1. Введение

Выдающийся искусствовед М.В. Алпатов выделял в истории мирового искусства два направления в понимании портрета:

1) «римский протоколизм», исходящий «из точного и достоверного отпечатка человеческого лица, доведенного рукой мастера до художественного совершенства»;

2) «греческий», «поэтический» тип, создатель которого «также всматривается в человека, но он как бы вбирает его в себя, загорается им, пропускает его через горнило души…» [1, С. 180].

В данной статье рассматриваются портретные изображения, созданные скульптором Степаном Дмитриевичем Эрьзей (1876–1959) в Москве в 1917 г., моделью которых стала Зинаида Васильевна Сутеева (1886–?), жена его друга и будущего биографа – московского врача Григория Осиповича (Иосифовича) Сутеева (1879–1960). Актуальность исследования связана с необходимостью изучения истории отечественной скульптуры в контексте мирового искусства.

Цель исследования: провести сравнительно-сопоставительный анализ указанных портретов.

Задачи исследования:

1) выявить особенности художественных концепций этих произведений;

2) установить их связь с традициями мировой портретной скульптуры и основными стилями искусства первой трети XX в.

Результаты могут быть применены при написании теоретических работ, учебных пособий по истории отечественной и мировой культуры и искусства.

Для решения поставленных задач используются сравнительно-сопоставительный, сравнительно-исторический (с элементами биографического), формально-стилистический методы.

2. Основные результаты

Зинаида Васильевна Сутеева (урожденная Полянина) родилась в Москве в купеческой семье. Она рано вышла замуж и к 18 годам уже была матерью двоих сыновей. Однако ее интересы не ограничивались семейным бытом. Как и ее муж, она живо интересовалась искусством, вместе с детьми активно посещала московские художественные выставки. Большим другом для всех членов этой семьи был скульптор Степан Дмитриевич Эрьзя (1876–1959), с которым они познакомились в 1916 г. Вскоре после знакомства – в 1917 г. он создал два портрета Сутеевой (оба – с вариантами).

Первая скульптура, находящаяся сегодня в экспозиции Мордовского республиканского музея изобразительных искусств им. С.Д. Эрьзи (МРМИИ; инв. № 40) под названием «Портрет З. Сутеевой», представляет собой бюст (оплечный обрез), выполненный в чугуне холодной обработки (размер 46´35´26). Выдержанный в реалистическом ключе, в целом портрет соответствует традиции «римского протоколизма». Образ молодой миловидной женщины, представляющий тип тихой, неброской красоты, покоряет благородной сдержанностью и своеобразной значительностью. С большой пластической выразительностью крупными обобщенными массами решены голова и шея модели. У нее сосредоточенное выражение лица, спокойный, доброжелательный взгляд, на красивых объемных губах – легкая полуулыбка. Портрет отличается цельностью, монументальностью, чему способствует материал – чугун, всегда ассоциирующийся с тяжелыми монолитными формами. Тем не менее в данном случае живописная фактура его поверхности создает мерцание светотени, окутывающей образ атмосферой теплоты, мягкости, лирической задушевности. В экспозиции МРМИИ, в альбомах и других изданиях этот портрет обычно датируют 1915 г. [4, С. 42, 222], [5, С. 192], [6, С. 195], что не соответствует действительности: Г.О. Сутеев точно указал время своего знакомства с Эрьзей – ноябрь 1916 г. [8, С. 46]. В Мордовском республиканском объединенном краеведческом музее им. И.Д. Воронина (МРОКМ) хранится гипсовый вариант этого портрета, на котором рукой самого скульптора поставлена дата его создания – 1917 г.Второй портрет – «Зинаида» – был выполнен, по свидетельству Сутеева, в феврале 1917 г. из мрамора, купленного скульптором на Дорогомиловском кладбище [8, С. 50–51]. Согласно дневниковым записям Эрьзи, приведенным в очерке Сутеева, именно во время работы над «Зинаидой» скульптор узнает о событиях Февральской революции [8, С. 49].

Местонахождение мраморной «Зинаиды» неизвестно. Сохранились лишь ее фоторепродукции в личном архиве скульптора, хранящемся в Центральном государственном архиве Республики Мордовия (ЦГА РМ) [9]. В запасниках МРМИИ находится ее гипсовый вариант под названием «Женский портрет» (размер 41´27´28,5; инв. № 310;). В.С. Дворецкая датирует этот вариант 1926 г. [4, С. 197]; сотрудники МРМИИ относят его (предположительно) к 1918 г. [5, С. 196]. Мы считаем более вероятным, что это сделанный в 1917 г. предварительный набросок мраморной скульптуры.

«Мрамор как царь перед гипсом», – такое определение извечному материалу ваяния дала А.С. Голубкина [2, С. 58]. Эрьзя подтвердил эту истину своим творчеством. Работая в мягком материале, он искал форму, способную одухотворить «царственный» камень. Гипсовый вариант явно уступает мраморному шедевру. Обобщенность и некоторая размытость форм наглядно свидетельствуют о его этюдном характере.

Скульптура в целом соответствует эстетическим параметрам стиля модерн: конкретная модель представлена в подчеркнуто эротизированном образе – с открытыми/закрытыми «невидящими» глазами, приоткрытым чувственным ртом. Типичная для авторской манеры Эрьзи композиция – бюст с высокой линией обреза, с отведенной в сторону и сильно закинутой назад головой (что позволяет сделать акцент на красоте шеи) – передает индивидуальные черты лица и характерную форму прически модели. В мраморном отражении они визуально более конкретны, что обусловлено их тщательной проработкой в материале. Гипсовый слепок не передает динамичного ритма обрамляющих голову волос – своеобразие камня позволило это сделать. Тонкая моделировка поверхности мрамора придала произведению совершенно иное звучание по сравнению с гипсовым образцом: изображение словно наполнилось жизнью, богатая игра светотени на отполированном камне окутала лицо и шею женщины воздушной дымкой, природная необработанная фактура материала окружила их кристаллической пеной. 

Сутеев отмечал «изящество и силу» всех работ Эрьзи, высеченных в мраморе; по его мнению, в «Зинаиде» один только рот вызывает «изумленное восхищение» [8, С. 51]. Мраморный портрет демонстрировался вместе с другими работами скульптора на московской выставке «Свободное творчество» (февраль 1918 г.). Н. Лаврский, включая его в число лучших произведений, представленных на ней Эрьзей, писал: «… Никто не сможет утверждать, что он не мастер, что он не справляется с материалом, что его работы лишены скульптурных достоинств…»; при этом критик особо отмечал способность Эрьзи полностью использовать пространство камня [3].

Рассматриваемые портреты хранились в семье Сутеевых, в 1934 г. все они (кроме мраморной «Зинаиды») были переданы главой семьи в краеведческий музей Саранска (художественного музея в городе в то время еще не было) [11].

3. Заключение

В рассмотренных нами портретах З.В. Сутеевой, созданных С.Д. Эрьзей, прослеживается связь с традициями мировой портретной скульптуры, творчески преломленными в соответствии с установками двух стилей в искусстве первой трети XX в.: реализма и модерна (продолжающего традиции романтизма). В обоих портретах художник следует натуре, максимально достоверно передавая внешний облик модели: черты ее лица в них идентичны. Первое изображение – «Портрет З. Сутеевой» – создано по принципу «римского» портрета, при этом мастер не просто «протоколирует» внешние черты, он создает реалистическое произведение, передавая конкретный характер спокойной, уравновешенной, духовно одаренной русской женщины, добропорядочной жены и матери семейства. Второе изображение – «Зинаида» – выполнено скульптором по принципу «поэтического», «греческого» портрета, где он в полной мере дает волю своему воображению. Взяв за основу черты внешнего облика модели, художник обращается с ним вольно, создавая характерный для излюбленного им стиля модерн обобщенный, эстетизированный, эротизированный образ женщины-загадки, находящейся во власти стихийных, иррациональных чувств и страстей. Различие концепций портретов подчеркивают сами их названия: конкретное, «протокольное» «Портрет З. Сутеевой» и лирическое, обобщенно-поэтичное «Зинаида».

The additional file for this article can be found as follows: