимо отметить, что в ходе гибридной войны выявляются и используются различные уязвимости общества и государства враждебной стороны. Утверждать, что наша политическая элита до этого не была подвержена коррупции, а американские агенты поставили ее на путь деградации, значит, идеализировать советское прошлое и не оценивать его объективно. Во времена СССР наша страна также была подвержена этому негативному социальному явлению, но обществу навязывалось мнение, что коррупция присуща только высшему сословию. То обстоятельство, что с 1950-х годов по 1986 года регистрируемое взяточничество возросло в 25 раз, в Советском Союзе умалчивалось [11, С. 63–65]. Однако в СССР показатели этих преступлений все равно были гораздо ниже, чем сейчас, поскольку за их совершение был предусмотрен расстрел.

Необходимо отметить, что государственные структуры западных государств также подвержены этому негативному явлению, а их коррупционные схемы хищения бюджетных средств и легализации имущества, добытого преступным путем, были заимствованы Россией вместе с механизмами рыночной экономики. Только наши уголовное законодательство и правоохранительные органы не оказались к этому готовы, поскольку противодействие преступности редко работает на опережение еще до наступления негативных последствий.

В то же время коррупционная война очень хорошо себя зарекомендовала в Украине в целях подчинения политической элиты и дальнейшего ее использования против России, а также ведения затяжных военных операций вопреки интересам самих украинцев. Поскольку лидеры Украины пришли к власти в результате цветной революции с использованием агитации граждан к участию в массовых демонстрациях, протестах и гражданских волнениях с целью подрыва легитимного правительства. Они начали применять силу в отношении русского этноса вопреки государственных интересов своей страны сначала на территории своего государства, а затем перешли в стадию вооруженного конфликта с Россией.

Президент Украины В. Зеленский в настоящее время реализует коррупционные схемы, в том числе, благодаря перепродажи полученного от стран НАТО вооружения, хищения денежных средств, выделенных для оснащения ВСУ, возведения оборонных рубежей, оказания гуманитарной помощи. Подобные деяния выводят из строя жизнеобеспечение, боеспособность и обороноспособность украинских вооруженных сил. Несмотря на то, что по данным Минобороны России, за все время проведения специальной военной операции ВСУ потеряли около 1,08 млн. человек убитыми и ранеными при численности населения около 43 млн. человек, В. Зеленскому и другим членам политической элиты Украины не выгодно прекращать войну. Коррупционеры, как правило, не могут остановиться при хищении вверенных им средств вплоть до того, что становятся не заинтересованными в успешном окончании вооруженных столкновений, что приводит в конечном итоге к затягиванию для многих изнурительной войны и необоснованно огромному количеству жертв противоборствующих сторон.

3. Заключение

Таким образом, исходя из вышеизложенного, в условиях наличия корыстной заинтересованности должностных лиц в совершении коррупционных преступлений невозможно в полной мере обеспечить военную безопасность страны, поскольку эти цели противоречат друг другу. Поэтому одним из стратегических национальных приоритетов РФ является искоренение коррупции.

Военная коррупция причиняет не только имущественный ущерб армии, но и посягает на благополучие, жизни и здоровье наших солдат, и в конечном итоге, направлена против военной безопасности РФ. Поэтому ее можно отнести к категории особо тяжких преступлений, за совершение которых должно быть предусмотрено более строгое наказание, чем указано в настоящее время в статьях 159, 159.2, 160, 226, 285, 286, 290, 291, 291.1, 292 УК РФ. В связи с этим, в статьи УК РФ, предусматривающие уголовную ответственность за коррупционные преступления, необходимо внести особый квалифицирующий признак «те же деяния, посягающие на военную безопасность Российской Федерации», за совершение которых регламентировать более строгие санкции, вплоть до пожизненного лишения свободы либо смертной казни.

The additional file for this article can be found as follows: