1. Введение

Концепция киберпространства, как особого пространства компьютеров и связей между ними впервые прозвучала в фантастической новелле «Сожжение Хром» («Burning Chrome», 1982 г) Уильяма Гибсона (на русском языке сборник рассказов вышел в 1997 г. [1]) и вскоре после этого, завоевала свое место и в научном мире. Несмотря на прошедшие с этого времени более 40 лет, относительно сущности и характеристик киберпространства между учеными согласия достигнуто не было. Отсутствует консенсус даже по поводу самого термина, характеризующего данное компьютерное пространство. Между тем данный, ранее чисто компьютерный, концепт, приобретает особое значение и для криминалистических исследований компьютерной информации, ведь только редкое преступление (даже традиционное, не компьютерное) и редкий преступник нее оставляет сейчас виртуальные следы в киберпространстве. Указанные обстоятельства требуют четкого понимания категории «Киберпространство» и ее основных характеристик для криминалистических исследований.     

Статья основана на использовании материалистической диалектики как всеобщего метода, а также общенаучных методов, таких как методы анализа, синтеза, моделирования, экстраполяции и другие.

2. Обсуждение

В настоящее время предлагаются несколько основных подходов к рассматриваемому концепту. Не оспаривая основную сущность и содержание данного пространства, ряд авторов именует его «виртуальным» [2], [3], [4], [5], указывая что «это среда, в которой возникают, изменяются и прекращаются информационные отношения на основе комплекса средств, позволяющих обеспечить непрерывное протекание информационных процессов» [6, C. 176]. К подобному наименованию склоняется и судебная практика [7], [8], [9], [10]. Нам же представляется, что данный оборот может быть смешан с категорией «пространство виртуальной реальности», что явно является различными концепциями. Ряд авторов применяет категорию информационная сфера (информационное пространство) [11]. Законодатель также чаще использует оборот «Информационное пространство» [12]. Между тем данная характеристика скрывает компьютерную, кибернетическую сущность пространства, да и просто может быть воспринято как пространство информации не только в цифровой, но и в аналоговой форме.

Нам представляется оптимальной характеристикой данного явления категория киберпространство (или кибернетическое пространство), как отражающее сущность и основу концепта. Модельный закон «О противодействии киберпреступности» определяет киберпространство как цифровую среду, возникающую в результате взаимодействия людей, программного обеспечения и сервисов в информационно-телекоммуникационных сетях, включая сеть «Интернет», посредством связанных с ними технологических устройств и сетей, не существующую в физической форме» [13]. Однако Модельный закон не является в полной мере национальным законодательством и требует еще имплементации в отечественные нормы права. В криминалистических целях возможно также конкретизация наименования: инцидентное киберпространство, как кибернетическое пространство отражения виртуальных следов преступления или иного инцидента.

И. Дзялошинский, аккумулировав основные мнения указал, что существует 3 основных подхода к трактовке киберпространства: «Первый подход связан с рассмотрением киберпространства как обычного пространства, у которого есть два основных свойства: быть местом размещения чего-либо и иметь границы. Второй подход определяет киберпространство как пространство определенных информационных взаимодействий. При таком подходе понятие «киберпространство» используется как синоним понятия «информационное пространство»; «информационное поле» и т.д. В рамках третьего подхода киберпространство рассматривается как совокупность определенных социальных структур (индивидов, их групп и организаций), соединенных информационными отношениями, то есть отношениями сбора, производства, распространения и потребления информации с помощью глобальных компьютерных сетей» [14]. Киберпространство является сложным и многоаспектным явлением, рассмотрение которого возможно с философской, социологической, политической, экономической, психологической и иных точек зрения.

С криминалистических позиций, один из первых, киберпространство рассматривал в своей докторской диссертации В.А. Мещеряков [15, C. 45]. При этом в последних работах он указывает, что как динамическую среду присутствия человека, состоящую из следующих элементов:

1) информационно-техническая инфраструктура компьютерных систем и их сетей;

2) система информационных цифровых объектов созданных и функционирующих в этой инфраструктуре;

3) системы акторов (пользователей и созданных ими компьютерных программ), использующих информационно-цифровые объекты в инфраструктуре компьютерных сетей для решения целевых задач;

4) установленных правил (протоколов) сетевого взаимодействия всех указанных выше элементов [16, С. 33].

Среди криминалистически значимых черт киберпространства можно отметить следующие: трансграничность, требующая для расследования налаженного межгосударственнгого взаимодействия; собственная архитектоника, требующая разработки иных средств и методов исследования, по сравнению со следами материального мира; быстрое или даже сверхбыстрое изменение информации; возможность одновременной работы с информацией нескольких пользователей в дистанционном режиме, в том числе без сохранения информации на своем устройстве; большое количество состояний информации (например – распределенная форма информации); использование уникальных программных орудий преступления; использование криптографических и стеганографических методов защиты информации.

Как и реальное пространство киберпространство обладает рядом измерений. Авторы монографии «Высокотехнологичный уголовный процесс» говорят об особом строении, трехмерность киберпространства [17, С. 38]. Аналогичную позицию занимает и Д.А. Степаненко, указывая на «трёхмерность, иерархию системных доменов, разделение пространства на структурные зоны» [18, С. 78]. При этом условно мерилом расстояния в кибергеографии будет либо время соединения между компьютерными устройствами, либо количество переходов по гиперссылкам [19], [20]Многоуровневость, объемность киберпространства обеспечивают гиперссылки. Некоторые ученые подчеркивают, что киберпространство характеризуется отсутствием центрального стержневого корня и состоит из множества хаотически переплетающихся, периодически отмирающих и регенерирующих, непредсказуемых в своем развитии побегов [21, C. 11], [22, C. 118].

Кроме того, сам Интернет, как глобальная сеть, состоит из трех слоев: «большой» интернет (основной, открытый, clear net, clear web), глубокий интернет (deep net- часть интернета, не индексируемая поисковыми системами) и темный интернет, dark net (часть интернета, с повышенной анонимизацией не видимая и недоступная без специальных программных средств).

Однако нам представляется, что относительно киберпространства можно говорить даже не о трёхмерности, а о многомерности пространства, поскольку, как минимум, еще одним дополнительным элементом, дополнительным измерением здесь будет являться время.

Во многих случаях именно от временного фактора зависит основание привлечения к уголовной ответственности, верификация доказательств, идентификация и аутентификация пользователей, а также цифровых отпечатков компьютерного оборудования и цифровых поведенческих отпечатков (включающих такие параметры как время выполнения операций по обработке звука операционной системы или звуковой карты устройства, время отрисовки фигуры по запросу, временные факторы взаимодействия с сенсорным экраном или мышью, динамики движений или конкретно нажатия клавиш и т.д.). Элементы дорожки электронно-цифровых следов в киберпространстве также учитываются с точки зрения хронологии их возникновения.

В некоторых случаях, чувствительность к времени отклика мешает полномасштабному функционированию цифровых систем – например, системы жизнеобеспечения или системы управления высокотехнологичными, дистанционно пилотируемыми или автопилотируемыми транспортными средствами. Для нивелирования временных факторов в цифровых системах разрабатываются даже целые новые концепции, например, концепция уже не облачных, а туманных вычислений, в которых модель состоит из туманных узлов, являющихся «посредниками» между конечными устройствами пользователя и облачными сервисами. Туманные вычисления, по сравнению с облачными являются более близким к пользователю уровнем сбора и анализа данных с низкой задержкой и лучшей взаимосвязью с устройством пользователя.

С развитием систем виртуальной реальности и, в перспективе, появления устройств полного погружения, можно будет уже поднимать вопрос о N- мерности киберпространства, где, в качестве значения N, могут появиться и другие показатели.

3. Заключение

Таким образом, проведенное исследование позволяет сделать следующие выводы:

1. Можно констатировать, что основной категорией, характеризующей рассматриваемое цифровое пространство, является именно «киберпространство», а в криминалистических целях также «Инцидентное киберпространство».

2. Среди проблем правового регулирования можно отметить отсутствие трактовки термина «Киберпространство» в национальном законодательстве. Модельный закон, в котором содержится достаточно удачная трактовка данной категории требует еще имплементации в отечественные нормы права. Подобная регламентация может быть проведена в рамках разрабатываемого многими коллективами «Цифрового кодекса». При этом в рассматриваемые в перспективе нормы должны быть внесены и основные, значимые свойства и признаки киберпространства.

3. Киберпространство характеризуется не трехмерностью, как подчёркивают многие авторы, а многомерностью, где, даже на настоящий момент, можно говорить о «времени» как отдельном измерении, используемом в идентификационных, аутентификационных и верификационных целях в автоматизированных системах, а также в рамках судопроизводства.

4. Именно указанные выше подходы будут способствовать обеспечению оптимизации защиты безопасности киберпространства.

The additional file for this article can be found as follows: