1. Введение

Осенью 2022 г. посол КНР в России Чжан Ханьхуэй представил развернутый доклад, объясняющий программу социальной модернизации Китая

[10]

Председатель экспертного совета Российско-китайского комитета дружбы, мира и развития Ю.В. Тавровский в интервью корреспонденту "People's Daily" отметил, что модернизация с китайской спецификой является показателем того, почему Китай преодолел трудности и препятствия и добился быстрого развития

[11][13]

В июне 2021 г. состоялся Российско-китайский семинар «Поддержка национального развития с помощью сильных интеллектуальных ресурсов и содействие связям между людьми» международного аналитического центра

[12]

На аналогичной встрече в марте 2023 г.

[5][5]

На международном академическом семинаре «Китай и Россия: путь к модернизации»

[1]

Но социальная модернизация – это не только изменение уровня жизни и повышение благосостояния как российского, так и китайского народа. Она затрагивает не только материальный, но и духовный уровень жизнедеятельности. Поэтому если первый уровень касается исследований материальных устоев жизни общества, то второй – духовных. Об этом свидетельствует изменение отношений к традиционной культуре. Как Китай, так и Россия сегодня активно изучают пути модернизации, которые раскрывают сильные стороны их традиционных культур, так как именно они определяют национальные условия модернизации. Именно традиционные культуры Китая и России демонстрируют национальную индивидуальность и особенности развития двух стран. Но как для Китая, так и для России социальная модернизация – это сплетение особого и общего, локального и глобального. Показателем того, что социальная модернизация России и Китая настроена на построение сообщества с единой судьбой человечества служит уже то, что две страны совместно открыли Шэньчжэньский-Московский государственный университет, авторитетные СМИ двух стран совместно создали интегрированную медиа-платформу, а Китайская хоккейная организация выходит в Суперлигу России и т.д. Таким образом, обращение к заявленной теме исследования обусловлено существующей социальной политикой Китая и России, заинтересованностью сторон в динамике, результативности ее реализации, так как стратегия международного сотрудничества требует, чтобы стороны были равными участниками, так как социальная модернизация в отдельно взятой стране определяет не только настоящие, но и будущие направления сотрудничества.

2. Методы и принципы исследования

В процессе исследования автор учитывал сопоставительный, качественно-количественный методы, к которым обращаются китайские ученые; благодаря компаративистскому подходу были проанализированы мнения китайских ученых на китайскую и российскую социальную модернизацию; использование в рамках интерпретационного подхода, сравнительного анализа позволило раскрыть научные позиции китайских ученых. Для достижения данной цели, автор обращался к методологическим приемам, которые позволили раскрыть заявленную тему исследования. Принцип детерминизма позволил раскрыть причинно-следственные связи для обоснования концепций модернизации. Сравнительный подход позволит проанализировать общее и отличие в трактовке теорий социальной модернизации в России и в Китае. Обращение к интегративному подходу способствовало выявлению особенностей в различных научных позициях китайских исследователей. Метод интерпретации был использован при анализе аутентичных источников.

3. Основные результаты

Уже более двадцати лет в научной китайской мысли идет обсуждение процесса модернизации в Китае и в России. Если для российских авторов больше характерно подходить к ее исследованию с позиций экономической составляющей, то для китайских – с социальной. Исследованию и анализу модернизации в России посвящена академическая работа Цзо Фэнжун и Шэнь Чжихуа «Извилистый путь к российской модернизации» (Social Science Literature Press, издание 2012 г.), которая сегодня стала редким изданием, как отмечает Ма Луншань [8]. В 2017 г. вышла книга Лу Наньцюань «Исследования трансформации России и национальной модернизации» [7]. Исследованию китайской модернизации в России посвящены фундаментальные работы А.В. Виноградова [3], А.В. Островского [9] и других специалистов в области российско-китайских отношений. В результате проведенного исследования автор пришел к следующим выводам. Если в российских исследованиях социальная модернизация в Китае представлена как уникальный феномен, то у китайских авторов модернизация в России – больше как перспектива реализации политики В. Путина. Прибегая к сопоставительному анализу Гуань Хайтинг и Лю Ин, Сюй Тяньсинь, Чжао Диндун, Чжуан Сяохуэй и Хоу Цзюньшэн, сферой научных интересов которых является анализ китайской и российской модернизации, отмечают, что социальная модернизация в Китае и в России имеет главное отличие, которое объяснить можно через понимание культуры. Автор использует данную позицию для обоснования доминирующей роли традиционной культуры в процессе модернизации. Как показал результат анализа, китайские авторы, учитывая опыт китайской социальной модернизации, выстраивают модель российской модернизации, ориентируясь на культурный фактор, но при этом же и отмечают, что, если для Китая характерно сохранение традиционной культуры в течение тысячелетий, то для российского общества культурное взаимодействие с Западом, которое прослеживается со времен петровской эпохи, определяет специфику российской социальной модернизации, которая освоила западные механизмы. Итогом исследования стало обоснование, что, выдвигая тезис социальной модернизации, которая не может происходить в отдельно взятой стране, китайские авторы, основываясь на государственных документах и стратегии китайско-российского сотрудничества, в сопоставительном анализе раскрывают перспективность китайской модернизации, на принципы которой они ссылаются при анализе социальной модернизации в России.

4. Обсуждение

В государственных документах последних лет проблемы социальной модернизации определяют стратегию развития Китая, в которой социальная направленность играет доминирующую роль. Так, например, в докладе

[6]

Председатель Си Цзиньпин исходит из того, что социальная модернизация поддерживается обращением к традиционной культуре, которая представляет кристаллизацию мудрости китайской цивилизации, что выражается в ее принципах: мир создан для общества; люди являются основой страны; человек ориентирован на самосовершенствование, дружелюбие, что отражает его социальное и нравственное мировоззрение и т.д. Таким образом, в выступлении Председателя Си Цзиньпина уже определены позиции, к которым обращаются китайские ученые для их интерпретации в контексте исследования программы по социальной модернизации. Этих же установок они придерживаются и при сопоставительном анализе китайской и российской модернизации.

Результат анализа исследований китайских ученых показал, что они, прежде всего, делают акцент на роли культуры в социальной модернизации. И этот факт можно объяснить тем, что при трансформации китайского общества, именно традиционная культура явилась самым мощным фактором, сберегающим национальные устои. Поэтому, по аналогу роли традиционной культуры в социальной модернизации Китая, они хотят увидеть идентичный эффект и в российском обществе.

Исследователь, аналитик, специалист в области сравнительного анализа Сюй Тяньсинь

[14]

Соглашаясь с позицией Сюй Тяньсинь, стоит заметить, что благодаря обращению к роли традиционных культур, модернизационные процессы не могут быть измерены и оценены по единой шкале, так как они ведут не к единообразию, а к разнообразию. И это мы уже видим в работе Гуань Хайтинг и Лю Ин.

Анализируя процессы модернизации в России и Китая, они

[4]

И здесь уже мы видим, что они конкретизируют то, что социальная структура — это почва, важная основа политической социализации. Но, размышляя о социальной структуре, они видят уже в развитии Китая и России – особое, то, что их отличает. Поэтому, общее для них – это внешний фактор, особое – внутренний. Но стоит предположить, что логика развития предполагает, что если внешний фактор порождает противоречия, то внутренний должен их разрешать. Поэтому у Гуань Хайтинг и Лю Ин уже видим, как они выстраивают другую концепцию. Основой развития общества является нравственность, которая поддерживает, как нормальную общественную жизнь, так же как и политическую систему. Нравственность, мораль и политика тесно взаимосвязаны, с одной стороны, с другой, они составляют основу национальной культуры. И здесь Гуань Хайтинг и Лю Ин уже, сопоставляя китайскую и русскую традиционные культуры, определяют особое в развитие Китая и России. Китай имеет прочное ядро – традиционную культуру. А в России столкнулись два мировых потока Востока и Запада. Русская нация не является чисто европейской нацией и не является чисто азиатской. И продолжают свою мысль, ссылаясь на русского философа Н. Бердяева: Россия есть неотъемлемая часть мира, огромный Восток-Запад, объединяющий два мира. В русском духе две стихии, Восток и Запад, всегда борются друг с другом. Что, по их мнению, и приводит к противоречиям, но уже – в национальном духе. И вторую причину, порождающую внутренние проблемы социальной модернизации они видят в том, что Россия отказалась от своей первоначальной социалистической политической системы, а Китай продолжает придерживаться базовой политической системы социализма.

Следующее направление сопоставительных исследований связано с особенностями социальной структуры. Чжуан Сяохуэй и Хоу Цзюньшэн, проведя большое исследование, обращаясь к работам российских ученых, при характеристике социальной модернизации в России останавливаются на анализе социальной классовой дифференциации и этапах социальной трансформации. Они выделяют следующие аспекты в социальной дифференциации:

1) социальный разрыв в доходах (в доходах населения, между различными государственными ведомствами, между различными социальными отраслями, между российскими регионами);

2) наличие двух социальных групп: «маргинальные группы общества» (неспособные определить свой социальный статус и групповую принадлежность) и «новые бедные» (интеллектуалы – такие, как профессора, инженеры и врачи, которые в бывшем Советском Союзе жили комфортной жизнью и имели высокий социальный статус, а сейчас стали бедняками России);

3) «новый средний класс» (ориентированный на бизнес)

[16, С. 128]

Периоды социальной трансформации они связывают с последними десятилетиями XX века и началом XXI века, подразделяя их на три исторических этапа: этап Горбачева, этап Ельцина и этап Путина. Первый характеризуют как «улучшение и совершенствование» социалистической системы; второй – как путь «тотальной вестернизации»; третий – как путь «ограниченной вестернизации» или «ограниченной демократии» с полным учетом специфических национальных условий России, которая начала реформировать и совершенствовать системы социального обеспечения

[16, С. 129]

Приведя для обоснования цепочку доказательств, построенную на анализе исторических периодов развития России, Чжуан Сяохуэй и Хоу Цзюньшэн заключают, что реформы Президента В. Путина направлены на «улучшение социального благосостояния» и на «разделение социальных ресурсов».

В работе Чжао Диндун акцент уже делается на сопоставительном анализе моделей социальной трансформации Китая и России. Он определяет, что российская модель основана на резкой социальной трансформации, которая приводит к разрыву политической системы, к трансформации социальной структуры и к серьезной социальной дифференциации. А для китайской модели характерно избегание обострения конфликтов интересов, поэтому она ориентирована на реализацию четырех позиций: всеобщее признание мотивов и интересов; отказ от универсальных теорий; на гибкость институциональных инноваций, ориентированных на связь и органическое сочетание истории и реальности; на развитие дифференциации и на интеграцию интересов

[15, С. 63-64]

Возникает вопрос – почему китайские исследователи обращаются к анализу социальной модернизации в России? Ответ мы видим в работе Ма Луншань, который анализирует книгу Цзо Фэнжун и Шэнь Чжихуа «Извилистый путь к российской модернизации»

[8]

Отмечая еще в 2013 г., что история российской модернизации привлекает все большее внимание академических кругов Китая, так как дает полезные сведения для реформ китайской модернизации, Ма Луншань, завершает свой анализ утверждением того, что Россия вступает в критическую стадию.

Специфика исследований социальной модернизации в России у китайских авторов имеют одну особенность. Они не дают критического анализа, они не прибегают к рекомендательным «ноткам». Но они, на фоне положительных результатов китайской социальной модернизации, раскрывают один из вариантов, который, по их мнению, доминирующий, для теоретиков российской социальной модернизации – это ориентация на роль традиционной культуры.

5. Заключение

Как показал анализ представленных работ, китайские ученые в исследованиях российской модернизации акцентируют внимание на роли традиционной культуры, на структуре общества и на модели модернизации, что не является случайным. Это мы видим и у российского исследователя А.В. Виноградова, который, рассматривая китайскую модернизацию в сравнительном аспекте, определяет существенные характеристики, на которые обращают внимание китайские обществоведы: «смещение акцентов в сферу культуры стало ведущей тенденцией» [3, С. 105], «поиск стратегии развития, формирующей новую идентичность», формирование новой модели, которая призвана «преодолевать конфликты между властью и современной культурой, традицией и материально-техническим прогрессом» [3, С. 118]. Это говорит о том, что позиция российского философа в отношении китайской модернизации подтверждает, что китайские ученые идут в своих исследованиях российской модернизации путем, свойственным их теоретическим и методологическим подходам. Анализируя и обосновывая сущность социальной модернизации в России, они рассматривают ее не в контексте теорий и концепций российских исследователей, а, ориентируясь на практику модернизации, которая и позволяет обосновать, с одной стороны, общие тенденции, характерные для модернизации России и Китая, а с другой, особенные, придающие социальной модернизации национальный облик. Можно предположить, основываясь на методологии исследований китайских ученых, что следующим шагом будет анализ российских теорий и концепций. Основанием для этого служит китайская научная практика, которая на первом этапе ориентирована на изучение опыта, на втором – на исследование теорий, а на третьем – на использование положительных эффектов для собственной трансформации. Но, если судить по результатам представленного исследования, аналогичный путь они предлагают и для российской научной школы.

The additional file for this article can be found as follows: