1. Введение

Влияние экспрессионизма на советское искусство в начале 1920-х годов остается актуальной темой современных исследований. При этом особое внимание уделяется рецепции творчества немецких писателей-экспрессионистов в различных областях искусства [8], [10], [13], [15], в том числе в советском театре [6], [12], [14], [17]. Именно произведения драматургов немецкого происхождения (Г. Кайзера, В. Газенклевера, Э. Толлера) легли в основу первых постановок экспрессионистских пьес на советской сцене. Основанный в Петрограде в 1923 году (если брать в качестве точки отсчета дату первой официальной премьеры 18 февраля 1923 года), Молодой театр под руководством В.Н. Соловьева не стал исключением, и уже 18 ноября 1923 года на его сцене состоялся первый показ спектакля по одноименной пьесе Э. Толлера «Разрушители машин». Специального исследования, посвященного именно этой постановке, не существует, и целью данной статьи является выявление особенностей воплощения драматургии немецкого экспрессионизма на советской сцене в начале 1920-х годов на основе анализа спектакля «Разрушители машин» 1923 года на сцене Молодого театра в Петрограде по пьесе Э. Толлера.

В рамках поставленной цели в статье решаются такие задачи, как обоснование актуальности выбора пьесы для постановки на сцене Молодого театра, выявление особенностей трактовки пьесы Э. Толлера, композиционного построения спектакля, игры актеров и сценографии.

2. Методы и принципы исследования

Методология исследования носит историко-теоретический характер и опирается на принципы реконструкции и анализа спектакля, разработанные ленинградской (гвоздевской) театроведческой школой, также использует сравнительный метод и метод контекстуального анализа.

В качестве материала исследования использовались критические статьи современников-очевидцев спектакля, опубликованные в то время в прессе, воспоминания современников и исследовательские труды более позднего периода с целью сохранения объективности исследования.

3. Обсуждение

Осенью 1923 года режиссерскую коллегию Молодого театра возглавил Владимир Николаевич Соловьев, и с его приходом в работе театра начался новый этап: важными нововведениями были разработка Ростиславом Добужинским «портативной установки» для спектаклей, пополнение труппы, появление таких художников, как А.В. Рыков, Л.С. Вычегжанина, П.Д. Козырев. В театр «стали приходить театроведы А.А. Гвоздев, С.С. Мокульский, Н.П. Извеков» [4, C. 88], и, пожалуй, самое главное, в планах появился новый репертуар, в который предполагалось включить произведения современных западных драматургов, и который, с одной стороны, уже был более продуманным, а с другой стороны, «несколько неожиданным», поскольку многие из актеров «плохо знали даже русскую драматургию, не говоря о западной» [4, C. 88].

Таким образом, в начале сезона 1923/1924 года в Молодом театре было подготовлено два спектакля: по сказке М. Андерсена-Нексе «Мыза Дангаард» под руководством Н.Н. Иванова с декорациями Р.М. Добужинского, а затем 18 ноября состоялась премьера по пьесе Э. Толлера «Разрушители машин». И если работа над пьесой Андерсена-Нексе не принесла «ничего особенно интересного», то спектакль, поставленный по пьесе Э. Толлера стал «поворотным», «этапным» для Молодого театра [4, C. 88].

Высокая актуальность выбора самого произведения была важным свидетельством того, что Молодой театр находится на новом этапе своего пути. Имя немецкого драматурга-экспрессиониста уже было известно советскому зрителю: в ноябре 1922 года, то есть годом ранее, на сцене Театра революции в Москве спектакль «Разрушители машин» был проставлен П.П. Репниным при участии художника В.П. Комарденкова [7]. К пьесам, написанным зарубежным современником, относились с особенным энтузиазмом, – в отечественной драматургии только начали появляться произведения, которые могли бы отвечать новой реальности тех лет, потребностям современности. Как отмечал Р.А. Пельше, «русская революционная драматургия переживала тяжелый кризис перехода на «мирное строительство», и в то время, в 1921–1923 годах, она «была ещё бедна», поскольку сценические зарисовки агитационного характера, как правило, небольшие и незатейливые по своему содержанию, «отмирали и забывались» [9, C. 6], и авторам этих «простых агиток» «исключительно трудно давался переход к созданию больших, серьезных пьес», а что касается «старых <…> мастеров драмы», то одни из них находились за границей, а другие ещё «присматривались» [9, C. 6] к театру новой формации. Поэтому было неудивительно, что театры активно брались за постановку произведений зарубежных авторов, а «писатели-экспрессионисты воспринимались <…> как наиболее последовательные выразители антибуржуазных устремлений» [4, C. 89]. Пьеса Э. Толлера «Разрушители машин» воспринималась как картина, близкая зрителю и волнующая его [2, C. 16]. И хотя за основу были взяты события из истории рабочего движения, она не производила впечатления анахронизма по нескольким причинам: она была написана «современником – германским революционером-коммунистом», действие пьесы зритель видел «в марксистском освещении», «одно из действующих лиц» являлось «даже коммунистом» [2, C. 16], а также, как отмечали многие критики, пьеса затрагивала социальные проблемы [5, C. 4] – все это было ярким индикатором того, что пьеса была актуальной и современной.

Внимание критиков привлекало также то, что Молодой театр был первым среди петроградских театров, кто взялся за постановку этой драмы, – это считалось «большой заслугой» театра [11, C. 5], его смелость и стремление к новаторству импонировали зрителям.

Актуальным и современным был не только выбор самой пьесы, новым для коллектива театра был и непосредственно принцип работы над пьесой [4, C. 89]: спектакль ставила режиссерская коллегия во главе с В.Н. Соловьевым [2], [4], которому удалось уловить «стиль пьесы и ее ритмы, а актеры хорошо все это передали» [2, C. 16]. Заслуга режиссера состояла в четком системном подходе в работе над ролью, в умении создать целостный образ, основанный и на внешней форме, и на внутреннем содержании. По воспоминаниям Ю.С. Лаврова, который играл главную роль в спектакле «Разрушители машин», работу с актерами В.Н. Соловьев начал с занятий по сценическому поведению, и на первый взгляд казалось, что внешней форме он уделяет особое внимание. Однако вскоре стало понятно, что режиссер неразрывно связывает эту форму с внутренним содержанием [4, C. 89]. Каждый актёр должен был продемонстрировать «четкий рисунок роли», но при этом «обязательно продиктованный точной мыслью» [4, C. 89]. В результате непростой драматургический материал, не лишенный шероховатостей [2, C. 16], получил на сцене достойное воплощение. Например, Г.А. Авлов писал о соблюдении стиля [2, C. 16], вероятнее всего, имея в виду стилистические особенности экспрессионисткой пьесы. При этом подчеркивалось, что в игре актеров прослеживалась «строгая экономия жеста и движения», а массовые сцены были «компактно и стройно» налажены [2, C. 16], – таким образом был соблюден принцип НОТ (научной организации труда) (при минимуме затрат энергии и максимуме эффекта), который был необходим и «для театральной игры» [2, C. 16]. Этот же принцип распространялся и на оформление спектакля: сценическая площадка была разработана «в пределах театральной задачи». Здесь ещё раз необходимо упомянуть о том, что с приходом В.Н. Соловьева для Молодого театра начался новый этап не только в части репертуара и появления новых актеров – учеников В.Н. Соловьева, но также привлечения к работе в театре таких профессиональных художников, как А.В. Рыков, Л.С. Вычегжанина, П.Д. Козырев. Но портативная установка для спектаклей была разработана Ростиславом Мстиславовичем Добужинским (сыном Мстислава Валериановича Добужинского), который стоял у истоков Молодого театра. Молодой художник представил конструкцию из двух щитов, расположенных по обе стороны портала у кулис, в каждом из которых «имелось отверстие – арка, которая служила входом на сцену», при необходимости в этих отверстиях можно было разместить, например, окно или какой-то другой элемент, необходимый для конкретного спектакля [4, C. 89]. Серый холщовый занавес, за которым «можно было быстро менять декорации и мебель» [4, C. 88], разделял первый и второй планы сцены.

Эта установка использовалась для многих спектаклей Молодого театра, и именно она выступала при создании «Разрушителей машин» в качестве основы. К ней в глубине сцены добавились два высоких окна, между которыми разместили пожарную лестницу, которая была опущена в люк. Это оформление спектакля очень хорошо запомнилось исполнителю главной роли Ю.С. Лаврову, видимо, отчасти ещё и потому, что за кулисами стоял трамплин, и главный герой, Джон Уайбл, в начале спектакля взлетал на пожарную лестницу, оттолкнувшись от этого трамплина, и, «повиснув на высоте четырех-пяти метров над планшетом сцены, обращался к рабочим» [4, C. 89]. Такой выход выглядел очень эффектно, лестница была неотъемлемым элементом этого эпизода и, вероятно, помогала подчеркнуть лидирующую позицию главного героя, который находился над толпой, стоящей «где-то внизу» [4, C. 89]. Также декорации дополнялись с левой стороны небольшой полукруглой лестницей, похожей на часть винтовой, расположенной впритык к левому щиту, а справа, ближе к окну, была расположена «странная, но весьма выразительная плоскость, идущая из-за кулисы сверху вниз, с несколькими прикрепленными к ней колесами разной величины. Все это, выкрашенное в черный цвет, должно было изображать фабрику или завод» [4, C. 89].

Молодой театр не располагал большими материальными ресурсами и не мог позволить себе пышных и дорогостоящих декораций, но строгое и сдержанное оформление сцены вполне отвечало задачам, поставленным при создании спектаклей. Декорации Ростислава Добужинского в других спектаклях также были «чрезвычайно экономны и точны» [1, C. 5]. Б.В. Мазинг называл большую экономию декоративных средств основной чертой всех постановок Молодого театра. И в «Разрушителях машин», по мнению Г.А. Авлова, сценическая площадка была разработана «в пределах театральной задачи»[2, C. 16], с которой театр вполне справился, о чем свидетельствовали положительные отзывы современников.

В целом, основываясь на материалах прессы того времени, можно уверенно говорить о том, что постановка экспрессионисткой пьесы Э. Толлера «Разрушители машин» в Молодом театре привлекла заслуженное внимание критиков, произвела общее положительное впечатление на зрителей и стала началом нового этапа в его работе, поставив в «ряд интереснейших питерских проектов» [11, C. 5].

4. Заключение

Проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы. Несмотря на то, что Молодой театр являлся своего рода «окраинным театром» [3, C. 8] или «театром рабочих районов» [5, C. 4], спектакль «Разрушители машин» по пьесе Э. Толлера явился заметным событием в театральной жизни Петрограда того времени, во многом благодаря таким факторам, как актуальность выбора произведения для постановки, лаконичное и выразительное сценографическое решение, способность режиссера точно уловить стилистические особенности и ритмический рисунок пьесы, компактность и органичность массовых сцен, тщательная работа режиссера с актерами и, как следствие, способность актеров выполнить поставленную перед ними задачу.

The additional file for this article can be found as follows: